Прага: Спри

      Воспитывать ребенка сложно. Еще сложнее воспитывать двенадцатилетнюю девочку с вполне сформировавшимся характером, принципами и понятиями. В свой двадцать один год Прага это поняла с ясностью, достойной учебника по воспитанию детей.       – Бруклин! – "не повышать голос на ребенка" – советуют специалисты. Прага старалась. Правда. Но иногда эта маленькая проныра умеет настолько вывести из себя, что сопротивляться не хватало сил.       – Я лучше проведу лето с Тони, чем с тобой! – Бруклин по-детски показала язык, развернулась и ушла. Вот так просто, нелогично и импульсивно.       Прага вздохнула, сжав ладони так, что суставы захрустели. Да к черту! Пожалуйста, первым же рейсом! Прага устала. Девушка схватила телефон со стола и гневно набрала номер своего товарища по несчастью, хотя тому и повезло больше. Ведь к нему Бруклин всегда, с первого гребанного дня их с ним знакомства, относилась гораздо уважительнее, всегда прислушивалась к его мнению, редко спорила и пререкалась.       – Забирай эту засранку к себе, я больше не вынесу! – Прага сжала в руках телефон так крепко, что рисковала сломать новороченный гаджет "StarkTech". Ну и плевать! Лишь бы ее оставили в покое, перестали донимать истериками и дали наконец спокойно заняться собой. – Она мне прямо заявила, что лучше проведет лето в твоей компании, чем со мной!       – Ребекка, – мужчина на том конце провода вздохнул. Лицо Праги заметно расслабилось от голоса Тони, однако злость все еще несчадно кололола где-то под ребрами. Ребекка. Так называл ее только Тони. Точнее, только ему это было дозволено. – Что случилось, принцесса?       Что случилось? Ну, начнем по порядку.       После долгих пререканий и споров на тему того, что школу надо посещать чаще, что дисциплина очень полезная штука для жизни, что бессистемным поглощением университетских учебников по физике нельзя достичь действительно экспертного уровня, что вообще Бруклин двенадцать и в ее годы надо интересоваться мальчиками, косметикой и прочей чепухой, Прага, откровенно говоря, распсиховалась. Да так, что предметы вокруг нее поднялись в воздух и стали хаотично вращаться по комнате, поддерживаемые золотистой магией. Она кричала. Не помнила, что конкретно, но в конце концов заявила, что отправит Бруклин в исправительный лагерь для трудных подростков, где ее наконец научат жить по понятиям.       Конечно, должного эффекта такая тирада не заимела, так что Прага встретила лишь ответный крик и всякие яростные изречения в свой адрес, вроде: "Мне надоели твои нотации (да-да, Бруклин имела довольно широкий словарный запас литературных выражений, да-да, в двенадцать лет, да-да, этот ребенок чертов малолетний гений), сама поедешь в свой лагерь..." и т.д., и т.п. Дальше следовали оды Тони Старку, который видит ее потенциал и не душит его, ну и в конце концов, Прага получила в лицо то, что получила.       – Короче, все как всегда: Прага плохая, брюзжащая убивца потенциала вундеркинда, а Старк лапочка, прекрасный человек и гениальный акционер. Под последним, я думаю, она имела в виду тот вклад, который ты вносишь в развитие науки, когда даешь ковыряться в своих гаджетах! – последнее предложение Прага произносила с притворным воздыханием перед талантами Старка, состроив гримасу полного поклонения его уму. – Короче, забирай ее и езжайте на свои гиковские фестивали!       Мужчина хмыкнул. Прага буквально видела, как он улыбается от такого бальзамчика на его душу, запускает руку в волосы и пропускает темные пряди сквозь пальцы. Потом, конечно же, задумчиво трет бороду, изображая на лице муки изысканий правильных слов. И наконец:       – Вам обеим стоит остыть и поговорить, – ну а теперь, он пожал плечами. Спасибочки! Целую, обнимаю, никогда больше не позвоню ради утешения.       – Старк! Может ты сам с ней поговоришь, воспитатель хренов?! – Прага со злостью сбросила вызов и, подкинув устройство в воздух, раскрошила его всполохами магии. Стало ли легче? Ну может чуток и ненадолго.       На что она рассчитывала? Да хотя бы на банальное: "Выдохни. Я разберусь." За что?! Ну за что, матушка природа, ты послала ей двух несносных людей, которых Прага одновременно и любила буквально щенячьей любовью, но они порой так трепали ей нервы, что хотелось обратиться в волка, сбежать в лес и жрать оленей.       Нужен был воздух. Срочно хотелось вдохнуть влажный воздух Ваканды и вновь обрести контроль над чувствами и мыслями. Прага вышла на улицу, конечно, не забыв громко хлопнуть дверью, и сделала долгожданный вдох. Вдох, выдох. Спокойно, Прага, у ребенка тяжелый подростковый период: перестраивается гормональная система, наваливают эмоции, с которым Бруклин пока не знает, как справляться, она не контролирует то, что говорит. Но как же Прага устала!       Прага оглянулась вокруг: зеленые деревья, пышущие жизнью, маленькие ручейки воды, пронизывающие всю Ваканду словно сосуды, птицы, парящие в небе и наблюдающие за людской суматохой. Да, пусть Прага сменила источник энергии на золотистый поток силы камня Разума, но природа все еще поддерживала ее. Не обиделась, не затаила злости, а все еще была той опорой, на которую всегда можно положиться.       – Прага, все в порядке? – тоненький голос с нотками искреннего беспокойства тронули острый слух ведьмы. Прага нервно оглянулась и увидела Саманту, нерешительно идущую в ее сторону. Сэмми, которую все так здесь называли, мягко, с осторожностью положила ладонь на предплечье Праги. Ведьма невидящем взглядом оглядела этот жест, резко отодвигаясь. Не хватало еще, чтобы кто-то лез в ее голову.       Саманта виновато потупилась и убрала руки за спину.       Способности Саманты действительно были уникальны: она могла считывать эмоции людей через прикосновения. Ходили даже слухи, что она могла улавливать обрывки мыслей человека, однако сама телепатка такие таланты отрицала. Саманта научила Прагу парочке приемов по считывнию эмоций, ведьма даже однажды протестировала методы на Тони, однако полученные данные оказались настолько сумбурными, что девушка решила оставить тренировки до лучших времен. Все-таки эмоции, особенно намеренно скрываемые человеком, – слишком личное.       – Порядок, – Прага нервно дернула плечом, что даже без телепатических способностей можно было понять, что ведьма лжет.       – Бруклин опять не слушается? – черт, Саманта, замолчи и иди уже, куда шла.       Прага вздохнула и выдавила из себя подобие улыбки. Без лишних слов она ушла, не желая разговаривать о ее семейных проблемах с почти незнакомым человеком.       По радостному визгу Бруклин, Прага поняла, что либо ей пришел очередной подарок от Старка, либо явился Санта Клаус. Да, эти вещи имели примерно одинаковую значимость в голове девочки.       Прага застыла прямо на пороге, когда ее взгляд наткнулся на знакомую фигуру, кружащую Бруклин на руках. Ведьма оглядела вошедшего с ног до головы с каменным лицом и, развернувшись на пятке, ушла в свою комнату.       Тони Старку не нужно было приглашение, чтобы войти. Поэтому он без стука зашел в маленькую комнату, принося с собой запах теплого вакандского вечера и дорогого мужского одеколона. Прага вздохнула, но скорее для того, чтобы затолкать этот аромат как можно глубже в легкие.       – Бекки, – Тони улыбнулся своей фирменной улыбкой, очаровывавшей девушек безотказно, однако на Прагу такие дешевые приемы не действовали.       – Соберите вещи сами, – она сказала это даже слишком жестко, сама от себя такого не ожидая. Обида скреблась где-то внутри, нашептывая своим мерзким голосочком, что говорить, да пообиднее, да чтобы задеть прям за живое. А самое неприятное для Тони Старка всегда было безразличие.       Но Железный человек прекрасно знал, что все эти гримасы – напускное. Что Праге плевать ровно настолько, что коэффициент безразличия к его персоне сводится к нулю. Его губы дернулись в кривой усмешке, даже какой-то виноватой, ведь знал, что обидел ведьму.       Понял это ровно в тот момент, когда послышался предсмертный гудок телефона Праги. Он пытался набрать абонента вновь и вновь, но Пятница ясно дала понять: вне зоны доступа. Тогда он мысленно обругал самого себя матом, послал и вдобавок хлопнул ладонью себя по лицу. Да так сильно, что пришлось растирать ушибленное место. Решение принял незамедлительно: влез в костюм, перевел все питание на реактивные двигатели и направился в Ваканду. Ведь именно так Старк поступал всегда: решительно, незамедлительно и в какой-то степени по-максималистски.       – Брукс у нас несносная, – мда, пятерка тебе Тони за находчивость. Прага вздернула бровь в выражении типа: "Ты совсем дурак?", скрестив руки на груди. – Прости, принцесса, я был не прав.       Победа! Тони Старк сдал оружие и признал свою вину. Ну прямо седьмое чудо света! Прагу это заметно развеселило, и бесенята заплясали в ее зеленых с золотыми отблесками глазах. Она грациозно встала и неспеша подошла к мужчине. Ладонь Праги похлопала плечо Старка в одобрительном жесте.       Тони ухмыльнулся. Он поддел подбородок девушки, заставив взглянуть себе прямо в глаза. Они стояли так долго. Рассматривали лица друг друга. Очень внимательно, стараясь заприметить любую деталь, которая изменилась со времени их последнего личного разговора месяц назад. Ровно месяц они не видели друг друга, именно поэтому сейчас так жадно вглядывались.       – Ты стала красивее, – наконец выдохнул Тони. Его дыхание скользнуло по щеке девушке, задев мочку уха. Прага едва заметно улыбнулась, неосознанно приблизившись к лицу Тони.       – Бессовестный подхалим, – Прага покачала головой.       – Не скромничай, – кончик его носа коснулся ее лба. Мужчина вдохнул запах Праги, с удовлетворением отмечая, что она пользовалась все теми же духами, что он подарил ей год назад перед их с Бруклин переездом в Ваканду.       Почувствовав шершавость ладони Тони на своей щеке, Прага сильнее прижалась к его руке и потерлась о теплую кожу. Как же приятно. И все обиды, все гневные мысли улетучелись из ее головы, когда она прижалась к телу мужчины так, что теперь ощущала жар, исходящий от него.       Тони провел носом по ее щеке, приятно щекоча девичью кожу. Когда наконец их губы оказались на одном уровне, они оба замялись. До сих пор странно, до сих пор непонятно. Как? Почему? Когда? Да никто не знал. Их первый поцелуй произошел так естественно. Он настолько органично вписался в их отношения, что казалось, иначе и быть не могло. Другого итога и не подразумевалось, ведь они стали настолько близки ментально, что даже Стив за время их с Прагой романа не узнал девушку настолько, насколько теперь знал ее Тони Старк.       – Я скучал, – Тони мягко прикоснулся к губам Праги своими, ощущая приятную негу, распространяющуюся по его телу. Он чувствовал, как девушка улыбнулась и обвила руками его шею, притянув еще ближе к себе. Ее язычок игриво коснулся уголка его губ, прошелся по сухой коже и протолкнувшись, встретился с его собственным.       Их поцелуй нельзя было назвать страстным или неистовым. Он был нежным, скорее изучающим. Они сминали губы друг друга осторожно, без спешки, будто время замерло и все вокруг них остановилось. Ладони Тони скользили по спине Праги, задевая края свободной футболки. Одежда не мешала им обоим. Они не хотели зайти дальше поцелуя, им важно было только чувствовать друг друга рядом, каждую секунду убеждаясь в реальности происходящего.       Для Тони подобный опыт казался чем-то новым, неизведанным. Ни с какой девушкой он не общался на таком уровне, никому так не доверял, никого не хотел ощущать всем телом, душой и разумом. Прага, определенно точно, не была для него объектом для удовлетворения потребностей. Да, она была несомненно сексуальной, даже чертовски. Но Тони хотел познавать Прагу постепенно, каждый раз углубляясь в нее, исследуя ее буквально до каждой клеточки.       Ее губы оказались мягкими. В первый раз Тони даже показалось, что он ощущает едва уловимый вкус чего-то сладкого. Ее язык был влажным, чувственным, очень поддатливым и мягким. Несмотря на закрытую одежду, она была для него распахнута, как раскрытая книга. Тони безошибочно улавливал даже малейшие изменения в эмоциях девушки, жадно ловил взглядом каждое ее движение, каждый изгиб ее красивого тела.       Он понял, что за время их совместной работы, даже на шаг не приблизился к глубине Праги. Ее внутренний мир был богат мыслями, доводами, чувствами и желаниями. И ему хотелось узнавать ее еще и еще.       Когда воздух в легких кончился, они отстранились друг от друга ровно на то минимальное расстояние, которого бы хватило для быстрого глотка воздуха. И их губы снова сошлись в поцелуе, что был так желанен им обоим.