Одним цветом

За окном творился настоящий кошмар: дождь шёл «стеной», периодически полотно неба прорезали молнии, а затем Земля содрогалась от раскатов грома. Ольга подошла к окну, небрежно накидывая на острые плечи вязаный кардиган. Дождь смыл все её планы на этот день, и теперь она бездумно смотрела куда-то на дорогу, наблюдая за тем, как проносятся машины, поднимая полуметровые брызги. Трудно было представить, что сейчас творилось на берегу океана. Ольга тяжело вздохнула, затем распахнула окно и сразу же отпрянула, однако в этом не было нужды: дождь шёл под таким углом, что никак не мог попасть в просторную гостиную. Она лишь стояла и вдыхала запах мокрого дождя. В голове возникли воспоминания: вот она бежит из консерватории до остановки, под дождём, прижимая к себе футляр со скрипкой одной рукой, а второй укрывая голову от дождя. Туфли почти сразу промокли, счастье, что землю ещё не успело размыть: был риск лишиться обуви насовсем. Оля успела зайти в электричку, ей уступили место прямо возле окна. Она тогда села, поправила футляр и уставилась на капельки дождя, которые создавали причудливый узор на окне электрички. Ольга очнулась от видения, когда ложка, которой накладывался сахар, достигла дна фарфоровой сахарницы. Она моргнула, не в силах поверить, что благодаря воображению на пару секунд оказалась там — в совершенно другом и уже таким далёким для неё мире. Мире, когда она была подающей надежды студенткой, приличной девушкой, которая радовала бабушку… и когда не знала о существовании Саши Белого. Разумеется, Ольга не забывала мужа ни на один день, хотя связь была утеряна на несколько лет, и ей оставалось только одно: ждать. Ждать и надеяться, что он жив. Ждать и верить, что рано или поздно Ольга увидит на пороге мужа, а не кого-то из его знакомых, которых осталось уже не так много, которые передадут что-то Ване… Ждать и переживать, как он, где он и что с ним. В конце концов, Ольга в глубине души знала, кто такой её муж. Даже тогда, в начале девяностых, когда выходила за него замуж — знала. Только это понимание пришло не сразу, а принятие ещё позже. Но… видимо, любовь смогла перекрыть всё, что было. А было этого всего много — не всегда хорошее, не всегда приятное, но Ольга помнила, что Саша старался сделать для неё всё. И в конечном счёте поняла, что не сможет оставить его, не сможет предать, не сможет быть с кем-то другим… Саша не изменил её, он лишь дал возможность прорости стали в её характере. Ольга оставила попытки выпить чаю в этот день — теперь напиток стал ужасно сладким, и уже перехотелось. Вместо этого она закуталась в кардиган, затем устроилась на диване, взяв в руки книгу. Однако ей не удалось прочитать даже и строчки. Вернее, Ольга пыталась вникнуть, перечитывала раз за разом начало абзаца, но ничего не произошло. — Чёрт… — проговорила она и на секунду сама испугалась — Ваня, разумеется, был в Англии, на учебе, а его сестра сладко спала в кроватке, поэтому разговаривать Ольге было не с кем, и в доме уже несколько часов не было слышно ни одного звука. Дождь вроде бы стих, по крайней мере, звук капель, ударяющихся о стекло, стал стихать. Ольга поднялась и направилась наверх — проверить дочь, а позже сходить и прогуляться, хоть как-то проветрить голову. На улице, как и ожидалось, было сыро: Ольга нахмурилась, затем поправила очки с простыми стеклами — так и не отучилась от чёртовой конспирации. Она направилась по дороге — почему-то не было желания садиться за руль, хотелось просто пройтись. Холодный ветер трепал распущенные волосы, забирался под одежду, сковывая внутренности будто бы льдом. Краем глаза Ольга заметила белую, дорогую машину и даже на пару секунд остановилась, чтобы рассмотреть — любовь к хорошим машинам, видимо, тоже передалась от Бригады — чего только стоил Космос и его «Такая только у меня и у Майкла Джексона». Губы Ольги тронула слабая улыбка, которая тут же померкла: оказывается, в машине кто-то был и этот кто-то начал выходить с пассажирского сидения. Ольга выпрямилась и пошла своей дорогой — она была знакома с соседями, но никогда не видала эту машину, а значит просто кто-то приехал, так зачем ей знакомиться? — Девушка, — Ольга сначала услышала звук блокировки машины, а затем спешные шаги догнали её, — девушка, подождите. Ольга дёрнулась, но продолжила идти — очень давно не слышала в отношении себя русскую речь. И не хотела слышать. Однако шаги только ускорялись, и через пару секунд человек в белом пальто, с зонтиком в руке и абсолютно не подходящим к стилю темным очкам оказался перед Ольгой. — Девушка, на вопрос ответьте, — Ольга в секунду почувствовала, как редкие капли дождя перестали путаться в волосах: зонтик оказался над головой. — I don‘t understand you, — проговорила она, запихнув ладони в карманы кардигана — так хотела выйти из дома, что вышла в практически домашней одежде. Незнакомец усмехнулся, и Ольге стало не по себе: с ней периодически пытались познакомиться, но она обрубала попытки на корню, хотя не любила конфликты. — Зимой и летом — одним цветом? — проговорил он, не обращая никакого внимания на нервозность, промелькнувшую на лице Ольги. Та уже собиралась или ответить по-английски или молча уйти, как вдруг… Сердце застучало быстрее, однако в голове мелькнула тревожная мысль, что это может быть кто-то другой, это может быть проверка, и нельзя так просто сдаваться. — I don‘t understand you, — повторила она более жестким тоном, затем резко пошла вперёд, стараясь унять сердце — или сейчас или никогда. — Сурикова, ну ты даёшь вообще, — Незнакомец оказался рядом, снял дурацкие очки, затем снова занёс зонтик над Ольгой, — всё, с глаз долой из сердца вон? Ольга несколько секунд шла вместе с мужчиной, затем резко обернулась — наконец собралась с силами для того, чтобы увидеть… увидеть мужа, с которым рассталась много лет назад. — Придурок чёртов, — эти слова сами слетели с её губ, прежде чем Ольга стукнула Александра по уродскому белому плащу ладонями в область плеч, а тот лишь рассмеялся, затем прижал жену к себе, обняв за талию — те самые «чёрные перчатки» остались из прежней жизни… а существовало ли для Саши понятие «прошлая жизнь»? Наверное, была точка, после которой жило «до», а затем осталось существовать «после» — смерть его братьев. Ольга молчала, прижимаясь к мужу, тяжело дыша — наверное, она должна была быть более эмоциональной, кричать, радоваться, пытаясь разобраться — это ли её муж или нет. Она столько раз представляла себе эту встречу, столько раз реагировала на любой стук в дверь, периодически приглядывалась к покупателем в магазинах, потому что всегда считала, что Саша обязательно появится не просто так, а что-нибудь придумает. Это ожидание растянулось на долгие годы, и сейчас не осталось сил на бурные эмоции. Её ладони сжимали ткань плаща, а из-под прикрытых век бежали горячие слёзы, смачивая кожу.  — Маленькая моя, ну что ты, а? — проговорил Александр, почувствовав, как Ольга вздрагивает в его руках. Однако он не мог отстраниться от неё, не мог оторваться, потому что она — всё, что у него осталось. Слова застревали в горле, дыхания практически не хватало, поэтому всё, что сейчас он мог делать — обнимать Ольгу, давая ей понять, что он настоящий, живой. Ольга вздрогнула от этих слов — столько раз слышала их во сне, где-то далеко, что сейчас не ожидала услышать их так близко, услышать родной и любимый голос мужа. Она отстранилась, хотя с явным усилием — Саша не хотел этого. Ольга посмотрела ему в глаза, затем моргнула — из-за слёз всё расплывалось и становилось мутным. — Саш… — прошептала она, смотря ему в глаза, — Сашка, — Ольга снова обняла его, затем её горячие губы пошли по его лицу и наконец столкнулись с губами — боялась, что это всё очередной сон и не хотела терять даже такой возможности побыть рядом с любимым человеком. Александр сразу же ответил на поцелуй, прижимая к себе жену — он всегда знал, что рано или поздно приедет к ней, что рано или поздно они снова встретятся, и он будет чувствовать поддержку единственного близкого и любимого человека. Только не знал, когда сможет вырваться, когда всё наконец уляжется и успокоится. Разумеется, ничего не улеглось, не успокоилось и не забылось, но наступило относительное… относительное спокойствие что ли. Ольга с трудом оторвалась от его губ, ощущая, как колотится сердце, готовое выпрыгнуть к чёртовой матери из груди. Она смотрела на мужа, не зная, что сделать. Александр медленно поднял руку, провёл тыльной стороной по её лицу — чтобы в очередной раз убедиться, что перед ним стоит его любимая жена. Живая и невредимая. — Ты покрасилась что ли? — произнёс он с усмешкой, смотря чуть поверх Ольги, на её волосы, которые были собраны в причудливую причёску. Промелькнула мысль, что она уже давно не так скрипачка, которая будоражила его нервы и фантазии своей игрой, да даже давно не та Ольга, которая несколько лет назад стояла на границе в аэропорту, сжимая в одной руке ладонь Ваньки, а во второй билеты в другую страну — без обратной даты. Ольга повзрослела. — Нет, — она улыбнулась — помнила, что эти вопросы Саша задаёт исключительно когда хочет нормального продолжения разговора, — просто… поседела, мне кажется. — Брось, нормально всё, — проговорил Александр, затем рассмеялся и крутанулся на месте, — а я как? М? — разумеется, его волосы по-прежнему были чёрными, словно смоль. — Зимой и летом одним цветом, — ответила Ольга и тоже рассмеялась, — ты надолго? Александр обернулся и остро ощутил — между ними стояла стена. Может быть, не толстая, едва осязаемая, которую пока легко разрушить, но стояла. Он поправил очки, затем пожал плечами, разглядывая свою жену — кажется, для неё время не останавливалось, она взрослела, менялась, возможно, стала ещё жёстче характером. — Не знаю… — проговорил он честно, но сразу же поспешил уверить Ольгу, что всё практически закончилось, — но теперь буду приезжать чаще. Дела пошли в гору. — Какие дела? — Ольга не позволила до себя дотронутся, затем нахмурилась, — Саш… — Оль, давай не здесь, ладно? — проговорил он, обернулся, но никого не было, лишь деревья немного пошатывались от ветра. Александр поднял взгляд к небу — снова собрались тучи, — пойдём в дом? — Я прогуляться хотела, — вырвалось у Ольги, но через секунду она кивнула, — да, конечно… До дома, где Саше не посчастливилось побывать до этого, они шли молча. То ли серое небо смазало все краски от момента, то ли ожидание было столь долгим и томительным, что теперь не у кого не осталось сил на то, чтобы бурно выразить свои эмоции. У Ольги на языке крутилось столько вопросов, которые нужно было задать мужу, но она почему-то не могла выбрать даже один. «А надолго ты приехал?», «А как дела в России?», «Ты видел бабушку?», «Саша, ты в своём уме?» — Ольга чувствовала, что ещё немного, и голова к чёртовой матери взорвётся от всего этого. Слева раздалась возня, и потянуло сигаретным дымом. Ольга улыбнулась — Саша не менялся в своих привычках, и запах будоражил воспоминания. — А ты совсем не изменился, — проговорила она, когда они уже зашли во двор дома. — А ты изменилась, — усмехнулся Саша, затем затянулся и вновь посмотрел на небо, которое нависало над Флоридой словно купол. — Правда? — Ольга улыбнулась, затем легонько поправила плащ и снова погладила мужа сначала по плечам, затем по груди и посмотрела в глаза, — постарела? — Сурикова, — Александр покрутил головой, затем выкинул окурок в урну и посмотрел на жену — они не виделись много лет, она изменилась внешне, но практически не поменялась внутренне, — хватит меня ловить на слове, а? Ольга улыбнулась, затем снова обняла мужа за шею, поцеловала в висок, желая быть рядом. — Я знаю, что ты скоро уедешь, но… — проговорила она, не отпуская Сашу от себя, — но я очень скучала по тебе правда, очень… и волновалась, — горячие слёзы вновь брызнули из глаз, — и ты вот так берёшь и приходишь… — Маленькая моя, я же не могу иначе, сама понимаешь, — проговорил Саша, гладя её по спине, крепко прижимая к себе, — я скоро уеду, ты права… но больше так надолго исчезать не буду, — он усмехнулся, затем посмотрел по сторонам и поправил очки, — про Сашу Белого уже забыли считай… так, легенды ходят. Ольга уловила в его фразе немного… Нет, Саша не лгал, скорее недоговаривал — как и всегда. Ольга стала догадываться обо всём после той злополучной колючки, которую нашла на его пальто много-много лет назад. Но она понимала, что он пытается беречь её нервы. И что Саша делает для неё всё. — Пойдём в дом, м? С дочерью знакомиться будешь, — прошептала Оля, затем снова поцеловала Александра в губы, а тот вновь ответил, — а потом… Потом закажем что-нибудь и отпразднуем твоё возвращение, хорошо? Жаль, — Ольга прикусила губу и отстранилась, — что Ваньки сейчас нет… — Оль, я специально не стал тебя предупреждать и возвращать его, — проговорил Саша, взяв жену за талию, — это было бы слишком подозрительно, сейчас же они учатся сейчас… — А ты стал осмотрительным, — проговорила Ольга, затем вытащила ключи из кармана. Александр усмехнулся, затем снова притянул к себе жену и посмотрел на неё. — Подожди, пожалуйста, пару минут, — проговорил он и нежно поцеловал Олю, — пару минут, — ладони снова улеглись на талию. Ольга почувствовала, что до этого вела себя полностью неправильно — всё из-за нервов. Она прижалась к мужу и на пару минут прикрыла глаза, чтобы просто быть рядом с ним. Ей хотелось столько всего сказать, в первую очередь то, что она не хочет, чтобы он уезжал — в конце концов, ей так хотелось хотя бы какой-то иллюзии нормальной жизни. «Всё-таки мы из разных измерений» — пронеслось в голове, но озвучивать не стала. — Саш, — прошептала Оля, целуя его в щёку и чувствуя его теплые руки, — как там дома, а? Бабушка… — она спрашивала аккуратно, чтобы не было водопада дурацких вопросов, — то есть… и ты тоже как и где? Что там у тебя происходит, а, Саш? Это опасно? Александр молчал — хотелось потратить несколько драгоценных минут жизни на то, чтобы побыть рядом с единственным близким человеком. Конечно, у них есть дети, но ведь Оля — та, кто не покинул его, та, кто не предал, хотя могла и уйти с концами после всего того, что было. — Оль, сейчас всё на мази, — проговорил он с усмешкой, гладя её по волосам, — всё легально, всё в порядке… но, — цокнул языком, — есть ещё какие-то… выхлопы, — он отстранился, затем снова поцеловал Ольгу, — давай я тебя грузить не буду, хорошо?  — Ой, Белов, ты сначала не грузить, а потом… — проговорила Ольга, сощурилась, затем вздохнула, — я очень рада, что ты приехал, правда. И что… жив. Ты бы хоть какой-то знак давал, что в порядке, а? Я же нервничаю, — она опустила взгляд, затем собралась и вновь вгляделась в глаза мужа, — нет, я прекрасно понимаю, кто ты… не зря же, — усмехнулась, — замуж вышла. Знала ведь, за кого. Саша усмехнулся — Оля как будто читала его мысли, так как именно эту фразу он и собирался ей сказать. Она была его опорой — точно такой же, как и его друзья, которых уже много лет нет на этом свете. Воспоминание о братьях отразилось болью в сердце — раны не заживали, да и уже никогда не заживут. Александр научился с этим жить, научился продолжать дальше, только по ночам звучал текст клятвы, а лица друзей были какими-то размытыми что ли…  — Оль, — он улыбнулся против воли и покачал головой, — пойдём правда в дом, а? — обнял за талию и повёл к небольшому зданию, — не хочу ничего вспоминать, не хочу ни о чём думать… я же к тебе летел, а не ко всему этому, правда? Ольга внимательно посмотрела на Сашу — нет, он совсем не изменился, хотя и пытается.  — Ну, пойдём, — согласно проговорила она и позволила увести себя в сторону дома. Они успели вовремя — как только закрылась дверь, с неба вновь пролился дождь.