Так правильно...

      Кёко невероятно идёт это тёмное красное платье, завязывающееся на шее бантом. Она просто божественно красива и Рен не может отвести от неё взгляда, постоянно цепляясь за этот манящий бантик. Он чуть ли не просит мужчину развязать его, дёрнуть за края и каких только усилий Рену стоит держать руки при себе.       Но приём, на который они были приглашены по случаю окончания съёмок, всё же подходит к концу и Рен, чувствуя опасность момента, спорит сам с собой, говоря, что нехорошо девушке разгуливать в таком платье одной поздно ночью. Но противостоит себе же, что не выдержит, если останется наедине с ней, когда она будет в этом платье.       Выход из ситуации приходит сам собой. Они вместе покидают шумный зал, выходя на улицу. Девушка едва заметно вздрагивает от холодного ветра и Рен, хваля всех богов, что его выдержка пока держится, накидывает ей на плечи пиджак.       Кёко благодарит и радуется, что её семпай такой внимательный. На улице холодно, а от тяжёлого мужского пиджака становится тепло, так что румянец сам наползает на лицо. От ткани слегка отдаёт мужским парфюмом, приятно щекочущим нос. Размеры пиджака позволяют полностью запахнуть его, укрывая Кёко от плеч аж до середины бедра. Странная картина — мужской пиджак из-под которого выглядывает дизайнерское платье. Смешинка вырывается сама собой, стоит лишь представить себе этот вид со стороны.       Рен наблюдает за Кёко и изнывает от желания. От желания оказаться на месте этого пиджака, чтобы так же обнимать её, согревать, касаться. Он радуется, что не видно этого бантика на шее, держащего всё платье, что смущает его мысли, но Кёко в его одежде выглядит слишком… привлекательно для него.       Проскальзывает мимолётная мысль, что Кёко уже не школьница, что ей уже двадцать и она должна узнать о его чувствах. Разум кричит об опасности, что он не сдержится, что Куон не умеет быть нежен, но Рен думает, что пусть идёт всё к чёрту, пора ослабить цепи…       Кёко, увлечённая какой-то своей мыслью, улыбается, не замечая изменений со стороны мужчины. Тот, сокращая и без того малое расстояние, оказывается почти вплотную к девушке.       Руки «в замке» за спиной Кёко не дают ей и шанса на побег. Кажется, она и не может сбежать, растерянно всматриваясь в тёмные, почти чёрные мужские глаза.       Фонари у входа в здание едва доносят до них свой свет, но причудливый отблеск на лице напротив искажает черты, отбрасывая почти незаметную тень.       Рен всматривается в её лицо, запоминая каждую чёрточку, каждую ресничку, стараясь запечатлеть её такой, какая она сейчас, пока он ничего не сделал. Ничего противозаконного. Так ведь он тогда ответил Яширо?       Не важно… сейчас неважно. Он наклоняется к ней, замирая в сантиметре от желанных губ и моля её, чтобы она его оттолкнула, но буквально в следующую секунду едва ли не умоляя, чтобы позволила остаться. Он раздирается между желанием и рассудком, который спешит отключиться, словно ему не почти двадцать пять, а пятнадцать и это его первый поцелуй.       Но сам меланхолично поправляет себя, что с ней каждый поцелуй — первый, не смотря на то, что они уже были…       Но это не те и не то. Сейчас он хочет большего и надеется найти такой же отклик в Кёко. Она совсем красная, он не видит этого, но ощущает буквально кожей. Дыхание смешивается, вылетая бледным облачком и невозможно понять где чей вдох и где чей выдох.       Она смотрит в его глаза, опускается ниже, останавливается на губах, машинально облизывается. Он ловит этот жест, этот едва понятный сигнал к действию.       Руки смещаются с лопаток, поглаживая спину, останавливаются на поясе, не спеша продолжить путешествие дальше. Кёко, автоматически уперев руки в грудь мужчины, когда он загнал её в кольцо рук, убирает преграду, скользя кончиками пальцев вверх, оглаживая ключицы, проступающие сквозь рубашку.       Рена словно током ударяет от каждого прикосновения её прохладных пальцев к коже, закрытой рубашкой, но она не мешает чувствовать робкие плавные касания и он не спешит брать инициативу, боясь спугнуть эту смелость, этот порыв от Кёко.       Наконец пальцы девушки останавливаются на шее мужчины, приподнимая волосы, сцепляются вместе, захватив случайную прядку и потянув на себя. Рен едва видимо прищуривается от неприятного ощущения и Кёко исправляется, ласково приглаживая растрёпанную причёску.       Рен улыбается. Да что там, он смеяться хочет от переполняющего его счастья и Кёко, даже не видя в этой полутьме, ощущает улыбку в его глазах.       Улыбается сама, непонятно от чего. Просто он улыбается и она улыбается. Это заразительно.       Ожидание выматывает, между их губами какие-то ничтожные пару сантиметров, но Рен всё ждёт, притянув Кёко вплотную и не пытаясь скрыть как сильно он желает её. Как сильно жаждет поцелуя. Девушка смущена, но сама не в силах терпеть это напряжение, это томление и сдаётся первой.       Едва ощутимо давит руками, вынуждая его склониться ниже и сама чуть привстаёт, касаясь его губами.       Роли влюблённых ей ещё не приходилось играть и она растерянно замирает, не зная, что делать дальше.       Рен, с каким-то невероятно детским восторгом, понимая, что торопиться не стоит, что она ещё маленькая-маленькая девочка, осторожно её целует, подавая пример.       Ласкает её, сжимая в объятьях, но устаёт стоять склонив голову. Небольшие каблуки даже не уменьшают их разницу в росте и он, на мгновение оторвавшись, высматривает лавочку в метре от них.       Снова целует её, ребячески улыбаясь, когда она охает от неожиданности, что он подхватил её.       На его руках она кажется совсем маленькой, он крепко прижимает её к себе, чтобы не уронить, а она всё также держит руки у него на шее, едва перебирая пальцами волосы.       Он отрывается от неё, а Кёко, словно только этого и ждала, утыкается ему в ключицу, приводя мурашки в движение одним только своим горячим дыханием. Он осторожно делает шаг вперёд, садится на лавочку, отпуская её себе на колени.       Её ноги свисают, но никто не обращает на это внимание. Кёко сильно смущена чтобы посмотреть на него, а Рен просто хочет продолжения, но не торопит её. Джентльмен.       Пиджак чуть сползает с плеч девушки и Рен поправляет его, всё ещё не отпуская Кёко. Она поднимает взгляд от его груди. Он видит в её глазах такую бесконечную нежность, смешанную с невероятным смущением и не может сдержать улыбки.       Он слишком счастлив, чтобы контролировать свои эмоции. Над клумбами, в паре метров от их места приземления, загораются фонари и теперь Кёко ясно видит выражение Рена. Он улыбается настолько счастливо, настолько ярко, что она не выдерживает и снова опускает глаза.       Думает с опозданием, что была полнейшей дурой, отказываясь от его любви, не понимая, как он смотрит на неё.       Правая рука соскальзывает с плеч, останавливается прямо над сердцем. Оно стучит, бешено-бешено, словно пытается преодолеть спринт.       Её стучит также быстро, что девушке кажется, будто от этого стука она оглохнет и вся округа услышит этот сумасшедший ритм.       Рен чуть склоняет голову, кладёт её на плечо Кёко и, продолжая одной рукой обнимать и придерживать её, кладёт вторую поверх маленькой ладошки девушки. Сжимает её, притягивает Кёко к себе, словно желая впечатать в себя, стать одним целым.       На улице прохладно, но сидеть вот так им жарко. Единый стук сердец бьёт по ушам, но на душе слишком спокойно, чтобы обращать на это внимание.       Хочется что-то сказать, нет, нужно что-то сказать, но слов нет.       Рен убирает голову и Кёко поднимает взгляд, но он только этого и ждёт. Отпуская её руку, позволяя ей чувствовать как бьётся его сердце, проводит кончиками пальцев по лицу, очерчивая контур, спускается на шею, проводит за пунцовым ушком, путается в длинных волосах, аккуратно уложенных, но растрёпанных от ветра. Притягивает к себе и осторожно целует в уголок губ, в нос, ловя улыбку в глазах, в щёки, в лоб, перед губами замирает.       Кёко расслабленная, разомлевшая, открывает прикрытые глаза и кожей ощущает этот испытующий взгляд. Он бросает ей вызов!       Он её молча спрашивает, сможет ли она повторить свой недавний подвиг.       Разгорается азарт и она приближается к нему, ловит его дыхание. Одно на двоих…       И продолжает его пытку.       Целует его в уголок губ, в другой, мягко прикасаясь губами, замирает у носа, хитро улыбается и мимолётно целует. Целует в глаза, заставляя их закрыть, замирает и осторожно целует в губы.       Руки Рена начинают жить своей жизнью, спускаясь ниже, чуть открывая пиджак и удобно устраиваясь на талии. Он слегка гладит её сквозь платье, вырывает рваных вздох и целует с новой силой.       Жадно, проводя языком, исследуя, приоткрывает губы, наклоняя голову для удобства. Сильнее сжимает руки на талии, ощущает как тянут за волосы, как она отвечает ему, копируя действия, разжигая страсть.       И всё так правильно, так приятно, что не нужно слов. Но есть кое-что, что ему просто необходимо сказать. Просто для правильности, для приличия, можно сказать.       С трудом отрывается, глотает воздух, смотрит в карие глаза, тоже тёмные, тоже ждущие и, на выдохе, легко говорит:       — Знаешь, как я тебя люблю?       — Знаю, — она отвечает с улыбкой, он улыбается тоже, снова оказывается притянут и ловит продолжение её фразы: — я тоже.       И всё так правильно и совсем не нужно слов. Новый головокружительный поцелуй заменяет их все…