Повествование идёт от лица Ромы
Одену в клеточку шарф, сверху пальтишко и не спеша пойду по скверу, где мы летом босиком бежали, брызгались, капли на траву упали...
Наша с тобой деревянная лавка, где мы сидели, рассказывая разные сказки.
Сильным ты был соперником в прятки, сложно было тебя найти, что не скажешь про меня, или, может, я был плох в искании, а ты хорош? Не знаю...
Вот рыжий кот, что по крышам бегал, знаю, на нас, тогда, смотрел он, это кот, кстати, сейчас живёт у меня.
Кончилось лето, малы сандали. Парк погибал, погибали мы сами. Капают слёзки, губам солёно
«Ты не скучай, твой Рома», написал я тогда, прежде, чем уехать из города, а потом вернуться снова...
Вот ты идёшь, я тебя останавливаю.
— Помнишь меня? — Голос даже не дрогнул.
— Да, помню, Рома, — на твоей щеке я заметил след от слезы.
— Что-то не так? — Я всё ещё забочусь о тебе, я, ведь, ещё люблю тебя, не смотрю, сколько прошло лет.
— Да, так, ничего, — ну ты же врёшь, почему?
— А помнишь, мой друг, мы кричали с балкона: «Лето прощай, но приходи снова!». Ты так любил мои песни, ты говорил, на сцене моё место... Видимо наша такая кара, ты нашёл другую девочку с гитарой... Песни её ты любил не меньше... Сердце твоё к ней так трепещет... Помнишь меня ты обжег крапивой? Спрашивал: «больно?». Теперь больнее, милый!)
.
.
.
