Liebe mich deutsch

Мин Соре пятнадцать лет и она навсегда и безвозвратно влюблена в друга своего старшего брата, который в ее глазах уже совсем взрослый двадцатилетний парень с яркой харизмой, холодной рассудительностью и очень добрым сердцем. Каждый его приход к ним в гости она выбиралась из своей комнаты, наряженная в самые лучшие платья, которые надевала только по праздникам, накрашенная самой дорогой косметикой из маминого туалетного столика и с максимально гордо поднятой головой делающая вид, что ей очень надо находиться именно в той же комнате, где проводят своё время парни. Она рисовала в скетче, смотрела совершенно несмотрибельную передачу про больницы, готовила выпечку, рецепт которой отточила за предыдущую ночь, отправив не одну попытку в мусорное ведро, и слушала. Впитывала, как самая верная губка у мамы на кухне, абсолютно все, что говорил Намджун. Его разговоры об универе и юрфаке, обсуждения машин, новых технологиях и литературы античных времён. За последнее Сора зацепилась, как за спасательный круг. Кима интересовали слишком взрослые, далекие от юных девичьих мечт темы, которые не давали и шанса даже начать разговор. Однако литература, которой она не слишком сильно увлекалась, но в школе все равно имела по ней оценку пять, казалась вполне себе хорошим вариантом объединения их общих интересов. Именно поэтому однажды подловив момент, когда брат отойдёт в уборную, Сора все-таки решила взять все в свои руки и заговорить с Кимом, поборов паническое волнение и кое-как справившись с дрожащим голосом. — Джун, а тебе какая больше литература нравится? Я люблю зарубежную классику, в особенности Ремарка. — А больше нравится Эрих или Мария? — вопрос Намджуна застал девушку немного врасплох. Потому что ни того, ни другого имени она прежде никогда не слышала. Может быть, только поверхностно, но запоминать этого точно не приходилось. — Мария. Такая утонченная женщина, не оставляет равнодушным никого, я уверена, — Намджун неожиданно расхохотался, чем заставил Сору вздрогнуть, а ее ладони запотеть с новой силой. Она, честное слово, не понимала, что сказала не так, поэтому мысленно проклинала свою неосведомленность и тупую задумку хоть как-то привлечь мужское внимание. — Это все один человек. Эрих Мария Ремарк. Старая шутка, не думал, что ты попадёшься, — Ким лишь снисходительно блеснул своими милыми ямочками на щеках, как это обычно делают родители, смотря на играющее в учителя маленькое чадо, и сделал вид, будто только что не стал свидетелем величайшего позора века.— У него довольно серьёзные произведения. А ты можешь почитать сказки Макса Фрая. Я в твоём возрасте их просто обожал. Больно по девчачьему сердцу ударил смысл его слов, заставив на миг забыть даже о своём фиаско. Намджун не воспринимал ее всерьёз, видел только ребёнка, который ещё читает сказки. Он не давал девушке ни малейшего шанса понравиться ему. И это ещё тяжелее переживалось. Сора хотела расплакаться прямо перед ним, но с огромным трудом все-таки сдерживала эмоции, пока, к счастью, ситуацию не спас так вовремя вернувшийся брат. — Сора, ты чего такая красная? Заболела что ли? — Юнги приложил свою ладонь ко лбу сестры и с самым проницательным взглядом попытался увидеть и понять в ее глазах, что же все-таки случилось за время его отсутствия, потому что в раннее упомянутую болезнь он сам не поверил. — Сделай нам чай с бутербродами, хорошо? А то мы с утра ничего не ели. Сора уже в тысячный раз благодарила всех известных и неизвестных ей богов за такого прекрасного и понимающего человека как Юнги. Она, не раздумывая, быстрее отправилась на кухню, исполняя просьбу, пока парни продолжали болтать. Девушка настолько сильно погрязла в своих раздумьях, преисполняясь стыдом и абсолютно неправильным самобичеванием, что совершенно не замечала, как с нее не сводил теперь своих внимательных глаз Намджун. Даже когда он начал собираться уходить, а брат с сестрой неполным семейством провожали его у дверей, Ким смотрел на Сору, попутно договариваясь о чем-то с другом, пока она взглядом не могла оторваться от пола, боясь поднять глаза на Намджуна и надеясь о том, что скоро эта давящая атмосфера рассеется с его уходом. Какую же крайнюю степень изумления и явного неверия в происходящее Соре довелось испытать, когда она помахала парню на прощание, а он осторожно перехватил ее, казавшуюся такой маленькой в его руках, ладонь, поднёс к своим губам и, едва коснувшись ими нежной кожи, тихо проговорил, заглядывая в широко распахнутые глаза напротив: — Auf Wiedersehen schöne Dame*.