Он добросовестно заблуждался

Все знают, как похорошела Москва при Сергее Семёновиче Собянине, но немногие замечают, как особенно прекрасна она ранним летним утром: лёгкий прохладный туман, не успевший стать смогом, пение птиц и шелест деревьев, ещё не заглушённые шумом транспорта. Не замечал этого и Алексей. Незаметно для себя он пришёл на трамвайную остановку... Трамвай! И снова всё напоминает о нём! "Да, наверное, прокатиться просто так, без цели, неплохая идея"— подумал Алексей, ещё не подозревая, насколько удачной окажется эта мысль. Он сел у окна и попытался сконцентрироваться на пейзаже. Однако молодой человек в строгом костюме, лёгкой сединой в каштановых волосах и аккуратной бородкой словно призрак застилал его взор. Алексей не понимал своих эмоций: этот молодой человек бесил его, определённо: как он посмел быть с ним, главным российским оппозиционером несогласным и правым в своём несогласии, как посмел он быть таким умным и одновременно простым, таким миролюбивым, в чём-то наивным и одновременно наглым, уверенным, непоколебимым и таким... Двери трамвая открылись, Максим, оплатив проезд, так же сел у окна, совершенно не заметив другого пассажира. Больше в салоне никого, кроме водительницы не было и внезапно чуть не выпрыгнувшее из груди сердце Алексея подсказало: лучшего момента быть не может. Он неслышно подошёл и сел рядом. — Сколько можно лгать, Кац? — А? Максим повернул голову и внезапно чуть ли не соприкоснулся носом с Алексеем. — Как ты сам ещё не устал от своей лжи? Тебе это нравится? Сердце гулко билось под самой шеей, дыхание участилось, боже, даже в штанах начало происходить что-то неладное. Он почувствовал, что всё его тело дрожит. А что же Максим? Его каменное лицо не выражало никаких эмоций. Ни единой морщинки не дрогнуло. Однако, разве Алексею нужен повод, чтобы зацепить? Это равнодушие только сильнее его завело! — Я не понимаю, о чём вы говорите, Алексей, но, скорее всего, вы добросовестно заблуждаетесь. Произнесённая абсолютно спокойно фраза словно обожгла изнутри. — Да, наверное, всё же ты прав... Оппозиция должна объединиться. — Я с радостью пойду вам навстречу. — Сойтись... Во мнении. — Совершенно верно... — Слиться воедино. — Алексей, с вами всё в порядке? Он просто не мог этого больше выдержать и всем телом навалился на Максима, прижал губы к его губам и устремил язык к глотке своего... Оппонента? Союзника? Или теперь он нечто большее? Максим сначала пробовал отпираться, но набухшая ширинка ясно дала понять: бойкотировать внезапный ураган чувств не получится и позволил Алексею то, что он так любит: быть главным, руководить процессом. Пусть хотя бы ненадолго он снова почувствует себя, как прежде. Что же будет потом? Ах, это совершенно неважно. Они подумают об этом на конечной остановке.