Свободная любовь

      Пушок (Fluffy Felis Catus по ветпаспорту) не успел сделать и десятка шажков в сторону с дорожки парка, как путь ему преградил невесть откуда взявшийся крупный самец поистине разбойничьего вида: его густо поросшие рыжей шерстью грудь, предплечья и голени покрывали старые шрамы, очевидно, полученные в драках. Судя по всем признакам — крепко сбитой фигуре, размерам полностью эрегированного багрового члена, капающего смазкой; мощной волне феромонов и уверенной позе — перед Пушком красовался альфа. Гравировка на ошейнике сообщала, что зовут агрессивного на вид котяру Рыжиком. У самого Пушка (вообще-то, дома Хозяин чаще звал его просто котей, а если злился, то пушистым паршивцем) на нежно-лиловом кружевном ошейничке рядом с металлической подвеской с его кличкой имелся хорошенький золотой бубенчик и большой декоративный цветок розы. Кроме омеги, такую красоту никто не наденет.       Пушок миролюбиво мяукнул рыжему незнакомцу. Вежливо — как подобает по этикету при встрече с альфой, если ты некрупный омега — поджал ушки и хвост. Мол, как поживаете? Неправда ли сегодня чудесный денёк для полезных и романтических знакомств с прекрасными самочками, коих вы, полагаю, и высматриваете на променаде в этом чудесном весеннем парке?.. И всё в таком духе.       Но рыжий самец, по всей видимости, считал территорию, на которую ступил Пушок, исключительно своими владениями и не собирался так просто пропускать незваного гостя. По крайней мере — не задав ему сперва трёпку. Пушок толком не успел испугаться, когда самец с рыком схватил его за ошейник (как всем хорошо известно, кроме ошейника да ещё часов на запястье и, может быть, банта на хвосте, большинство домашних питомцев в тёплое время года на улице ничего не носит) и одним рывком затащил в ближайшие заросли. Там он прижал Пушка к стволу дерева, куснул за шею и попытался пристроить конец своего острого шипастого члена ему под хвост. Пушок протестующе замяучил. Зачастую он не возражал против внимания альфа-самцов: но только если они были с ним вежливы! Увы, многие плохо воспитанные альфы отнюдь не церемонились, а рыжий задира совсем уж грубый: не дал обнюхать себя для знакомства и не предложил заняться для начала грумингом и вылизыванием шёрстки. Пушок зашипел и завертелся, пытаясь вывернуться из хватки альфа-самца. Тому никак не удавалось крепче вцепиться клыками в его загривок, чтобы удержать на месте: мешался тонкий ремешок ошейника с колким искусственным кружевом и декоративный цветок-пряжка, расположенный как раз позади — так что Пушку, в конце концов, удалось вырваться. Заехав на прощание неприятному рыжему задире по усам когтями, он припустил вглубь парка, мелькая белыми «носочками».       Остановился Пушок, только когда невоспитанный альфа остался далеко-далеко. Оглядевшись, он понял, что заблудился в рощице и не имеет представления, в какой стороне выход. В следующее мгновение омега встревоженно замер, услышав раздавшийся где-то рядом весёлый заливистый лай. Пёс возьми! Он и не заметил, как, спасаясь от агрессивного альфа-кота, вылетел, судя по всему, к собачьей площадке.       Пушок был уже вполне взрослым, но собак опасался с котячества и до сих пор нервничал в их присутствии. Даже если это были некрупные омеги декоративных неагрессивных пород под стать ему. Даже когда они мирно шли на поводке по противоположной стороне тротуара. Хозяин всегда посмеивался над ним в такие моменты, но позволял юркнуть к себе за спину, или ухватиться за рукав и спрятать мордочку на своём плече, пока опасность не минует, и закрученные рогаликом виляющие хвосты встреченных псовых не скроются за поворотом, а приветственное дружелюбное тявканье не затихнет. Когда-то давным-давно Пушка немного облаял и чуточку уронил один недостаточно строго выдрессированный и заигравшийся метис ротвейлера, и вот, с тех пор…Но это совсем другая история. Впрочем, существовало ли что-то, чего Пушок не опасался в своей маленькой кошачьей жизни? Он пугался и больших котов, и небольших собак, и крошечных ос… мышей ещё! Боялся ездить в машинах, летать самолётами. И акул! Не любил грозу, ветклинику и врачей. Людей в целом: люди — лучшие друзья собак! Кроме Хозяина, конечно. Впрочем, и его Пушок побаивался, хотя тот ни разу за всю жизнь питомца не повысил на него голос, а наказывал редко. В общем, менее храброго или, скорее, более осторожного кота найти было бы довольно сложно.       И что же не храброму домашнему питомцу делать теперь, когда он потерялся, когда Хозяин далеко и не придёт на помощь?..       Зачем только Пушок, на свою беду, протиснулся через не до конца закрытую калитку безопасного сада и унёсся навстречу приключениям, распушив хвост трубой и встопорщив завитые усы, с единственным желанием в маленькой остроухой голове: чувствовать задом чей-то горячий член — или чувствовать членом чей-то тугой зад.       Лай, между тем, приближался. Пушок откуда-то знал (премудрость от матушки, которую он, на самом-то деле, едва помнил?), что бежать нельзя: это только раззадоривает охотничьи инстинкты псовых. Вроде бы лучше замереть и не двигаться, даже не дышать. Может, собака пробежит мимо, не почуяв в его феромонах запах страха? Если повезёт, встреченный пёс окажется в наморднике и не будет чересчур диким! Тут Пушку вспомнилась недавняя стычка с негостеприимным рыжим котом-задирой, и он приуныл. Вдруг здесь все такие неприветливые? В прошлом, до переезда, он посещал маленький частный скверик, где все питомцы на выгуле были с ним милы и предупредительны. Но сэра Хозяина перевели по делам службы, и пришлось возвращаться со старого континента на родной Альбион…       Совсем рядом зашумели ветки, и из густого кустарника возле того дерева, на которое Пушок всерьёз подумывал взобраться, чтобы переждать возможную опасность, выбежал пёс. Это был молодой кобелёк, судя по всем признакам — альфа, но доброжелательное выражение, тотчас появившееся на его симпатичной мордке при виде вытянувшейся в струнку фигуры замершего котика, демонстрировало, что он отнюдь не агрессивной породы. Пушок всё же на всякий случай молчал и не шевелился, только неосознанно нервно помахивал кончиком хвоста. Пёс подошёл к нему ближе, чтобы осмотреть внимательнее, обнюхал — его тёплый сухой нос щекотно ткнулся Пушку в шею, грудь, между лопаток и в затылок. На металлической круглой подвеске широкого ошейника пса с массивной пряжкой и заклёпками Пушок прочитал имя: «Дружок». Кличка определённо подходила солнечной улыбке и лукаво сияющим голубым глазам пса. Пушок всё-таки решился и приветственно мяукнул на пробу негромко. И дёрнулся от неожиданности, едва не оцарапав нового знакомца когтями, когда тот вдруг схватил его запястье и бухнулся перед ним на одно колено. Золотисто-каштановый лохматый хвост заходил из стороны в сторону, ударяясь о землю и подбрасывая в воздух травинки.       Пёс улыбнулся ещё шире, при этом блеснули два острых больших клыка:       — Тоже ищешь, с кем бы спариться? Ты ведь омега? Я сразу учуял: так сладко пахнешь! Не дрожи, пожалуйста, я ведь не кусаюсь. Разве что тебе это нравится, и тогда я могу — легонько, следа не останется!       Что ж, по крайней мере, какие-то представления о манерах у этого пса есть… Пушок потрепал Дружка по макушке, от чего тот счастливо зажмурился, а собачьи уши встали торчком. И не только они: омеге стал хорошо виден яркий алый конец между бёдер альфы, практически полностью выскользнувший из «ножен» прикрывавшего его ранее чехла крайней плоти — теперь член вздымался почти вертикально и влажно поблескивал. Штука у альфы была толстая и длинная, как дубинка, Пушок никогда не видел ничего подобных размеров ни у одного из самцов раньше: ни кошачьих альф, ни псовых. У основания член Дружка странно расширялся: Пушок догадался, что там расположены железы узла. Навершие органа тоже было необычным: скорее плоским и тупым, а не острым, как у самого Пушка. И без всяких шипов, конечно: не кот ведь! член Дружка — с глубокой влажной щелью-выемкой и тёмным зияющим в ней глазком уретры на вершине, из которой то и дело обильно сочилась и тянулась струйками по стволу прозрачная естественная смазка — будто в охотничьей стойке был нацелен на омегу. От этой картины и резкого мускусного запаха феромонов альфы Пушок чувствовал слабость в коленях. Его мохнатым яичкам сделалось ещё жарче, а тонкий розовый пенис, похожий на острозаточенный восковой карандашик, тут же своевольно и заинтересованно показался влажным блестящим кончиком из-под края препуция. Несмотря на все разумные мысли, что Пушок думал, и слова, что он собирался сказать Дружку, ему ровно так же не терпелось спариться. Омега по-кошачьи изящно опустился на траву, садясь рядом с альфой, обернул свой длинный роскошный хвост, которым очень гордился, вокруг бёдер, стыдливо прикрыв низ живота: ведь по сравнению с внушительным размером встреченного самца у него был такой кроха!.. Вдруг Дружку вздумается посмеяться над его скромными размерами? Пушок не хотел невежливо пялиться на незнакомого самца, но прежде он никогда не видел полностью обнажённый во время гона, готовый к случке, член пса-альфы так близко.       — Давай попробуем друг с другом? — предложил Дружок.       — Но я ведь кот! — рассудительно ответил Пушок новому знакомцу, с трудом оторвавшись от созерцания устрашающего, но одновременно и восхищавшего его интимного органа. — Мы друг другу не подходим.       То, что они оба самцы, его заботило меньше, если заботило вообще. В пик гона он обычно только и делал, что при любой возможности совокуплялся со всеми котами по соседству. Хозяева чаще всего смотрели на подобное поведение своих питомцев в период гона сквозь пальцы (разумеется, это не касалось породистых домашних самочек, которых ждала вязка). Пушок частенько утолял половой инстинкт с соседским котом, тоже омегой: спрятавшись от хозяйских глаз за сараем с садовыми инструментами, они по очереди поворачивались спиной и наклонялись, раздвинув ягодицы, чтобы торопливо покрыть друг друга. Кроме того, Пушок — гибкий, как все юные кошачьи, — мог и удовлетворялся посредством аутофелляции.       Хвост Дружка только сильнее завилял из стороны в сторону, будто возражение Пушка его не особо смутило.       Псы весьма сильны и экстерьером не обижены, но вот мозгов у них, по сравнению с котами, поменьше, поэтому Пушок повторил на всякий случай:       — Нам не следует, потому что мы из разных видов. Ну, семейств.       «Как Монтекки и Капулетти», — едва не добавил Пушок, но в последний момент прикусил язык: Дружок выглядел привлекательным, но глуповатым самцом, и вряд ли читал что-нибудь, кроме нуарного палп-фикшена для своего вида, где отважные псы-альфы помогали отчаявшимся пьющим Хозяевам-детективам находить злонамеренных преступников — чаще всего одичавших бешеных псов-беглецов, хотя иногда злодеем могли выписать и карикатурного Человека, главной чертой которого была нелюбовь к собакам… (Не то чтобы Пушок видел много такой макулатуры — у Хозяина была прекрасная библиотека с изданиями классики! Просто… листал пару раз подобный собачий бред в гостях, от скуки.)       — Я сразу понял, что ты кот, с первого взгляда: я же не тупой, — заверил Дружок. — Ну и что?       Пожалуй, Дружок и правда был не очень сообразителен. При этом сформулировать дальше, в чём суть проблемы, Пушок отчего-то затруднился. Действительно, почему это им нельзя, если Дружок чудо как хорош и приятен в общении, и Пушку тоже очень хочется?       — Ну… наши хозяева такое вряд ли одобрили бы… — нашёлся Пушок с ответом после паузы. Но и сам понимал слабое место этого довода: ведь их хозяев рядом нет! Знать о встрече и играх Пушка с Дружком им не обязательно. — И… и ещё я не уверен насчёт того, чтобы делать это с узлом! — Выпалил он наконец волновавшее его больше всего.       — Хозяева не узнают, если сделать это прямо сейчас, не откладывая. — (Что ж, может быть, этот альфа не так уж и глуп… для пса!). — А узла не бойся, мы можем просто поласкать друг друга языком. Ты полижешь мою красную ракету, а я твою розовенькую острую штучку… — Он отодвинул кончик хвоста Пушка и тронул остренькую головку его пениса, сейчас практически полностью спрятанную под крайней плотью, жёсткой подушечкой пальца. — А правда говорят, что у вас котов там коготки?       Пушок кивнул. Как он читал в универсальной англо-кошачьей энциклопедии «Котаннике» (Encyclopædia Catannica), природа якобы устроила это, чтобы стимулировать при случке с самкой наступление у неё овуляции. У омег вроде него, правда, эти кератиновые шипы были крохотными и располагались почти незаметным кольцом за головкой пениса. У бет эти иголочки росли после наступления пубертата чуть покрупнее и жёстче, иногда в два кольца, доставляя дополнительное острое удовольствие партнёрше или партнёру при стимуляции вульвы или предстательной железы. У самцов-альф шипов было ещё больше и доставляли они ощущения, граничащие с болью. Такая стимуляция нравилась далеко не всем, тем более что альфы по натуре часто бывали бесцеремонны и грубы с омегами, бетами и даже (особенно?) другими альфами.       — А у нас, псов, говорят, там кость, — похвастался Дружок. — Потрогай, как твёрдо! — И он шире развёл колени в стороны, без капли стыда демонстрируя себя во всей красе.       Пушок неуверенно кивнул, осторожно коснулся раскалённой плоти, убрав коготки, затем взвесил на ладони тяжёлую мошонку, покачивающуюся под выпуклым узлом, и тоже показал клычки, как бы в знак восхищения, отвечая на счастливую улыбку Дружка. Альфа, не откладывая, тут же принялся гладить член омеги. Потом, играясь, шутливо повалил Пушка на мягкую траву. Вылизал всего — от ключиц, забираясь горячим языком под ошейничек так, что позванивала подвеска-бубенчик, до маленьких пушистых яиц — и начал посасывать его пенис, не особо крупный и во время полной эрекции в пик гона. Пушок, трепещущий теперь не от испуга, а от удовольствия, которое доставлял ему новый знакомец, аккуратно обхватил ладонью алый ствол альфы и тоже принялся за дело. Очень скоро под его жёстким языком и без того внушительный орган стал ещё крепче, и в рот омеги вязко полились густые капли предсемени, пьяня специфическим ароматом и привкусом. В то же мгновение острый разряд наслаждения заставил его отпустить приятеля по играм, чтобы выгнуться и громко замурлыкать: его блестящий остренький тонкий ярко-розовый член сладко пульсировал, поджалась мошонка, и он брызнул спермой на свой живот и подбородок, а заодно на грудь Дружку. Пушок, кажется, на секундочку отключился — хорошо было, наконец, получить разрядку с сильным, но ласковым и бережным альфой… Когда он снова смог воспринимать окружающее, Дружок уже слизывал последние белёсые ручейки с его живота.       «Красная ракета» альфы, сочащаяся предсеменем и его тугие, переполненные спермой яйца, поросшие тёмной шерстью всё ещё маячили у Пушка перед носом, и, исполненный благодарности, он активно полизал их ещё несколько минут, очень стараясь. Затем он попробовал взять толстый длинный ствол ещё хоть чуточку глубже в горло. Альфа часто задышал, прикрыв от удовольствия свои дивные глаза длинными, как у самочки, тёмными ресницами, мышцы его бёдер и пресса мелко подрагивали, хвост без устали вилял. Вот он уже даже счастливо заскулил, покусывая свой бицепс, чтобы заглушить стоны, а в конце несильно куснул — и тут же зализал — пушистую лодыжку омеги.       Пушок дёрнулся, выпустил член приятеля изо рта, облизнул горящие от стараний губы:       — Почему ты не кончаешь?       — Прости, — Дружок поменял позу, перелёг головой к голове Пушка и широко лизнул его в щёку. — Ты, наверное, не в курсе? У нас, псов, так всё устроено, что кончаем мы, только когда трахаем членом под хвост и чтоб узел был полностью внутри. — Дружок с явной надеждой смотрел теперь в глаза омеги из-под этих своих длинных, красивых ресниц. Одновременно он прижался горячим членом к бедру Пушка: — Разрешишь покрыть себя, будто ты моя сучеч... самочка? Я умею осторожно и медленно. И потом залижу тебе там, чтобы не болело.       Послушный и сговорчивый после оргазма Пушок без слов перевернулся на живот и приподнял зад. Убрал хвост в сторону под бок и прикусил его пушистый кончик, чтобы не мешался. Обернулся через плечо на альфу, приглашая того делать садку.       Дружок, довольно ворча, устроился сверху, прижался к лопаткам омеги грудью, густо поросшей мягкой шерстью, крепко обнял его поперёк гибкой талии и сначала только тёрся членом и мохнатыми яйцами о его ягодицы, взбивая нежные щёчки, словно подушку. Облапал омегу между ног, заставляя пошире расставить колени, и неуклюже ткнулся мокрой и скользкой от смазки головкой члена ему под основание хвоста. Завозился, закрутил тазом, пытаясь вставить и скуля от нетерпения. Пушок завёл руку назад, сжал его конец посередине и помог ввести кончик. Дружок навалился сильнее своим весом и, найдя нужный угол, с влажным чвоканьем втискивался членом, медленно въезжая толстым стволом сразу дюйма на два-три. Омега жалобно мяукал с каждым толчком члена альфы; каждая следующая фрикция заставляла его пригибаться к земле всё сильнее, пока он совсем не упал на неё грудью. Следующий рывок протащил его по траве вперёд: альфа всё крепче насаживал его на член. Потом Дружок, наконец, остановился, перестал наваливаться всем телом и обнимать до хруста в рёбрах, и Пушок смог вдохнуть воздуха полной грудью. Размер у альфы был внушительный, и растягивал он бедного омегу, как ни один самец прежде: внутри всё горело от здоровенного пульсирующего органа — и никаких шипов не надо!       Задвинув ещё немного члена после небольшой передышки, Дружок принялся покачивать бёдрами вперёд и назад и из стороны в сторону всё быстрее, проскальзывая стволом (с хлюп-хлюп-хлюпаньем) то немного наружу, то снова внутрь (хлюп-хлюп — чавкало при этом действе обильно сочащейся смазкой) и с размаху шлёпаясь о старательно принимающий его зад (хлоп, хлюп, хлоп) увесистыми яйцами (хлюп-хлоп-хлюп).       В конце Дружок вдруг завалился набок, тесно прижимаясь мокрой от пота жёсткой густой шерстью паха к ягодицам омеги, мелко задёргал тазом; Пушок скользнул пальцами себе за яйца по промежности назад, нащупал припухшие края растянутой дырки и понял: узел уже внутри, его анус альфа в эту самую секунду заливает густыми струями спермы. Дружок сладко скулил и выстанывал стыдное, ласковое, кончая минут пять, не меньше — Пушок засёк по часам на запястье и впервые в жизни позавидовал псам: самцы кошачьих эякулировали в среднем секунд тридцать, максимум минуту (в случае котов-альф). Зато период гона у кошачьих бывал каждый месяц с марта по октябрь, а у псовых только по месяцу раз в полгода. Впрочем, это ещё вопрос, как лучше: у людей-хозяев, как он вывел из увиденных по телевизору художественных фильмов, эструс, похоже, равномерно распределялся на весь год... Ох, зря ему вспомнились хозяева-люди! Ведь сейчас он занимался тем, от чего Хозяин, скорее всего, нахмурился бы: барахтался в грязи, словно бездомный кот, с первым попавшимся псом, который, отымев, может сотворить с ним что угодно, покусать или вообще загрызть... «Нет-нет, Дружок не такой!» — прогнал Пушок тревожные мысли.       Пушок обернулся через плечо, чтобы встретиться глазами с альфой, и они тотчас же принялись вылизывать друг другу пасти снаружи и изнутри, сталкиваясь языками. «Да, Дружок — альфа не злой и не дикий, и не сделает плохо…» — в изнеможении омега затрепетал на глубоко пронзающем его члене, придерживая и дроча свой пенис, сжав его двумя пальцами за головкой под кольцом мелких шипов, и спустя секунды снова забрызгал себе живот и густую поросль в паху семенем.       Пушок лежал в объятиях Дружка около получаса, довольно мурлыкая, пока узел альфы не спал достаточно, чтобы Дружок мог аккуратно вынуть член (всё ещё невероятно твёрдый — кость там, правда, что ли?) наружу. Пушок почувствовал, как из ануса сразу же потекло.       — Не бойся, это не кровь, — успокоил альфа. — Перевернись-ка на спину и подтяни колени к груди, я залижу там, чтобы волоски не слиплись.       Омега с удовольствием послушался, и альфа, оттянув в стороны половинки пушистых ягодиц, дочиста вылизал его: успокаивая языком припухшие натёртые края ануса, собрал подтекающие из переполненного густым семенем приятно саднящего отверстия вязкие белые капли, старательно высосал свою сперму.       После он галантно предложил разморенному омеге локоть для опоры и проводил до дорожки парка, почти до самых ворот. Отсюда Пушок видел шпиль на крыше дома Хозяина.       Только забравшись обратно через окно в дом (ура, Хозяин ещё не вернулся с работы!) и мельком увидев себя в зеркале, Пушок понял, что выглядит как-то не так: где ошейник?! Скорее всего, остался лежать где-то в кустиках парка... Наверное, рыжий грубый кот-альфа задел его клыками, а затем ремешок окончательно лопнул, когда Пушка валял по траве Дружок.       Без ошейника котик почувствовал себя неприлично голым. Запоздало проснулась совесть... Во-первых, он без спросу сбежал в парк; потом гулял там без шлейки, один; плюс разговаривал с незнакомым псом — не считая всего остального, что они с ним вытворяли! Теперь колени, локти и грудь у него перепачканы зелёным соком травы, на драгоценном хвосте вообще репьи... При первом же взгляде Хозяин без труда догадается, что сегодня он был плохим, непослушным питомцем! Если не выгонит на улицу, к диким котам, как в драматичных бесконечных теленовеллах, то уж точно нашлёпает пониже спины мягкой домашней туфлей: как за прошлую шалость, когда Пушок с соседским котом, Снежком Третьим, перетаскали всех золотых рыбок из декоративного прудика в саду. Или как когда Пушок обгрыз красивые — и вкусные! — редкие орхидеи в теплице Хозяина. А теперь вот потерял новенький и такой хорошенький ошейник... И к тому же весь пропах псиной.       Дочиста умывшись языком, Пушок на всякий случай потренировал раскаяние: как бы от стыда, закрыл мордочку лапками в белых «перчатках», мяукнул дрожащим голоском, будто глотая слёзы, опустился на колени перед креслом сэра Хозяина и ткнулся макушкой в подлокотник — где будет лежать его рука (тут главное — случайно не отвлечься и не расцарапать его в качестве сюрпризной проверки скорости реакции). От всего сердца Пушок пообещал пустому креслу, что впредь будет стараться вести себя так, как подобает правильному одомашненному породистому коту, но, в то же время просит принять дорогого Хозяина во внимание, что во время эструса его питомец, как и большинство млекопитающих (кроме, должно быть, людей), сам не свой из-за некоторых природных — а значит, вполне естественных — инстинктов. (На дворе середина 1950-х, читатель, и пилюли-блокаторы получат массовое распространение ещё лет через десять, а операции по «нейтрализации» ещё тоже не распространены — на счастье Дружка и Пушка! Питомцы на свободном выгуле скорее норма, чем исключение, технологии чипирования ещё нет и т.д., заметим на полях.)

***

      Целый следующий день Пушок вёл себя как идеальный питомец: и носа не высовывал за ограду сада, как бы ни хотелось ему снова убежать в парк, чтобы увидеть Дружка… Вдруг он заметил знакомые каштановые ушки над живой изгородью! Хвост Пушка сам собою радостно задрался вверх — как и его маленький «котик» спереди. На запястье альфы он увидел потерянный накануне лиловый ошейник: повязанный наподобие браслета. Как оказалось, Дружок подобрал его в парке и решил вернуть, без особого труда найдя путь по запаху. А ещё, продолжил чуть застенчиво и лукаво Дружок, если котик не против опять поиграть, он видит подходящее местечко, где они могли бы ненадолго уединиться…       В итоге пара упала на цветочное ложе в теплице (где Пушку не так давно влетело от Хозяина за разбрасывание земли из цветочных горшков… говоря по правде, Пушок — чрезмерно шкодливый молодой кот, с которым иногда нет никакого слада).       Для начала Пушок с Дружком облизали друг друга от ошейников до яиц. Затем выдумали новую забаву — сперва просто тёрлись членом о член: длинный и широкий ствол, тёмно-багряный от прилившей крови, рядом с тонким и коротковатым, розовым, как фуксия, тоже раскалённым и твёрдым. Потом миниатюрная острая головка пениса омеги, будто буж, аккуратно погрузилась в широкое отверстие уретры члена альфы, текущее прозрачной смазкой. Острый кончик медленно скользил внутрь, погружаясь до колечка едва заметных мелких шипов, и тут же убирался наружу, вытягивая за собой вязкую нить естественной смазки, чтобы снова с влажным чмоканьем нырнуть обратно, и опять: до тех пор пока, наконец, скольжение острой головки возбуждённого омежьего пениса вдоль внутренних стенок мочеиспускательного канала альфы не заставило мошонку Пушка сжаться, а член — толчками выплеснуть то скромное, по сравнению с альфами, количество семени, что он был способен произвести.       Затем настала очередь омеги помочь другу кончить. Пушок прижался грудью к примятым цветам, прогибаясь в позвоночнике, высоко поднял зад, но альфа неожиданно ухватил его за талию и, уложив на спину («Давай по-человечьи? Я видел в одном журнале...»), устроился сверху. Пушок никогда раньше не делал это таким способом — мордочкой к мордочке — и понятия не имел, что так это, судя по всему, происходит между людьми. Хозяин моментально выставлял его за французское окно в сад, стоило человечьим персонажам на экране телевизора взяться за руки или начать смешно прижиматься друг к другу ртами.       Пушок совсем сомлел от того, как Дружок жарко и щекотно пыхтел ему в ухо, постанывал, поскуливал, шумно радовался, что коготки у его омеги-котика только спереди, а сзади — беззащитная дырочка между нежных половинок, которую его огромному члену полюбилось трахать. От таких слов маленький колкий пенис жадного до похвалы омеги тут же снова встал торчком, и Пушку даже не пришлось теребить себя, чтобы через несколько минут сладкого тугого напряжения в яйцах, забрызгать струйками семени руно своей белой «манишки».       В пылу спаривания они совсем забылись, поэтому Пушок едва заметил во время «сцепки» появившиеся будто из ниоткуда в поле его зрения и остановившиеся прямо перед его носом начищенные ботинки Хозяина. О, если бы не жар эструса, полыхающий внутри, Пушку стало бы ужасно стыдно! А так он только из последних сил заплетающимся от наслаждения языком с трудом промурлыкал, чтобы Хозяин не сердился, что Дружок очень-очень хороший и делает ему очень-очень хорошо.       Сэр Хозяин молча блеснул на Пушка линзами своих строгих очков и следующие несколько минут провёл, переругиваясь с призванным садовником: во-первых, он недоволен тем, что его прекрасная клумба с композицией из роз, анютиных глазок и алтей разорена; а во-вторых — тем, что на территории его сада почему-то шатается шелудивый пёс… Тут Дружок, слушавший вполуха, немного отвлёкся от Пушка и оскорблённо зарычал. Пушок тоже возразил мяуканьем в том смысле, что его Дружок отнюдь не шелудивый, а напротив: красивый кобель в самом расцвете привлекательности альфы!       В любом случае, как бы Хозяин и садовник ни стыдили их, Дружок продолжал тесно прижиматься бёдрами к заду Пушка, а Пушок — скрещивать лодыжки на его пояснице. На этом этапе проникновения с узлом их совокупление невозможно прекратить: технически нельзя растащить их в стороны, не повредив при этом интимные части обоих, хоть садовник и предложил сэру Хозяину в качестве варианта окатить парочку холодной водой из шланга для цветочного полива. Но вместо этого Хозяин только велел садовнику заглянуть в соседние коттеджи и справиться, не сбежал ли у кого питомец, пёс золотистой масти в синем кожаном ошейнике с металлическими заклёпками.       Через некоторое время в поле зрения Дружка появились красные туфельки на высоких каблучках. Дружок виновато заскулил и завилял хвостом: ведь башмачки эти принадлежали его Хозяйке. Но Пушка при этом стиснул в объятиях ещё сильнее. Тот ждал, что Хозяйка Дружка тоже начнёт ругаться на них, после чего Хозяева начнут ругаться друг с другом, конечно… Но леди в красных башмачках только рассмеялась, а затем предложила сэру Хозяину пойти выпить по чашечке чая и «дать бедняжкам немного прайвеси».       Невероятно, но Хозяин послушно направился вслед за ней, будто барашек из детского стишка за пастушкой Мэри.       — Пойдём, покажу тебе дом. Надеюсь, его наши питомцы не разнесли. Понятия не имел, что это твой пёс, Мэган! — слышался удаляющийся голос.       — Судьба, не иначе. Добрый рок. Мы совсем недавно вернулись в Англию. Как быстро растут чужие котята... Как там имя твоего любимца, напомни: Кудряшка?..       Пушок прикрыл глаза и весь сосредоточился на том, чтобы получить удовольствие от пульсирующей венами штуки Дружка внутри: ведь не исключено, что в последний раз! Пока длилась сцепка, он наслаждался ароматом цветов, которые они измяли, валяя друг друга по клумбе, и тем, как Дружок нежно вылизывает своим горячим языком ему плечи и шею (аккуратно, стараясь не задеть клыками новенький нарядный ошейничек, на этот раз с пышным капроновым бантом и стразами). Потом альфа нежно и тщательно зализал омеге под хвостиком, после чего они понежились в объятиях друг друга ещё немножко.       Когда прятаться в теплице стало невозможно — хозяева-то, верно, совсем рассержены — они отправились в дом, где их люди настолько были поглощены беседой, что поначалу не заметили виновато мнущуюся в дверях гостиной парочку петов.       — Явились! Только погляди на них, Мэгги, — тон Хозяина, впрочем, не столь едок, как зачастую.       Дружок, ничуть не смущённый репликой, уселся у стула своей хозяйки. Она потрепала его по голове, смахнула травинки и веточки, отряхнула салфеткой песок с шерсти на его груди, поправила ошейник. Похоже, не строгая. Пушок маленькими шажками подошёл ближе и неуверенно опустился на колени рядом с Дружком, ткнулся лбом в его плечо.       Хозяйка подняла руку, и Пушок поначалу зажмурил глаза от страха, но она только погладила его по макушке, сбрасывая цветочные лепестки с его головы:       — Кто хороший котик?       Его Хозяин, услышав это, фыркнул, и Пушок стыдливо опустил ушки: похвала незаслуженная, он прекрасно и сам это знал.       — Хороший котик! — повторила Хозяйка Дружка упрямо, бросив строгий взгляд на Хозяина. Никто раньше не позволял себе так глядеть на него! (Вдобавок Пушок никогда не видел, чтобы Хозяин кротко вёл себя, как сейчас с Хозяйкой Дружка. С чего бы это?..) — И красивый.       — В прошлом сезоне мы взяли кубок графства за экстерьер, — сэр Хозяин всё же не удержался от того, чтобы похвалиться: — То есть за наши янтарные глазищи, кудряшки-завитушки, роскошный серебряный хвост и всё прочее. Приз на ежегодной выставке питомцев. Вон он на каминной полке.       Хозяин им горд! Счастливый Пушок тут же расправил плечи, выпятил грудь, поднял подбородок, под которым леди Хозяйка тут же его пощекотала.       — А у Дружка есть медаль за спасение утопающего, — парировала она как бы между делом.       «Чёрт, нечестно!» — Но Пушок всё же не смог не восхититься: Дружок словно герой тех глупейших книжек из серии ЖЗП про жизнь замечательных псовых… Пушок не то чтобы часто их листал!       — Тебе нравится дружить с моим питомцем? — прервала его мысли леди Хозяйка, почесав Пушка за ухом (а тот и рад тарахтеть-мурлычить).       Ещё бы, конечно, разумеется! Ему очень понравилось играть с Дружком! Он бы и дальше хотел с ним дружиться… Дружить то есть!       — Значит, решено. Тем более что мы, оказывается, соседи: живём на одной улице. Можешь приходить к Дружку в гости в любое время.       Чудесно! А ещё чудеснее, что Хозяин с ней согласился. Удивительное единодушие.       — Мы с Мэгги давно знаем друг друга, — рассказал сэр Хозяин позже Пушку, — учились вместе в Кембриджа. После начинали работать в одном министерстве, — (Может быть, он и леди Хозяйка были парой тогда? Бывает же и у людей прекрасное время эструса, когда их тянет друг к другу! Даже у таких сдержанных, бесстрастных людей, как сэр Хозяин...) — Я и не знал, что она тоже недавно вернулась из-за рубежа. Кстати, Мэган приглашает нас в загородную усадьбу на уик-энд, планируется охота на диких голубей. Там озеро и настоящий лес, тебе и Дружку найдётся где порезвиться…

***

      Сэр Хозяин (с Пушком — в летнем наряде из последнего каталога Harrods, страницы товаров для питомцев), как и было условлено, заехали на «Ройсе» за леди Хозяйкой. Сопровождавший её Дружок — дивно выглядящий в летнем костюме (те же страницы каталога, тот же преппи стиль, но более небрежный, чем у утончённого омеги), галантно открыл перед ней дверцу авто и помог сесть в салон впереди. Затем Дружок занял место рядом с Пушком на заднем сидении: на первый взгляд — два идеальных образца домашних любимцев, в беже и хаки. Хоть сейчас на выставку. Только избавиться от пышного лилового шёлкового банта, что кот нацепил на хвост. Он питает слабость к украшению своего и без того роскошного хвоста такими вот глупыми бантами («Они не глупые!» — «Ладно, будем считать, это Sprezzatura»), не сочетающимися ни с чем.       Хозяева весь путь переговаривались, пикировались, флиртовали; люди, в отличие от их питомцев, не могут просто упасть в ближайшую клумбу, даже если по-настоящему нравятся друг другу: они, бедняжки, вынуждены природой долго разговаривать, чтобы разобраться, без подсказки феромонов, подходят ли друг другу для гнездования.       Болтали люди в том числе и о своих домашних любимцах. Не исключено, что хозяева в какой-то мере считали это соревнованием: чей питомец лучше?       — Знаешь, Дружок часто по вечерам встречает меня на пути из министерства. С ним мне не страшно, например, если автомобиль заглохнет в какой-нибудь в глуши…       — Да уж, в этом плане на Пушка лучше не рассчитывать, — пришлось признать сэру Хозяину. Нашлись и возражения: — Но, дорогая моя Мэгги, по-моему, встречать тебя с работы и защищать должен твой жених, муж… бойфренд… в крайнем случае, любовник. — (здесь Леди Хозяйка со смешком уточнила, должны ли вышеперечисленные встречать её всей оравой сразу или в порядке очерёдности). — Давай синхронизируем наши рабочие графики? Работаем и живём ведь в двух шагах друг от друга. Меня не затруднит тебя подвозить, как в старые добрые. А Дружок пусть, например, следит за тем, чтобы Пушка не обижали на прогулке… Впрочем, слыхал я, вы уж простите, Дружок, что из голден-ретриверов охранники посредственные. Но не вижу смысла придираться: от Пушка, честно говоря, пользы ещё меньше.       — Неправда, — протестующе прошептал Пушок себе под нос, надеясь, что услышат только чуткие собачьи уши рядом. — У меня почерк красивый…а ещё я и на пишущей машинке умею печатать. И вышивать!       Пушок и правда, можно сказать, служит неофициальным личным секретарём сэра Хозяина, под диктовку печатая его письма, разбирая его корреспонденцию, приходящую на дом, отвечая на телефонные звонки (отпуск лишь на время эструса). Кот он вполне учёный.       Пушок устроил голову на плечо Дружка и тихонько промурлыкал ему: у них будет самый лучший уик-энд…       — Кажется, наш котёнок отчаянно влюбился, — Хозяева, переглянувшись, улыбнулись на их отражение в зеркальце над лобовым стеклом.       Ха-ха-ха, классика. Влюбляться могут только люди, это всем известно. Смешная шутка.       Но тут Дружок прошептал в кошачье ухо: «Всё в порядке. Потому что я тоже влюблён в тебя».       И Пушку стало не так обидно.       — Это только на время эструса, — уверенно заявил сэр Хозяин леди Хозяйке, — после им и на пушечный выстрел подойти друг к другу не захочется: кот и пёс всё-таки. Это всё несколько эксцентрично, полагаю.       У Пушка защипало в глазах, он отвернул мордочку в сторону от Дружка, горло перехватило. Он перестал мурлыкать и только тянул когтями себя за рукав, портя ткань пиджака, за что ему позже наверняка опять влетит, капризному неблагодарному коту, которого и самому снисходительному хозяину или доброй хозяйке время от времени случается шлёпать газетой за проделки и проказы. И за те несправедливые и жестокие слова, которые он, судя по всему, обязательно скажет (разве сэр Хозяин когда-нибудь ошибался?) верному Дружку, когда эструс закончится.       Пушок был глубоко и самозабвенно несчастлив и зол целую минуту, а то и полторы: до тех пор, пока Дружок не придумал слизать медленно ползущую по его щеке крупную слезу, насмешив и помешав его упрямым попыткам всё равно выглядеть оскорблённым людьми в лучших чувствах, трагическим и печальным. Но разве получится, если тебя тепло и крепко обнимает такой славный пёс, как Дружок, называет жарким шёпотом своим солнышком и зайчиком, звёздочкой и рыбкой... Сентиментальная чушь собачья, как ни посуди. Но сердце всё равно почему-то радостно трепещет глупой пичужкой.      

***

___________ Примечания: ⤳ Э́струс (от греч. οἶστρος «страсть, неистовство, ярость») — эстра́льный цикл или гон/те́чка у млекопитающих. ⤳ Privacy — (англ.) приватность, невмешательство в частную жизнь. ⤳ Sprezzatura — (ит.) лёгкость, беззаботность, непринуждённость. ⤳ Надеюсь, в конце отсылки к мему Нahaha, classic... и мему This is fine... в репликах Пушка и Дружка не прошли мимо вас xD ⤳ Таймлайн/сеттинг: начало или середина 1950-х, сэр Хозяин служил в дипломатическом корпусе (а Пушок посещал занятия в каком-нибудь местном филиале Британского Колледжа Благовоспитанных Питомцев им. доктора Дж. Дулиттла и славился лучшим почерком в классе и талантом переводить с древне-кошачьего [Catus Lingua] на английский), в какой-нибудь банановой республике/колонии; уехал оттуда, когда там начались пертурбации в связи с нестабильностью в регионе, вернулся в Англию, где работал бы в МИДе, например, а Пушок там же стажировался в качестве одного из младших ассистентов/секретарей Королевского мышелова. ⤳ Породы главгероев: Дружок — антро голден-ретривер (красивая и крупная охотничья порода, хорошие компаньоны, отличаются дружелюбием и добродушием, сообразительны, легко идут на контакт, активны, фотогеничны = поэтому стали звёздами фильмов (а в 21 веке — соцсетей), легко дрессируются, не агрессивны, сообразительны и активны). Пушок — антро корниш-рекс (изысканная порода кошек, со специфичным фенотипом/экстерьером: экстремально короткошёрстная, при чем подшёрсток завит в плотную волну, напоминающую текстурой мягкий каракуль. Исключительно домашние, с мягким характером, выразительными глазами, удлинённым профилем, высоким интеллектом. Не очень больших габаритов, изящные и гибкие. Самцы — с однотонной шёрсткой. Виляют хвостом при виде хозяина, как собаки; поддаются дрессировке, любопытны); или, мб, селкирк-рекс (хаотичные разнонаправленные завитки, могут быть длинношёрстными, волнистые даже усы, характер сравним с собачьим по преданности. Игривы, но ненавязчивы. Могут быть средних и крупных габаритов.