ты создал вселенную внутри меня

      Хосок открывает дверь и обнаруживает, что Чонгук оперся на стену напротив его двери, скрестив ноги и опустив руки на колени.       Чонгук написал ему пару часов назад, не его обычное хаотичное сообщение, наполненное эмодзи, и смесью эгё и мемов, а, краткое и пугающее: — «Хен, мы можем поговорить?»       Сейчас на его лице было сильное недовольство, по крайней мере, это то, что Хосок мог разглядеть под этим углом. Хосок находит забавным и таким восхитительным то, что Чонгук уселся на пол, низко насунув панаму на глаза, и на длинные взъерошенные волосы, вместо того, чтобы постучать и войти, как любой другой нормальный человек. Но Хосоку не нравится любой другой нормальный человек. Ему нравится Чонгук.       Хосок сползает по стене слева от Чонгука и скрещивает ноги. Он тянет руку Чонгука к себе и играет пальцами. Они сидят в тишине какое-то время, пока Хосок не решает, что Чонгук готов, когда Чонгук проводит пальцами по колену Хосока, постукивая в каком-то инородном ритме. — Что происходит, детка? — Я… — немного дрожащее дыхание. — я думал.       Хосок не говорит, потому что Чонгуку трудно объяснить, как он себя чувствует. И он безмерно гордится его смелостью написать ему и прийти сюда. — Я был… обеспокоен, — говорит Чонгук, и следует еще одна недолгая пауза. Затем Чонгук немного меняет свое положение, чтобы повернуться лицом к Хосоку. Хосок отпускает его руку и сгибает край шляпы Чонгука, чтобы лучше видеть его красивое лицо. Потом хватает его за обе руки и держит их вместе на коленях Чонгука. — Что если что-то случится? С нами? — Голос Чонгука низкий и немного шаткий, и Хосок начинает беспокоится, нервно покачивая подбородок. А затем, Чонгук, глядя на сияющий взгляд Хосока, спрашивает: — А что, если мы расстанемся?       Хосок практически слышит, как стеклянная оболочка вокруг его сердца пускает трещины во все стороны.       Хосок и Чонгук дружат уже много лет, с тех пор как Намджун представил их друг другу однажды на пляже, когда Чонгук был новичком. Тогда он был таким молодым, с горящими глазами от возбуждения, но таким нервным. Они сразу же связались друг с другом, Хосок чувствовал легкую уверенность в том, чтобы позвонить Чонгуку, Чонгук чувствовал свободу, окружающую Хосока. Они чувствовали необъяснимую связь. Словно они могли много общаться, не говоря ни слова. Словно они могли утешить друг друга, просто находясь рядом.       За последние пять лет Хосок встречался с несколькими мужчинами и несколькими женщинами, а Чонгук выходил в свет и встречался с несколькими людьми. И каждый раз они поддерживали друг друга. Советовались друг с другом. Хотя, честно говоря, каждый из них молча оплакивал нехватку другого, когда тот был в отношениях. Они всегда хотели большего — больше близости, больше времени вместе, больше.       До тех пор, пока однажды подруга Чонгука Ынэ не встретила Хосока на вечеринке, он ей сразу понравился. Ынэ спросил о Хосоке у Чонгука. Чонгук стал немного мрачным тогда. Он выглядел таким взволнованным каждый раз, когда Хосок упоминал Ынэ, он отменил несколько их планов, не отвечал на текстовые сообщения. И Хосок, хотя ему нравилась Ынэ — она ​​была хороша и забавна, любила хип-хоп и танцы и с ней было легко общаться — на самом деле не был с ней в отношениях. Он был гораздо больше обеспокоен состоянием Чонгука.       Это было три недели назад, в тот день, когда Хосок появился в квартире Чонгука с банановым молоком и курицей яннём, спрашивая Чона, могут ли они поговорить. Чонгук привел его в гостиную, но не трогал еду или питье. Это потребовало некоторого напора, но через какое-то время Чонгук заговорил, однако он приходил в ужас от того, что эти слова срывались с его губ. (Хосок так любил этот аспект Чонгука. Человек, который мог, без вздрагивания, прыгнуть с тарзанки или с парашюта, ужасно боялся выразить свои чувства.) — Думаю, я чувствую, что я… Хен, я думаю, ты мне нравишься.       Хосок был храбрым за них обоих. Он подвинулся ближе к нему и обхватил его лицо. — Ой, детка. — Сказал он, с невероятной нежностью. — Ты мне тоже нравишься. — Он поцеловал Чонгука в щеку. — Я тебя люблю. — Еще один поцелуй, в другую щеку. Чонгук дрожал, и Хосок держал его крепче. — Хен — это не просто… это… это нечто большее. — Я знаю детка. — Он звучит так взволнованно, отбрасывая все притворства. — Для меня тоже. Я влюблен в тебя.       Глаза Чонгука вспыхнули, лицо все еще было скрыто в руках Хосока. — И я думаю, что ты влюблен в меня? — Хосок спрашивает глаза Чонгука, которые сияли так ярко. — Я прав? — Чонгук кивнул.       Хосок немного потянул Чонгука к себе. Чонгук уменьшил пространство между ними, бросился вперед и нежно поцеловал губы Хосока. Нежные поцелуи стали немного напористее, затем добавились обжигающие языки, зубы и прерывистое горячее дыхание. Словно они ужасно проголодались по друг другу. Как будто их сердца так долго прятались в совершенно черной комнате, и в этот момент появилось нечто, разбившее стены и показавшее солнечный свет.       Сегодня ощущения немного похожи на то. — Что случилось, детка? Что заставляет тебя так думать? — Моя мама. — Он всхлипывает. — Она сказала мне… Она сказала, что у меня так много идей, талантов и увлечений, но проблема в том, что я не придерживаюсь их. Я легко сдаюсь Я… — Он еще раз всхлипнул, его голос дрогнул. — Я неудачник. Я неудачник, потому что не могу ничего довести до конца. Я легкомысленный и безответственный.       Он продолжает говорить, и Хосок неожиданно встает и тянет Чонгука за собой. — Что если я потерплю неудачу? — Говорит Чонгук, активно жестикулируя. Хосок держит его за руку и ведет их в свою квартиру, в свою спальню, на свою кровать рядом с большим окном. — Если я потеряю тебя, если я сделаю тебе больно, я не знаю, что я буду делать. — Чонгук лежит на спине, над ним нависает Хосок. Хосок проводит длинными пальцами по щеке Чонгука, до ключиц, по его груди, пытаясь успокоить его. — Я бы этого не пережил. — Одинокая слеза скатывается по лицу Чонгука.       Хосок поднимается, чтобы посмотреть в глаза Чонгука. Понимает, что Чонгук чувствует себя грустным и немного растерянным, знает, что он не может оградить его от всех забот, но чувствует, что должен делать все, что сможет для его защиты. Он прочищает горло. — Я знаю, и знаешь, что? Я тоже боюсь. — Он делает глубокий вдох. — Но я буду смелым, если это значит, что ты будешь со мной, если это означает, что мы будем друг у друга. — Он целует Чонгука в лоб, а затем в губы.       Хосок проводит руками по волосам Чонгука, как он делал это сотни тысяч раз за все время их дружбы. Чонгук касается губами внутренней стороны запястья руки Хосока.       Хосок продолжает: — Это как. Ты знаешь, как я боюсь высоты? — Чонгук кивает. — Я бы поднялся на невероятные высоты, если бы ты был моей лестницей. — Он продолжает нежно целовать Чонгука. — Я бы прыгнул с самолета, если бы ты был моим парашютом. — Еще один поцелуй. — Я бы упал на дно океана и ударил бы акулу в нос, если бы ты был клеткой вокруг меня. — Чонгук вздыхает с шаткой улыбкой и начинает смеяться. Хосок чувствует, как беспокойство начинает испарятся из тела Чонгука. Он снова целует Чонгука, и хотя по его щекам стекает еще больше слез, Хосок чувствует, как слезы Чонгука постепенно превращаются в слезы облегчения.       Чонгук позволяет прижать себя к кровати, пока Хосок целует его в лоб, висок, щеку, веко, кончик носа, спускается вниз по челюсти к шее. — И я… я надеюсь, ты знаешь, что я всегда любил тебя, и всегда буду. — Теперь он чувствует себя смелее, он знает больше о том, что он хочет сказать, и знает, как он может Чонгуку придать уверенности. — Когда мы были зародышами, мои клетки любили твои. Когда мы были звездами, мой звездный свет любил твой. Независимо от того, что ты делаешь, независимо от того, кто ты, я буду любить тебя, мы будем любить друг друга. Я думаю, что это неизбежно. — Как ты можешь знать? Как ты можешь быть так уверен? — Потому что, детка, мои чувства так сильны — я знаю это. Я думаю, что всегда знал это, понимаешь? И этого достаточно. В этом я уверен. Что ты думаешь?       Чонгук задумывается на мгновение, когда Хосок расстегивает верхнюю пуговицу клетчатой ​​рубашки Чонгука. — Я думаю, когда я встретил тебя, это было ново. Я никогда не встречал того, с кем бы я хотел расставаться. Это страшно. Это самая страшная вещь. — Он вздыхает и сжимает предплечье Хосока. — Но я никогда не чувствовал себя в большей безопасности. Ты даришь мне ощущение защищенности и надежности.       Хосок улыбается, на этот раз широкой сияющей улыбкой. Чонгук тоже, с мокрыми от слез счастья глазами. — Я так тебя люблю. — Говорят оба, не в унисон, но словно так и должно быть по сценарию.       Хосок смотрит на него, окунаясь в воспоминания. Настолько очарованный этим человеком, его умом и уверенностью, а также внутренним сиянием и теплом.       Его глаза сияют, словно две планеты, в которых отражается звездный свет ночного неба. Его волосы развеваются на подушке Хосока, словно галактический пояс вокруг Млечного пути. Его блестящая белоснежная улыбка — солнце, излучающее вспышку зодиакального света по темному небу сердца Хосока.       Он любит думать о себе и Чонгуке в контексте космоса. Их связь всегда ощущалась как гравитация: невидимая, но постоянная. Невероятно, сокрушительно сильно заземляя его.       Он шепчет эти мысли Чонгуку. О том, что их союз похож на редкое двойное слияние звезд — две звезды, которые вращались вокруг друг друга так близко, что они находились в одной атмосфере, сталкиваясь и сливаясь. Неизбежно и красиво.       Он целует складку между нижней губой Чонгука и подбородком, где находится родинка, которую всегда любил Хосок. Он касается ее, затем проводит пальцем по подбородку и вниз по шее, где находится другая родинка; затем прослеживает до его носа, до очередной родинки.       Безымянное созвездие, созданное на небесном теле Чонгука.       Чонгук берет руку Хосока и прижимает кончики пальцев к губам. Чонгук это красота. Так ярко и тепло. Он солнце — солнце Хосока, а Хосок — это комета, вращающаяся вокруг него. Когда они целуются, Хосок молится, чтобы это длилось вечно.

---------------------------------КОНЕЦ-------------------------------------