Мой дорогой племянник

Цзинь Лин с рождения был непоседливым ребёнком, в руках которого всё горело синим пламенем. И если до подросткового возраста Вань Инь мог уложить племянника в колыбельную, накормить тёплым молоком и, усыпив того, со спокойной душой разбираться с делами Ордена, то во время переходного периода главе Цзян пришлось тяжко. Начнём с того, что парнишка рвался навстречу приключениям, и тем самым отвлекал своего дядюшку от бумажной волокиты. Также Цзинь Лин перевёл огромное количество сетей, и чего ради? Весомых причин не было, как и улова. Но это были далеко не самые главные беспокойства Цзян Чэна. Дело было в том, что за его драгоценным племянником то и дело ходили хвостом два адепта Ордена Гу Су Лань. Излишние подозрения Главы Цзян иногда переходили все границы. Особенно тогда, когда троица скрывалась в тёмных густых зарослях. И, боже упаси, видеть, что рисовала фантазия Вань Ина в такие моменты. Именно из-за таких представлений Цзинь Лин находился под постоянным контролем и присмотром. Но однажды, когда Гуан Яо на виду у Цзян Чэна поцеловал А-Лина в щёку, за то, что тот помог ему с государственно важными делами, парень вскипел от досады и негодования. Почему он, человек, который воспитывал Цзинь Лина на протяжении долгих лет, не может позволить себе даже обнять племянника, а этот сомнительный Гуан Яо смеет целовать его?! С такими мыслями Глава Цзян возвращался вместе с юношей в Юнь Мэн. По прибытии Цзинь Лин сразу изъявил желание пойти в свои покои, и Вань Иню это показалось довольно странным. На приёме в башне КОИ А-Лин старался не попадаться дяде на глаза, а если и попадался, то вёл себя непривычно тихо, из-за чего в голову Главы Цзян стали лезть самые различные мысли. В итоге Цзян Чэн принял решение навестить племянника. Он пришёл в покои юноши сразу после отбоя. К удивлению Главы, Цзинь Лин уже — спал сном младенца. Также парня поразило, что спящий полностью обнажённый, даже без нижних одежд, что было весьма непривычно. Подойдя ближе к племяннику и склонившись над тем, Вань Инь, под покровом темноты, старательно изучал юное тело. Зоркие глаза Главы, как фонари, высветили на шее юноши практически незаметный след. Парню понадобилось пару минут, чтобы прийти в себя. Цзы Дянь превратился в хлыст, Цзян Чен замахнулся… Цзинь Лин вскочил моментально, прикрываясь одеялом. Нет, не от боли на боку, а от дикого испуга. Парнишка устремил взгляд на своего дядю, который готов был метать гром и молнии. — Ах ты паршивец, да я тебе ноги переломаю! Хочешь, чтобы слухи пошли? О том, что будущий Глава Лань Лина обрезанный рукав?! — Цзы Дянь со свистом встретился с полом, из-за чего по коже юноши пробежали мурашки, — Я из тебя эту дурь выбью! —Д-дядя, что случилось? Я могу всё объяснить… — А-Лин отполз к стене и упёрся в неё спиной. Разумеется, слушать юношу никто не собирался, а Вань Инь сдерживался изо всех сил, чтобы не отодрать племянника по полной программе. — Кто осмелился прикоснуться к тебе? Этот Гуан Яо или те твои дружки из Гу Су? Отвечай немедленно, — Цзы День вновь совершил свидание с полом. Цзян Чэн прекрасно помнил, что у его матушки этот метод действовал безотказно. До Цзинь Лина видимо дошла вся суть ситуации, и он запаниковал ещё сильнее. Слов, чтобы объясниться, юноша не находил, а под яростным взглядом дяди придумать что-то было сложнее. — Один поцелуй, дядя, не более, клянусь… — чуть дрожащим голосом пробормотал А-Лин. Что сейчас хотелось юноше, так это свернуться в крохотный комочек и спрятаться от такого колючего взгляда на веки вечные. — Один поцелуй, говоришь? — Глава призвал Цзы Дянь обратно. Кольцо привычно село на пальце. А парень, устроившись на кровати, поставил руки по обе стороны от плеч племянника, из-за чего тот встрепенулся. Действия совершились быстрее, чем Глава обдумал их, а Цзинь Лин воспринял. Вань Инь прижимается губами к бледно-розовым губам племянника, оттягивая нижнюю губу того и призывая приоткрыть рот. Юноша послушно выполняет. Цзян Чэн проникает изворотливым языком внутрь, проводит им по верхней губе А-Лина, после чего торопливо отстраняется и моментом оказывается у двери. Прежде чем покинуть покои племянника, Глава вновь осматривает того строгим и укоризненным взглядом. — Завтра с тобой поговорим, а теперь спи, — оказавшись на улице, Вань Инь втянул воздух всей грудью и попытался осмыслить, что он сейчас сделал. Ругает непутёвого мальчишку за извращённые развлечения, а сам что творит?! Тяжело вздохнув и решив всё оставить до утра, Глава Цзян направился в свои покои, где сразу же завалился на ложу и, уткнувшись лицом в подушку, погрузился в сон.