Я слышу твой запах - безумно хочу тебя

После Великих Магических Игр всё шло своим чередом, возвращаясь на прежний путь, хотя всё же некоторые аспекты обыденной жизни волшебников изменились. Гильдия настолько сильно сблизилась, что их родству можно было лишь позавидовать со стороны, ведь сплочённая работа дала какие-никакие плоды. Но вот, что больше всего удивляло и настораживало: внезапное взросление Нацу. Кто бы мог подумать, что после соревнований за честь Хвоста Феи у парня перестроится не только гормональный фон, делая из него настоящего мужчину, но и наконец-то голова начнёт работать, грубо говоря. За всё время борьбы за уважаемый титул Драгнил стал рассудительнее, спокойнее, умнее во многих планах и целеустремлённее. По началу, никто не воспринимал это всерьёз, а лишь удивлялся и спрашивал у согильдийцев, что на него нашло, но потом все члены гильдии и мастер, в том числе, привыкли к новому поведению юноши, хотя некоторым всё же было сложно это принять. Самым ярким показателем изменений характера парня стали отношения между им и его напарницей: они стали более отдалённее в плане времяпрепровождении за пределами «общего дома», то есть он перестал наведываться в квартиру Люси и даже старался как можно быстрее вернуться с задания после боя, так как вид у обоих был потрёпанным и изорванным, что теперь было некой проблемой, ведь половое созревание они прошли уже давно, а тут как раз взросление Нацу. Но, честно говоря, Хартфилия была сама рада этому, так как уже давно не видела в нём друга, но до недавнего времени её останавливало лишь то, что парень ещё ребёнок во взрослом теле, ничего непонимающий, но сейчас же начинала сторониться его, особенно в пределах поля боя, когда у него полностью оголённый торс, по причине порванной жилетки, что открывала не только переднюю часть, но и мощную спину, где при каждом ударе играла отдельная группа мышц. От такого вида Люси мало того, что сражаться, даже думать нормально не могла, ведь низ живота начинает потягивать; глаза непрерывно смотрели на него, а враг уже не имел какого-либо значения, ведь даже техника боя набирала другие обороты, а физические и магические способности парня заставляли задержать свой взор. В голову девушки приходили мысли перестать вообще ходить на задания с Нацу, так как портить дружеские отношение, что строились на протяжении большого количества времени, совсем не хотелось, да и тем более о взаимности речи идти даже и не могло. Как ни странно, но в гильдии было подозрительно тихо: будь то причина отсутствия шумных волшебников, или просто спокойная атмосфера, что являлась огромной редкостью. Хотя, если задуматься, то после Великих Магических Игр прошло уже порядком полгода, и за всё это время в Хвосте Феи очень редко случался какой-либо дебош — всё-таки некие изменения среди магов пошли на пользу не только зданию, но и всему городу. Несмотря на сие великолепие, многие недоумевали, почему же в самой дружной команде участники не особо контактируют с друг другом, ведь несколько месяцев назад были как не разлей вода, а сейчас лишь ходят на задание и изредка кидают быстрые взгляды. Тем не менее, заказов предостаточно, а если быть точнее, слишком много: поступают как особо сложные, так и лёгкие; с малым награждением и большим, хотя, в основном, всё зависит от уровня. На доске висело очень странная листовка: она была потрёпанной и по углам порванной, почерк был мал и еле понятен, но всё-таки буквы различимы. Именно оно привлекло блондинистую особу, что уже десять минут как пыталась выбрать работу по душе, но всё никак не находила достойного своему вкусу. Взяв в руки эту бумажку, которая могла раскрошиться в любой момент от одного неловкого движения, Люси стала вчитываться в предложения и параметры самого задания. Оно пришло из деревни, что находилось неподалёку от города, но она была ограждена высокими холмами, из-за чего попасть туда было довольно-таки проблематично, но не невозможно. Гласило, что нужна помощь мирному населению, страдающему от нападок некоего монстра, который всё чаще стал наведываться на людскую территорию, разоряя и обедняя народ. Правда, оплата была весьма маленькой, но что-то внутри, подобное совести, говорила о надобности его выполнения, тем более, все уже выбрали себе работу, в который раз игнорируя просьбу со скудной наградой, хотя оно пришло ещё раньше, нежели остальные. — Что ты смотришь? Люси невольно вздрогнула от неожиданности, когда за спиной послышался до боли знакомый голос, хоть и с оттенками безразличия и грубости, хотя раньше он дарил лишь невесомость и спокойствие. Немного повернувшись, ни капли не сомневаясь, что это именно он, Хартфилия слегка улыбнулась, чтобы начать более менее лёгкий диалог, хотя по выражению его лица можно было сказать, что вести разговоры не в планах парня. — Привет, Нацу. Девушка смотрела в глаза напротив и в который раз пыталась увидеть в нём прежнего друга, что так лучезарно улыбался и смеялся, даря окружающим хорошее настроение. Сейчас же к нему относились куда более серьёзнее, боясь сказать лишнее слово — Драгнил завоевал некое уважение к себе от других волшебных организаций, правительства и совета, но с друзьями он был достаточно-таки открытым и простодушным, почти что как раньше, только вот темы для разговоров кардинально изменились: если раньше Нацу с интересом и восторгом мог обсуждать прошедшие бои, где он был невероятно силён, то сейчас на уме лишь совершенствование его тела до идеала, увеличение мощности волшебства; давние разговоры о вкусном ужине около Люси, да и о самой девушке уже вычеркнуты из сценария ради её же безопасности. Такая неприступность парня к близкой подруге настораживала всю команду, участниками которой входили Грей, Эльза, Венди, Хеппи и Шарли, но они так же не могли ничего поделать, кроме того, что бросать сочувственные взгляды в сторону заклинательницы, сидевшей у стойки с Мирой. Не исключено, что пытались как-то разговорить Драгнила на эту тему и всё-таки выяснить интересующие их вопросы по поводу их с Харфилией взаимоотношений, но тот лишь отнекивался и настоятельно просил сменить тему для обсуждения, что доказывало о неком неудобстве со стороны юноши. — Задание выбираешь? Драгнил подошёл ближе, соприкасаясь плечом с телом девушки, от чего у той прошлись незнакомый разряды тока, собираясь в месте столкновения с мужчиной, и притянул задание к себе, вчитываясь в строки, иногда хмурясь и якобы оценивая шансы и перспективы, но вовсе не обращая внимание на блондинку, у которой появился еле видный румянец на яблочках щёк. Или старался не обращать. — Не думаешь, что платят маловато? В сторону Люси был брошен косой взгляд, но сама она старалась не смотреть на него, а лишь пробегала глазами по доске, якобы в поисках замены, но желание выполнить именно то, что сейчас держит Драгнил не покидало юную голову. — Я хочу его выполнить. Не хочешь — не иди, ведь я тебя не заставляю. Хартфилия наконец-то соизволила обратить на него свой взор, в котором читались явный напор и уверенность, но помимо того — просьба, несмотря на весь стойкий настрой и непоколебимость принятого решения. Дело осталось лишь за ним: идти с ней или нет, но ведь они как-никак — команда, давшая друг другу обещания выполнять задания вместе, решать проблемы и защищать в таком же раскладе. Тяжело вздохнув, Нацу всё же проиграл ей в гляделки и согласился пойти туда, невзирая на небольшое вознаграждение: всё же человечность никуда не исчезла. Мягко улыбнувшись юноше, девушка прошла вниз на первый этаж к Мире, для того чтобы оформить заказ и уже отправиться в путь, после чего поспешно ушла домой собирать вещи первой необходимости. По дороге в квартиру Люси задумалась о том, в каких отношениях сейчас она с Нацу: дружеские, приятельские или вообще другого направления. С недавнего времени он так отдалился от неё, что минутами бывает грустно и тоскливо без прежнего Драгнила. А может быть это просто оправдание? Пелена самовнушения, чтобы скрыть свои чувства от него, ведь теперь нет того весёлого парнишки, который ничего не смыслил в глубоких чувствах, вместо него — взрослый мужчина, и, похоже, перед ним Люси ещё больше не в силах устоять. Но самым интересным фактом — была для неё причина такого поведения, так как всё случилось довольно-таки неожиданно, а, может быть, всё-таки он наконец-то повзрослел, что свойственно всем людям, правда, немного с запозданием, но всё же. Абсолютно каждая мысль Хартфилии была забита сотоварищем по команде, и уже никак не старалась выкинуть их из головы, потому что глупо отрицать собственные чувства, будь они и не взаимны. Время близилось к обеду. Поезд шумно следовал по пути рельс, что расстилались за пределами города по намеченному маршруту. За окном проносились маленькие посёлки, что издалека казались небольшим сгустком построек: крошечные дома располагались слишком близко к друг другу, из-за чего занимали мизерную территорию для поселения. Девушка наблюдает за проносящимися пейзажами, которые сменяются один за другими каждые несколько минут; глаза скучно рассматривают то природу, то комнату купе и всё, что в ней находится, включая парня, который беззаботно спит на противоположном сидении, видя десятый сон подряд. На том месте, где должна была быть их станция, ничего нет, кроме одинокой таблички, оповещающей, что была пересечена территория деревни. Кругом ни души — впереди лишь дремучий лес, за которым виднеются верхушки гор, касающиеся острым концом грань летящего облака. В описании было сказано, что прийти к месту можно только через чащу, к которой вела узкая протоптанная тропинка, находившаяся прямо возле места высадки. Неуверенными шагами девушка следовала за Нацу, шедшим впереди, будто проверяя чиста ли дорога, боясь каждого шороха, что раздавался неподалёку, иногда посматривая на широкую спину парня. Над верхушками пролетали птицы, не рискуя опускаться на уровень ниже; от неизвестности пальцы подрагивали, а голова забивалась разными ненужными мыслями, но оказалось, что путь был довольно-таки недолгим, и поэтому уже через несколько минут тревожной ходьбы вдалеке сквозь гущу, наполненной мраком, был виден неясный просвет, который облегчил поиск нужного направления. Картина заставляла ужаснуться: обломки твёрдых скал небрежно расколоты в камни и покоятся по периметру бывших маленьких домиков из дерева ручной работы; остатки продовольствия внушали сомнения, что были пригодны к употреблению, не вызывая ничего кроме неприятного чувства во рту; на земле, песке и некоторых предметах осталась кровь, почти засохшая, но в каких-то местах и свежая; стоял затхлый запах, от чего в животах болезненно скручивало органы, а глаза готовы были вылезти наружу. Неподалёку послышалось хриплое болезненное дыхание, но оно было достаточно громким, чтобы можно было понять, кто нуждается в скорой помощи. Под наклоном очередной из гор, находилось неглубокое ущелье, в котором запросто мог бы укрыться человек, именно оттуда раздавалась мольба о спасении, но по интонации она была неверующей. Герои медленным шагом направились прямиком туда, дабы выяснить: что случилось, кому нужна подмога, где все жители, кого уничтожить. Люси боязно держалась за жилет напарника, прикрываясь за его спиной, боясь ещё большей неизвестности, но не отступала, понимая, что сама вызвалась идти сюда. С каждым шагом речь была всё более внятной, и только тогда они поняли, что там находится житель разгромленной деревни, после чего бегом направились к нему. Женщина преклонных лет, по совместительству вождь недавно живущего в этом месте клана, истекала кровью и лежала уже с полузакрытыми глазами. После того, как Нацу смог её вытащить из укрытия, она постаралась улыбнуться, но было видно, что ей удаётся это с трудом, так как делать какие-либо малейшие движение через призму боли — выше оставшихся сил. — Мне не верится, что пришли волшебники, ведь такое большое количество времени прошло после того, как мы отправили просьбу о помощи, но на неё так никто и не отозвался — теперь уже слишком поздно. Мои люди, кто смог сбежал, а остальные — пали в попытках отстаивать семью и нашу территорию. Этот монстр чует свежую кровь и неумолимо уничтожает всё на своём пути, лишь бы ощутить её вкус; я слишком старая, поэтому он только истерзал меня и бросил умирать мучительной смертью. Вы должны любой ценой одолеть его: на счету множество городов, куда он может направиться, так что поспешите, потому что он всё ещё где-то рядом. С каждым сказанным словом хрип утихал, а последние буквы сказаны еле слышным шёпотом. Её сердце остановилось — она не дышит. А по щеке продолжает скатываться одинокая слеза, принимая окрас потемневшей крови. Люси с ужасом прикрыла рот ладонью и с сожалением смотрела на недавно говорившую женщину, чья душа сейчас отправится куда-то вдаль, подальше от этого жестоко мира, полного несправедливости и отчаяния. Неожиданно для команды земля начала трескаться, а удары по ней разносились в невероятной громкостью — закладывало уши, травмируя перепонки; птицы, быстро махая крыльями, устремлялись высоко в небо, щебеча непонятные звуки, с нотками паники и потери своей мелодичности; листва опадала или же просто дрожала как и стволы деревьев. Рёв. Душераздирающий, высасывающий дух из плоти, ужасающий. Это он. Монстр был невероятных размеров, покрытый шерстью и пылью, в глазах читается жажда крови и уничтожения всего живого. Сам дьявол. — Люси, оттащи её в лес и оставайся там в безопасности, а с ним я справлюсь сам. Его серьёзный тон и уверенный взгляд заставили блондинку сдвинуться с места, так как последние несколько мгновений она пребывала в шоке и остолбенении от всего этого ужаса, теряя ход мыслей и план действий. Безусловно, ей хотелось помочь парню, но, что она, хрупкая девушка, может нанести этой твари, при условии, что магические силы очень быстро истекают, так как призыв — довольно сложный и тяжёлый процесс, поэтому ей пришлось беспрекословно подчиниться приказу, если можно так сказать, Драгнила. Вызвав дух Льва, девушка вкратце рассказала задачу, после чего они направились подальше от этого места. Хартфилия посмотрела в глаза Нацу, которые наполнены…волнением и переживанием? Этот вопрос основательно засел в голове Люси, над которым она размышляла всё время, пока искала что-либо похожее на небольшую поляну. За спиной слышались звуки ударов и рёв, после чего крики боли, что в совокупности разрывали ей сердце. Внезапно всё прекратилось — девушка уже навязала самые разные исходы событий, из-за чего саму себя ещё больше запугивала в опаске потерять его. Поэтому оставив тело вождя и мигом захлопнув врата, снеся голову побежала обратно, по пути стряхивая накапливаемые слёзы, не разбирая дороги; когда почти подбежала к окраине леса, увидела поток огня, а после и услышала возобновившиеся звуки, но несмотря на это продолжила идти вперёд, будто забыв про слова Нацу оставаться в чащобе. Облокотившись о дерево, Люси лишь стала наблюдать за ним, по крайней мере, до того момента, пока останется незамеченной. Взгляд карих глаз пал на тело Саламандра, на котором уже и почти не было одежды, по причине чего открывался вид на все мышцы: жилетка потеряла своё право вообще называться вещью, так как больше походила на рваные лоскутки; штаны спущены на уровень бёдер, слегка открывая резинку нижнего белья; по шее и скулам тёк пот, а вены на руках с каждым ударом виднелись отчётливее. Девушка непроизвольно вздрогнула и болезненно закусила губу, дабы не подать голоса, но вот низ живота начинал скручиваться, отдавая болезненным спазмом во все конечности. Она чувствовала, что смазка начинает вытекать, пачкая трусики и издавать, казалось бы, непримечательный, незаметный и слабый запах.

О нет.

Краснея от собственных чувств и ощущений, Хартфилия попыталась как можно ближе свести бёдра, в попытках задержать следы нахлынувшего возбуждения, но в этот раз всё получалось не так удачно, как во все предыдущие. Похоже, неудовлетворённость и многократное желание половой жизни дали свои плоды, что теперь Люси не может контролировать свой же организм. Щёки начинали гореть, а риск оказаться замеченной с каждым движением и секундой возрастал, от чего сердце отстукивало быстрый ритм до возможности выскочить наружу. Возбуждение застало её в самый не подходящий для этого момент, во время боя; что-то, а вот такой конфуз один из максимально нежеланных, ведь таким образом она привлекает внимание вдвойне, ведь ни единый посторонний запах не может укрыться от острого и чувствительного обоняния огненного убийцы драконов. Взгляд изумрудных глаз устремляется в сторону леса, а точнее, блондинки, которая стоит около одного из деревьев, источая приторно-сладкий аромат, кой полностью отключает разум парня. Он застывает на месте и с неким укором смотрит на Люси, ведь предупреждал оставаться в безопасном месте, но вместо этого сейчас подвергает себя двойной опасности: быть убитой или же изнасилованной. Нацу чувствует все нотки её запаха, напрочь позабыв про того, из-за которого они проделали весь этот путь, наполненный неизвестностью, страхом и вызовом.

Этот запах

— Нацу! Драгнил видит, как девушка бежит на него, что-то кричит — в чём он различает своё имя — и размахивает руками в разные стороны, пытаясь вернуть волшебника в настоящую реальность, где сейчас от малейшего неправильного действия можно лишиться жизни. Блондинка прыгает ему на шею и банально сбивает с ног, пока Саламандр всё ещё прибывает не с ней, в абстракции. Они оба валятся на землю, раня последние живые участки тела, после чего он замечает взрыв на том месте, где находился каких-то две секунды назад. Всё происходит будто в замедленной съёмке, но это совсем не мешает сполна прочувствовать объективную реальность и её тело, лежавшее сверху на нём, запах; причём, самые пикантные места соприкасались друг с другом, что вводило девушку в некий ступор, с одной стороны, а с другой — не имело вовсе значения. — Нацу! Кто во время боя ворон считает! Неужели Люси смотрит на него с укором, но в то же время излучала волнение, что непременно льстило Нацу: за него пекутся. Сидя на бёдрах парня, Хартфилия упиралась руками в его грудь, но разумом пока не поняла, как это выглядит со стороны и какие мысли вызывает. Всё бы так и продолжалось, если бы не очередное напоминание о своём существовании этого чудовища, который был как ни кстати лишним, и хриплый голос Нацу, вызывающий бурю эмоций. — Так и продолжишь на мне сидеть? У нас как бы то ни было бой идёт в самом разгаре, да и к тому же, я сказал тебе оставаться в лесу, а ты, наперекор мне, ослушалась. Но об этом после поговорим, а пока дай мне сделать последний штрих. Как же трудно что-либо говорить, когда на тебе сидит сексуальная до невозможности, возбуждённая девушка, источающая головокружительный аромат, а тем более — сосредоточиться и доделать задание: наконец-то уничтожить надоевшего, за такой промежуток времени, монстра; сил уже почти не оставалось. Очень аккуратно, отводя взгляд, девушка слезла с Нацу и помогла ему встать, так же не осмеливаясь наладить зрительный контакт, а, честно говоря, и времени не было. Драгнил лишь ухмыльнулся и сказал, что за секунды уладит всё, продолжая смотреть на смущающуюся блондинку, что нервно зажимала края и так короткой юбки, которая потихоньку лишалась своей целостности из-за множества потёртостей. В следующие мгновенья земля разверзлась и покрылась красным пламенем, от чего по всей поверхности расползались трещины; был слышен крик юноши, но в нём присутствовали нотки драконьего рёва — похоже, он применил самое сильное заклинание, повергающее недругов в один заход, из-за чего волшебные силы иссякали почти полностью. Для девушки произошло всё слишком быстро. Ужасающий своим видом монстр уже не представлял из себя угрозы, лёжа на раскалившейся земле в горстке пепла, лишь иногда пошевеливал некоторыми конечностями, что походили на пальцы, но более не предпринимал каких-либо опасных действий. Буквально в трёх метров от него кое-как на ногах держался Драгнил, слегка улыбаясь ей в знак того, что всё закончилось — они победили, после чего обессилено упал. Люси, не ожидая ни секунды, тут же лёгким бегом направилась в сторону парня, в который раз надеясь на лучшее, ведь вид был довольно-таки потрёпанным: глубоких ран как таковых нет, но большое количество кровавых царапин и ушибов, синяков и нехватка энергии, а также пыль, смешанная с грязью на лице и оголённых частях тела. Честно говоря, сама она выглядела не лучше, разве что отличаясь меньшими повреждениями покрова кожи.

***

Ржавый маятник лениво качается из стороны в сторону, пока заевшая стрелка делает некоторые попытки сдвинуться с места и показать счёт времени. Окна еле пропускают свет из-за скопившейся пыли и паутины на стёклах, что служит причиной размытой картинки за пределами их. Рассвет потихоньку завоёвывает просторы неба, окрашивая весь его периметр в яркие цвета, создавая контраст с тёмным лесом, покрытым мглою и мраком, но это вовсе не мешало свету кое-как пробиваться в затхлый домик. Помещение пропиталось запахом различных медикаментов, которые с каждым вдохом раздражают слизистую носа своим резким ароматом, из-за чего глаза сами непроизвольно зажмуриваются, а губы пытаются найти свежий воздух. Парень лежит на самодельной кровати, даже нет, громко сказано — подстилке из шкуры дикого животного: на первый взгляд медведя. Честно говоря, о какой-либо мебели речи вообще и не шло, так как подобие хижины было непригодно для проживания, по крайней мере, сейчас. Потолок был низким, а сама комната маленькой; из предметов было лишь какое-то старое оружие, что было скорее всего не пригодным к использованию; полка, на которой ранее находилась коробка с препаратами, и шкура, выполняющая роль ложа. На ней, как раз, возлежал измотанный волшебник с розовыми волосами, весь в испарине и ранах, а рядом с ним преданная подруга, что тайно влюблена в него. Сейчас блондинка не спит, обрабатывает порезы и ссадины на теле напарника, изрядно краснея и дрожа от такой близости. Для того, чтобы захватить большее количество травм, ей пришлось снять с него остатки жилета и слегка приспустить порванные шаровары, полностью игнорируя упрёки совести и внутреннего голоса, не предвещающего ничего хорошего, но, с другой стороны, особо и выхода не было, так как Люси обязана помочь другу. Блондинка в той же «аптечке» нашла какую-никакую тряпочку небольшого размера, после чего брызнула на неё остатками воды в бутылке и начала протирать тело молодого парня от грязи и пыли, чтобы уже приступить к обрабатыванию повреждённых покровов. Смоченная перекисью ватка аккуратно проходится по раненой коже, обволакивая ту в белую субстанцию, напоминающую пену, после чего повторяет движение. Хартфилия тихо и нежно дует на тот участок, обдавая его прохладным воздухом, из-за чего боль в разы уменьшается, но не проходит до конца. Люси берёт бинты и боязно старается обмотать Нацу, контролируя скорость потери крови с помощью них, на что ушло немало времени, так как поднять и перебинтовать крепкого парня стоит некоторых усилий. В итоге, через час все раны были обработаны и перевязаны — осталось лишь заклеить свои, но так как они были не такими глубокими, как у Драгнила, хватило лишь несколько пластырей и тряпок. Пугало только то, что парень всё ещё спал, прошли почти сутки, хотя его можно понять: потерять столько волшебных сил, да и к тому же быть истощённым физически — лучше побольше отдохнуть, чтобы максимально восстановиться. Глаза уже начинали закрываться, но девушка изо всех сил старалась бодрствовать и присматривать за Нацу, ведь в какой-то момент ему могло стать хуже или ещё что-то. Тонкая кисть легко поглаживала розовую макушку, перебирая прядки и убирая их с лица, иногда проходилась влажной тряпкой, дабы вытереть пот и остатки грязи. На губах красуется усталая улыбка. Она долгое время не смыкала глаз. Всё же некоторые стрессы, бег, трата магии, дурацкая неудовлетворённость — женский организм требовал восстановления, коего девушка не могла себе позволить. — Который сейчас час? Люси вмиг прекращает свои махинации рукой и перепугано переводит взгляд на Саламандра, что поднял веки и смотрит прямо на неё. В сердце поселился некий стыд и растерянность из-за их положения сейчас: он полуголый лежит перед ней, в то время, как она гладит его по голове — смущающая картина, не правда ли? Кажется, что его вопрос пролетел мимо ушей, так как сейчас она слышит лишь какой-то шум и эхо его голоса. Они всё так и продолжают заглядывать друг другу в глаза, из-за чего блондинка вновь заливается румянцем от взора напарника, чувствуя внизу живота который по счёту спазм за сегодня. — Точно не знаю, но уже рассвет. Ты довольно-таки долго спал, так что я начинала уже переживать. Голосовые связки немного подрагивали, по причине чего речь была неуверенной и несвязной, но вполне восприимчивой. Всё её естество показывало, как она сейчас волнуется при виде него; как резко поворачивает голову в сторону, чтобы избежать зрительного контакта; как сжимает кулачки и перебирает края юбки вновь, слегка задирая подол. Драгнил неотрывно смотрит на неё, а внутри девушки зарождаются смешанные, непривычные эмоции и ощущения, с каждым вздохом посылая мощную волну в нижнюю часть тела, заставляя трусики потихоньку намокать, а коленки сильно сжиматься. И снова этот запах, сносящий голову; именно тот, который он чувствовал уже несколько раз, и сегодня на поле битвы в том числе. Он замечает на её лице яркий румянец, несколько позабавивший его, вызывающий самодовольную ухмылку на губах, а от осознания того, что причиной такого состоянии Люси является именно он. А в подтверждении своих теорий Нацу преступает к уверенным действиям, идя ва-банк, даже не допуская возможности быть отвергнутым, потому что её просто не может и быть. Горячая ладонь медленно прикасается к острой коленке, чем слегка пугает Люси, вводя в ступор, из-за чего в глазах читается непонимание происходящего и некий страх; передвигается вверх по бедру медленно и нежно, в то время как обладатель утопает в карем омуте и пытается прочитать там хоть что-то, кроме боязни, но несмотря на это, даже не планирует прерывать начатое дело. Хартфилия накрывает его запястье своим и применяет попытки освободиться от ласок парня, но вместо того, чтобы воплотить свои планы в реальность, оказывается в крепкой хватке Нацу. Драгнил резким движением притягивает Люси к себе, садя ту прямо около зоны эрекции, дабы она почувствовала, насколько он желает её. — Нацу, отпусти меня. Люси не знает, где найти пристанище своим рукам, и поэтому не находит ничего лучшего, кроме как удерживать их в воздухе, по крайней мере, до того момента, пока они не затекут. Был осмотрен каждый угол этого помещения, но не глаза юноши; девушка пыталась ёрзать, чтобы слезть с него, но делала только хуже не только себе, но и напарнику, возбуждаясь ещё больше, а ведь крепкие ладони покоились на ягодицах девушки, блокируя всякие движения. — Ты так вкусно пахнешь. Парень водит носом вдоль тонкой шеи, как можно больше наполняя лёгкие её ароматом, будто бы это его последний шанс на выживание; иногда заходя за ушко и кончиком языка дотрагиваясь до раковины. Сдавленное мычание, которое она пытается сдержать, лишь бы не показывать свои истинные желания и не портить дружеские отношения, хотя о какой дружбе можно вообще говорить, находясь в таком положении, но его чуткий слух не пропустит ни единого звука, особенно того, что исходит от заклинательницы. Её тембр настолько высок и нежен, что голос отдаётся в самом дальнем уголке сознания, отдавая приятным ощущением внизу. Кое-как Люси сопротивляется, толкает с небольшой силой в мускулистую грудь, но не действует агрессивно — начинает расслабляться и отдаваться этим чувствам, что лежали на сердце грузом очень долгое время. У девушки уже достаточно сильно болит низ живота, а естественная смазка с каждой секундой начинает сочиться ещё больше: его запах сводит с ума; руки любимого мужчины на теле; туманится разум, от чего даже мысли с трудом могут собраться в кучу, не говоря уже о каких-либо обдуманных поступках в априори. — Твой запах, Люси — ты пахнешь возбуждением. Я слышу его — безумно хочу тебя, поэтому просто позволь мне насладиться тобой, ведь ты тоже этого желаешь не меньше моего, и ни в коем случае не смей отрицать очевидное: от меня ничего не скроешь. Никогда. С некой ухмылкой на лице парень уверенным движением проникает под юбку девушки прямо в мокрые трусики, говорящие ему о его заслугах, чем заставляет Хартфилию сжаться и замкнуться, из-за чего вероятен сильный болевой порог. Её глаза зажмурены, а губы поджаты, что выражает огромное волнение за происходящее — она боится. Да, хочет, но боится. Пальцы Драгнила минуют тонкую ткань белья и дотрагиваются до маленького комочка нервов, за чем следует непонятная реакция девушки: начинает слушаться и трётся о бугорок в шароварах, но в то же время всё ещё бьёт кулачками по плечам Нацу. — Просто расслабься и получай удовольствие. Казалось, что прошло только несколько минут, но для них это была целая вечность, где даже секунды воспринимаются за часы. В тот же миг Саламандр без зазрения совести сжигает несчастную тонкую ткань, остатки которой были выкинуты в далёкий угол. Сопровождением его действий служили полувскрики — полустоны, но более всего, конечно же, слышались вторые. Член начинал неистово болеть от тесноты, из-за чего вызвал дикий дискомфорт в той области — скорее надо бы совершить желаемое, но также нужно было думать и заботиться о чувствах блондинки, ведь её решимость и доверие, конкретной в этой ситуации, и так висят на самом тоненьком волоске, который упустить просто непозволительно, иначе Драгнил примет статус насильника. Один из пальцев аккуратно вошёл в девственное лоно; стенки плотно сжали его, что Нацу почувствовал сильный жар внутри неё. Эмоции девушки было трудно распознать: присутствовали и нотки боли, но и некое наслаждение уже давало о себе знать. В любом случае, важна постепенность, потому что только тогда обе стороны получат удовлетворение, но терпение Нацу не безграничное, особенно когда сексуальная, почти голая девушка сидит на нём. Было дикое желание завладеть её телом полностью, чтобы принадлежала только ему; чтобы каждую ночь выкрикивала только его имя; чтобы каждый сантиметр её кожи являлся носителем его отпечатков и меток. Драгнил добавляет второй палец и уже слышит сдавленный стон, который безумно льстит слух парня, заставляя его активней двигаться в ней. Люси уже полностью подчиняется ему, заменяя слабые удары на нежные касания, неуверенные оттягивания волос на затылке юноши и слабые движения бёдрами. Прибывая в эйфории, он срывает с неё юбку и футболку парой движений, оставляя её только в одном бюстгальтере, после чего сам приспускает шаровары вместе с боксёрами до середины бедра, освобождая вставший половой орган. От Нацу не укрылся пристальный взор напарницы на его теле, правда, в бинтах и перевязках, но для неё оно оставалось таким же привлекательным, ведь шрамы и порезы только красят мужчин, особенно, если они получены путём участия в сражениях и боях, демонстрируя мужественность и силу парня. Сейчас в её глазах не было никакого страха и неуверенности — желание и возбуждение — им хотелось зайти уже куда дальше, а не останавливаться лишь на лицезрении друг друга. — Доверься мне сейчас. Он говорит очень тихо, но Харфилия прекрасно слышит его и выполняет все «рекомендации», ожидая осуществления чего-то нового в её жизни; того, что принесёт бурю эмоций и ощущений. Его хриплый басистый тон возбуждает. Она чувствует, что находится в руках настоящего парня, уверенного в себе и своих действия, несущего какую-то ответственность за свои поступки и желающего удовлетворить не только себя, но и её. Нацу опустошает девушку, но лишь на один момент, пока притягивает к себе ещё ближе и насаживает на член по самое основание. Довольно резко и болезненно. Будто пронзает тысячами иголок. Она кричит и плачет, просит выйти и остановится, пытается слезть с него и поскорее лечь на бок, поджав ноги под себя, но он крепко удерживает в своих сильный руках, легонько и нежно покрывая поцелуями контуры лица с желанием забрать хоть капельку той боли, что она испытывает. На его плечах уже красуются яркие красные отметины от ногтей девушки в виде полумесяцев, которые немного болят, но это ни в коем случае не сравнится с её чувствами. В ней безумно жарко и тесно, так что парень вынужден применять некоторые усилия, чтобы покорно ждать и терпеть, пока Люси не позволит двигаться дальше, но в своей голове Нацу уже продумал абсолютно все позы, в коих он хочет её. Дабы отвлечь заклинательницу хоть на долю секунды, Драгнил медленно дотрагивается до застёжки бюста, после чего быстро расстёгивает верхнюю часть белья, позволяя двум лямкам ослабнуть, а чашечкам осесть; следуя своим планам, юноша коротким движением освобождает два упругих полушария. Ладони грубо сжимают грудь девушки, вытягивая из неё первые тихие стоны наслаждения и крики, из-за чего бёдра сами начинают нарочито медленно насаживаться на член парня, испытывая его терпение не вколачиваться в неё с бешеной силой максимально глубоко. Саламандр делает полноценный толчок, входя глубже, выбивая из уст девушки громкий вскрик, скорее, из-за неожиданности и новых, неизведанных ощущений, а сам он уже кричать готов от того, насколько хорошо только присутствовать в ней; чувствовать тугие стеночки, что обволакивают его; ощущать тот жар, который просто приятно обжигает и возбуждает ещё больше. Одна из его рук перемещается на талию девушки, слегка сжимая молочную кожу, а вторая прислоняет Люси ближе к своему телу, так что она ощущает весь внутренний огонь, что он излучает. Он горит. В комнате настолько сильно повышается температура, что утро уже не уступает обеденному времени, но они лишь наслаждаются этим, пусть даже с испариной на коже, пусть с капельками пота на лбу и висках, но им хорошо прямо сейчас, и это самое главное. Последовательность толчков ускоряется — девушка ловит ртом воздух и слышит звериный рык у себя над ухом, от чего покрывается несколькими тысячами мурашек. Харфилия, дрожа, поглаживает его плечи, иногда заходя на спину, оставляя еле видные красные полоски, параллельно пытаясь уловить быстрый темп и подстроиться под него, но получалось мало что: Нацу, будто изголодавшийся зверь, жаждавший девичьего тела. Она отстраняется от него, дабы посмотреть ему в глаза, будто желая увидеть в них что-то, но вместо этого обращает внимание на бок, которые стал кровоточить с новой силой — бинты уже не в силах это скрыть. — Нацу, стой! Твоя рана — она кровоточит. Остановись, тебе нужен отдых и повторная перевязка. — Ты сейчас серьёзно? — Да, Нацу. Голос подрагивал, а тело требовало, но вернувшиеся ненадолго остатки разума говорили о реальности, что сейчас есть более важные вещи, чем получаемое удовольствие. Но они так же быстро испарились, как и пришли, потому что Люси в последующую минуту была небрежно, но с любовью опрокинута на ту самую подстилку, где ранее возлежал парень, а между её бёдер пристроился Нацу, надавливая половым органом на клитор, от чего блондинка блаженно закатила глаза. Он склоняется корпусом к красному от смущения ушку, прикусывая мочку, а после зализывая повреждённое место. — Ничего не помешает мне насладиться тобой сполна. Первый раз за всё это время они сомкнулись в пылком поцелуе, инициатором которого был, естественно, парень, заставляя Люси приоткрыть ротик. Он исследовал её, сплетался языком и прикусывал губы до крови, но привкус металла лишь добавлял ощущений и новизны. Оставшийся воздух из лёгких выбило лишь резкое глубокое проникновение, из-за чего она простонала прямо в поцелуй, вызвав ухмылку и бурю эмоций у юноши, провоцируя того входить как можно быстрее и глубже. Ей просто не хватало воздуха в плену губ Драгнила, так что отстранившись с характерным звуком, она начала жадно хватать воздух, но не успев и сделать пары глотков, вновь была припечатана со всей страстью новым поцелуем, который был ещё горячее, даже имел характеристику жадности и голода. Толчки становились рваными, с периодической грубостью, но не было и намёка на боль — только наслаждение. Хартфилия старалась подражать Нацу и предпринимать хоть какие-то действия, но боялась задеть открытые до сих пор раны, ведь они и так вновь начали кровоточить. Хоть сейчас она физически вместе с ним, но разумом где-то далеко в своих размышлениях о его состоянии, ведь он в данный момент оказывает двойную нагрузку на организм. — Сейчас ты должна быть со мной, а не в своих мыслях. Юноша грубо сжав правую грудь, вызвав у заклинательницы то ли вскрик, то ли стон, но он явно достал её и вернул в реальность, так как она уже не думала о чём-то, а в открытую оставляла красные полосы на перебинтованном прессе, на некоторых его частях, лопатках и шее; оттягивала волосы на затылке и громко стонала. — Умница. Я хочу слышать твои стоны. Давай, громче, и только для меня. То покрывало, что лежало под ними полностью пропиталось их запахом, смазкой и потом. Казалось, что даже за пределами стен были слышны звуки животного секса и страсти, доли похоти и чрезмерного желания. Капельки солёной жидкости стекали с его висков и капали ей на ключицы, где утопали в неглубокой ямке. Парень чувствовал её скорую разрядку, так как стенки влагалища плотно сжимали его, сокращаясь, так что закинув её бёдра себе на поясницу, изменил угол проникновения, из-за чего она крепко обвила его шею и уткнулась носом в пульсирующую жилку. Последовала череда мощных толчков и несвязных слов, после чего она почувствовала напряжение во всём теле, непонятные ощущения, будто в эту секунду же её унесёт куда-то. — Кончай, малышка. Томный шепот — она обмякла в его руках, крепко держащие девушки за спину. После Люси и вовсе не думала и не слышала никого, лишь чувствовала несколько плавных, завершающих движений и большое количество горячей спермы в себе, что тонкими струйками вытекала из лона, следуя по внутренней стороне бедра, и впитывалась в несчастную подстилку. Шумные, спёртое дыхание и бешеный ритм сердца, отбивающий чечётку; мокрые тела и властные руки, близко прижимающие к разгорячённому торсу. — Я хочу больше. — Ничего не будет. — Почему? — Ты видел себя, Нацу? У тебя кровоточат раны, так что никакого секса. — Как скажите, Миссис Драгнил. Слова, заставшие её врасплох, отразились от уголков возвращающегося сознания и только спустя несколько секунд дошли в мозговую коробку с информацией. Выражение её лица довольно-таки посмешило Нацу, из-за чего он только сильнее приобнял её, правда, пачкая, но зато искренне. Все её эмоции выражали лишь немой вопрос, а сердце кажется резко остановилось, из-за чего она вновь потеряла ход каких-то мыслей, но ощущения тепла на груди в прямом и переносном смысле, кое-как смогли вытянуть что-то наподобие усталой улыбки. — Если ты не заметила, то я кончил в тебя, дурёха, а это может означать только одно — я люблю тебя. — Я люблю тебя. Люси спонтанно ответила сразу после него, даже не задумываясь, будто готовила эти слова пол своей жизни, хотя, скорее всего, так и есть, потому что именно тот самый момент, когда они впервые встретились с Нацу породил такие мысли в светлой макушке. Драгнил лишь улыбнулся и одарил её лоб лёгким чмоком, вызвав ярый румянец на щеках девушки, так и не выходя из неё, смакуя долгожданный момент.