Порция объятий

      Изуку негромко стучит в дверь комнаты отдыха, но ответ не получает.       И даже постучав ещё раз, ничего не произошло.       Мидория чувствует, что её сердце начинает биться как минимум в два раза быстрее, а тело окутывает липкий и такой неприятный страх, неведомый ранее в такой силе.       Поэтому ученица без разрешения быстро открывает дверь и делает несколько шагов вперёд, почти тут же успокаиваясь.       Тошинори просто спит.       Изуку облегчённо выдыхает и аккуратно садится на диван, стараясь не разбудить женщину своими действиями.       Пока Тошинори спит, у неё появилась возможность рассмотреть наставницу получше, хотя… куда уж лучше.       Мидория глупо улыбается своим мыслям, однако не отказывает себе в такой вольности, смущённо пододвигаясь ближе и тут же замирая.       Ну не может же наставница быть настолько красивой?       В голове витают разнообразные слова, которыми можно описать Тошинори…       Но больше всего подходит слово «изящная», как Изуку кажется.       Она осторожно берёт женщину за руку и поглаживает её ладонь — мягкую, невероятно нежную и приятную. Такую родную и любимую.       Мидория с неким удивлением замечает, что Тошинори так и не проснулась, однако тихое и равномерное дыхание обрубает на корню малейшие нотки беспокойства.       «Просто устала», — думает Изуку и слегка улыбается.       Ещё это можно было понять по тому, что лицо у Тошинори крайне умиротворённое, но заметив ненадолго появившуюся морщинку на лбу — видно, снится что-то не такое уж и хорошее, Мидория ласково разглаживает её кончиками пальцев второй руки, неотрывно наблюдая за наставницей, пусть та и не реагирует на это, что вполне ожидаемо.       Изуку проводит по ладони наставницы вновь — та словно нежный лепесток розы — бархатистая на ощупь; или же будто снежные хлопья — белоснежная и слегка прохладная.       Мидория сравнивает худую ладонь Тошинори со своей и с глупой улыбкой замечает, что ладонь наставницы всё равно намного больше, чем у Изуку, а пальцы длиннее и аккуратнее. И шрамы… тонкая сеть есть, от чего Мидории становится грустно, ведь годы геройства всё же оставили свой след и не прошли бесследно.       И в то же время, Изуку теперь расстраивается не так сильно, как первоначально — в конце концов, теперь есть кому защищать Тошинори. Об этом Мидория уж точно позаботилась и ради этого готова терпеть все изнуряющие тренировки, ставшие наряду с наставницей неотъемлемой частью жизни.       Изуку нуждается в Тошинори.       Ласково поцеловав бледные костяшки, на щеках у Мидории расцветает, словно мак, румянец, а сама ученица прижимается к наставнице почти вплотную и смотрит на её вечно лохматую макушку. В голове появляется идея, а не воспользоваться ею было бы просто обидно.       Изуку растерянно смотрит по сторонам в поисках нужного предмета и озадаченно думает о том, что расчёску с собой не взяла.       Она лишь вздыхает и тянется руками к голове Тошинори — отсутствие расчёски для неё уж точно не помеха, поэтому Мидория аккуратно «расчёсывает» руками, пропуская пряди золотистых волос между пальцев, хоть те всё равно так просто и не поддались, продолжая своевольно находиться в беспорядочном положении.       Почему-то в этот момент женщина напоминает ей колючего ёжика из-за своих волос-иголок. А ещё она замечает, что в них словно ласково запуталось солнышко, не собиравшееся покидать «место жительства». От этого Тошинори сама будто светится.       Изуку негромко хихикает, перекладывая ладонь на затылок наставницы, нежными и круговыми движениями массируя кожу головы — как та просто обожает.       Тошинори лениво склоняет свою голову к левому плечу, едва не падая на Мидорию, которой невольно приходится приобнять наставницу за тонкую талию, крепко, но аккуратно поддерживая.       Её смущает такое положение и тёплое дыхание женщины, согревающее макушку. Однако, ещё больше смущает лицо наставницы, которое находится очень близко.       Изуку внезапно хочется поцеловать Тошинори в её худую скулу, и, повинуясь мимолётному порыву, она всё же решает это сделать, нерешительно приподнимаясь — иначе не достанет до наставницы; и чувствует невероятный трепет и волнение в груди, словно делает это впервые, а не почти что постоянно, когда у них есть свободное время.       Лишь едва коснувшись своими нежными губами лица наставницы, Мидория тут же встречается взглядом с голубыми, словно ясное небо или бескрайнее море, глазами.       Изуку становится от этого неловко, но такое чувство пропадает практически сразу же, как только Тошинори лукаво улыбается и сажает преемницу на свои худые, но всё же вполне удобные для Мидории колени.       — Извини, — бормочет себе под нос Изуку, краснея самую малость.       Наставница смотрит на неё с небольшим недоумением, тут же ласково щёлкая Мидорию по носу.       Та тихонько ойкает и наигранно-обиженно надувает щёки, аккуратно, чтобы не навредить, обнимая женщину за тонкую шею.       — За что, девочка моя? — спрашивает Тошинори, зарываясь своими невероятными пальцами в не менее потрясающие кудри Изуку.       — Я разбудила тебя, — пожимает Мидория плечами в ответ, зажмуриваясь от приятных ощущений и словно становясь домашней кошечкой, которая только ближе жмётся к ласкающей руке и тёплому телу.       — Вовсе нет, юная Мидория, — наставница качает головой и целует ученицу в лоб, бархатисто смеясь после того, как Изуку становится похожа на спелый помидор.       Мидория краснеет от взгляда женщины ещё больше, пряча своё лицо в изгибе её шеи, негромко фыркая, но чувствуя крайнюю степень удовольствия.       — А… зачем ты позвала меня сюда? — вспоминает Изуку чуть позже, нехотя отрываясь от любимой шеи, да и вообще от любимого человека.       — Чтобы обнять, — коротко отвечает Тошинори. В конце концов, Мидория же её. Так почему тогда наставнице нельзя её обнять на перемене?       Тонкие губы женщины складываются в нежную улыбку.       Мидория и сама улыбается, с лёгким смущением говоря:       — Тогда я жду свою порцию объятий!       Наставница прикрывает свои глаза, выполняя обещанное — Изуку сразу же оказывается в «кольце» из худых рук Тошинори, которая окутывает её спокойствием, а в груди от этого разливается водопадом тепло, согревающее даже в самый холодный и ненастный день.       — Ох, у тебя уже так волосы отросли, — немного удивляется женщина, пальцами запутываясь в непослушных зелёных кудряшках Мидории на затылке, — скоро смогу тебе хвостики делать, — продолжает она с улыбкой.       Изуку тихо бормочет что-то неясное, но Тошинори кажется, что во всём этом можно разобрать безоговорочное согласие на идею наставницы.       Мидория слышит громкое сердцебиение возлюбленной, чувствует ласкающую ладонь и… из-за этого едва не засыпает.       — Чего это ты, Изуку? — с нежностью в голосе спрашивает Тошинори. — Не выспалась?       Преемница только сонно моргает и вяло «угукает». Пусть она не видит в таком положении лицо наставницы, Мидория всё же с уверенностью может сказать, что та сейчас улыбается.       — Маленькая хулиганка, — в шутку говорит женщина. — Решила прогулять урок? — беззлобно усмехается она.       Изуку улыбается и шепчет:       — Я хочу побыть с тобой…       Тошинори и сама желает этого, поэтому готова придумать всего один раз какую-то «отмазку» для Мидории, да и её девочка вполне заслужила этого.       Но Изуку зачастую сама принципиальность, так что быстро чмокнув наставницу в щёку и, заметив слегка ошарашенное лицо женщины, которая всё же до последнего надеялась, что Мидория останется с ней, ученица тут же добегает, почти что допрыгивает до двери, задорно смеясь.       — Сможешь прийти сегодня ко мне домой? — вдруг интересуется Изуку, стоя уже в дверной проёме и смущённо прижимая руки к своей груди.       Тошинори недолго думает, а если честно, то вообще без раздумий соглашается, кивая на это.       — И ты меня сегодня поцеловала всего раз! — напоследок восклицает Мидория, сразу же «исчезая» — звонок ведь ровно через минуту. И пусть Изуку «исчезла», тёплые чувства и воспоминания на этот день точно остались после неё надолго.       Наставница практический без единого следа усталости откидывается спиной на диван — Мидория для неё словно батарейка. Она довольно прикрывает глаза и думает о том, что одно упущение и впрямь действительно не мешает исправить…