Напрасное ли это спасение?

Проснувшись утром, первое что я увидел - это вид спящего Аки без одежды, который не полностью накрылся одеялом. Его приоткрытые губы блестели на солнце, только-только появившемся в спальне. Не хотелось на работу, хотелось повторить все то, что мы делали с Аки вчера, как жаль. Через двадцать минут я уже завязывал галстук у себя на шее, смотря на него. Мы уже и потрахались, вот это да. Я давно мечтал сделать с ним это - подчинить еще и в постели, и это случилось. Я рад, очень рад. Теперь Аки принадлежит мне, полностью. Я поцеловал его в лоб напоследок, и сквозь сонный взгляд он улыбнулся мне вслед. Мне хотелось больше времени проводить вместе, но я не мог из-за этого графика. Из-за своей элементарной усталости по вечерам. В то же время, что я могу с этим поделать? Зато я всем обеспечен и сам процесс моей работы мне по душе, что бывает в жизни не часто, не так ли? На сегодняшний день у меня было запланировано две операции, к ним обеим приходилось готовиться, но впрочем я всегда был готов. Никакого внутреннего волнения, как когда я только начинал. Хах, порой вспоминая молодость мне хотелось и плакать, и смеяться одновременно. И снова я увяз в своих раздумьях, на этот раз вспоминая моменты из прошлого. Было мало таких, когда мне хотелось только улыбаться, вспоминая с теплотой. Даже после самого хорошего, что со мной когда-либо случилось, следовало какое-нибудь горе, которое я буду помнить всю жизнь. Как это, черт возьми, раздражает. Ближе к вечеру мне поручили остаться на ночной смене. Просто блеск. Чего не хватало серому дню, чтобы стать еще прекраснее, так это его продление. Сидя за отчетами, время от времени навещая пациентов, с вопросами об их самочувствии, я уже забылся. Я ходил по пустым коридорам, при ярко включенном свете и не заметил, как день пролетел перед глазами. Он пролетел также, как и предыдущие до него. Последующих тоже ждала такая судьба, и все что их скрашивало - это Аки. Отныне. Правда это... жалко? Ничего не вернуть, как бы сильно мы этого бы не хотели. Но хотелось ли мне что-то возвращать? Хотелось ли мне... поменять что-то? Я все больше задумывался о вопросах, искал ответы на то, что раньше меня вообще не волновало. И меня пугало это. Словно что-то преследовало меня, давало намеки в снах, которые я не помнил из-за сильной усталости. Словно я упускаю что-то, но не могу понять что. Как бы счастлив, или наоборот, несчастлив я ни был, я все равно не смогу отпустить вещи, которые остались позади меня. Это все моя тревожность по мелочам, мне следует отвлечься. Бродя по больнице, я снова столкнулся взглядом с Алексом Кларком. О нем я тоже не раз думал, но не приходил в итоге ни к чему важному. Однако теперь я был точно уверен в одном. — Давай выпьем, — сказал я, даже не поздоровавшись, когда подошел к нему. Вначале на его лице отразилось удивление, но почти сразу же он ухмыльнулся, ответив: — Давай. Только... когда мы освободимся, все уже будет закрыто. Что будем делать с этим? — Ничего не знаю, поедем к тебе в таком случае, — отмахнулся я, уныло смотря в его глаза. — Странно, мне казалось придется будет уговаривать тебя до потери сознания, но все оказалось проще. — Не обольщайся, дело не в тебе. Мне просто хочется выпить. — Хах, ну посмотрим что ты скажешь, когда мы останемся наедине... — Алекс медленно приблизился ко мне, бархатистым голосом шепча на ухо: — ... у меня дома. Я с безразличным выражением лица зевнул, и махнув рукой ответил ему также на ухо, шепотом: — Думаешь, я легкая добыча? Не перестанешь вести себя, как какой-то педофил, я просто оттолкну тебя от себя, не приложив усилий, и на этом мы закончим. Терять мне все равно нечего. Убрав улыбку с лица, Алекс вздохнул и, отдалившись от меня, пошел своей дорогой. Грубость почти всегда была лучшим методом отшивания, хотя иногда она даже возбуждает. Не знаю, что я собирался делать. Этой своей язвительностью, думаю, я оттолкнул Кларка ненадолго, но когда мы и вправду останемся наедине, что мне делать? Я вроде как думал вывести его на чистую воду... Точно! Нужно будет попробовать вынудить у него информацию когда тот напьется, и действовать. Только... нужно и дальше поддерживать образ незаинтересованного коллеги, и просто... Незаметно пробраться до сути своим обаянием и харизмой. Это значит, что сам я не должен пить, чтобы оставаться в буквальном смысле в трезвом и холодном уме. Отлично, теперь я еще и остался без выпивки. В три часа ночи, когда можно было уходить, ко мне в кабинет постучался Алекс, снова в настроении и мы вместе дошли до парковки. Каждый на своих машинах мы доехали до его дома. Он был не хуже моего, кстати говоря. Тоже двухэтажный, по размерам в принципе не больше, но и не меньше уж точно. Кларк галантно открыл мне дверь, пропуская вперед, и только сейчас я осознал, что добровольно пришел к садисту в дом, тем самым нагоняя на себя довольно большую опасность, но... мне хотелось хотя бы почувствовать запах бренди или коньяка. Мы сразу прошли по коридорчику к кухне-студии, в которой у Алекса и находилась барная стойка. Я уселся на высокий стул, а он встал у полки, думая что бы открыть. — Я, пожалуй, буду мартини. А тебе что? Какая разница, я все равно сюда пришел по делу. Мне срочно нужен отпуск... — Коньяк. — О, так ты любишь покрепче, — усмехнулся он. — Видимо, был трудный день. — Думаешь я начну ныть тебе, как усталая девка? — Почему бы, впрочем, и нет? Давай, если душа тянет. — Ой, так ты не против, если я буду слишком истеричным? Мне казалось так только женщины могут спокойно сидеть и выносить мозг. Я пытался незаметно доказать ему то, что якобы тоже являюсь сексистом, садистом... кем угодно, лишь бы разговорить Кларка на эту тему. Налив мне в бокал напиток, я взял в руки хрусталь и покрутил у себя в руках, оттягивая время. Через минуту Алекс налил и себе и, сев рядом, с интересом посмотрел на меня, глотнув свой мартини. Улыбнувшись, он довольно сказал: — Так ты у нас значит с опытом? — Еще спрашиваешь. Как думаешь, почему я стал геем? Я просто не выношу этих баб. — Мда уж, я тоже не очень люблю все эти женские нежности, гормоны и смены настроения... — задумался он о чем-то и продолжил: — С парнем-то полегче можно прийти к компромиссу, просто заткнув своим ртом поцелуем, после которого он не кричит о правах противоположного пола и... все остальное. И парни более покладистые, что ли. Вот только загвоздка: мне впервые попадается такой недотрога как ты, Джек. Он допил свой мартини и встал за новым, а я в это время сказал: — И что с того? Пробуждается азарт получить меня любой ценой? — Еще как, зайчик. Знал бы ты как мне хочется взять тебя здесь и сейчас, даже против силы. Однако я джентльмен и буду до конца вежлив с тобой, ведь кто знает, как наша бука будет себя вести рядом с таким "диким гигантом". Я не сдержался и рассмеялся. Он снова сел и заглянув с умиротворением в мои глаза, спокойно сказал: — Я давно не болтал так ни с кем. — Тоже самое. Постоянно нет времени. — Кто-то страдает из-за недостатка времени, а я просто сразу перехожу к жаркой части акта в своей спальне, с едва знакомым человеком. Я промолчал, потому что знал, что сам был таким же. И был бы до сих пор, если бы не Аки. — ... но это нелепо. Хах, — он засмеялся, глотнув еще мартини. — Я насторожился и с невозмутимым лицом спросил: — Почему нелепо? Это наши потребности, разве не так? — Так. Вот только я провожу каждую ночь с разными людьми, просто чтобы не быть один... Вначале я подумал, что он имеет ввиду одиночество, и что мы очень похожи, но все оказалось по-другому. — ... ведь я боюсь, что кое-кто вернется. Мои глаза округлились и, посмотрев на задумавшееся лицо Алекса, я попытался быть спокойным. А он быстро начинает признаваться, даже не приходилось ждать его полного опьянения. Я незаметно начал включать в телефоне диктофон и, положив его экраном вниз на стойку, вновь посмотрел на Алекса, который угрюмо разглядывал свой пустой стакан. Я взял его из его рук и встав у барной стойки, начал мешать ему маргариту, параллельно говоря: — Страх - самое худшее, что имеет человек. Без страхов жизнь казалось бы намного проще, в который раз убеждаюсь в этом. — Это правда, но мы все в конце концов просто люди. Страх - это обязательная часть всего нашего существования. Так же, как и исчезновения. В его словах был смысл. Впервые он не был так позитивен со своей ухмылкой, значит все серьезно. Закончив наливать свою фирменную маргариту, я подал ее Алексу и устало усевшись на стул, я краем глаза убедился, что тот сделал первый горький глоток, и значит в скором времени он уже точно будет под влиянием алкоголя. До этого времени нужно также вести себя не вызывающе, обычно. Мы поговорили о работе, перемыли косточки миссис Миллер, обсудили то, какой она ужасный и придирчивый начальник, да и человек в целом тоже. Когда стакан был пуст, а глаза Кларка расплывались в разные стороны, я понял, что тот самый удобный момент наступил. Я посмотрел на него и спокойным голосом, как бы интересуясь, спросил: — Помнишь, ты говорил мне про свой страх оставаться одному. Что кто-то вернется за тобой. — Ну и? Защищать меня от него удумал? Забавно. Если Алекс имеет ввиду Аки, то ситуация переворачивается верх дном. Я говорил Аки, что защищу его от Алекса, но неужели мне придется давать пустые обещания теперь еще и этому, уверяя защищать его от моего безобидного Аки? — Может и удумал. Просто расскажи мне, чтобы я не сдох от любопытства внутренней сплетницы, что таится глубоко в моей черствой душонки. Он засмеялся, задрав высоко голову. Невольно на моем лице появилась улыбка. Когда Кларк успокоился, он убрал пряди волос со своего лба и задумавшись сказал: — Наверно у каждого из нас есть не совсем нормальный бывший? Ну вот, я не исключение. Кого это он не совсем нормальным назвал?! Может я ошибся, приняв этого "кого-то" за Аки? — И... что его сделало таким, что ты аж боишься его? — осторожно спросил я. — Все блять. Он сам по себе такой, но со мной он стал еще более... взрывным и опасным. Быть такого не может. Я определенно ошибся. Меня одурманил запах коньяка, вот я и загоняю. Но нельзя исключать то, что и это информация, которой Алекс со мной поделится, может оказаться очень полезной. — Звучит как-то не особо романтично. — Вот только не надо! — психанул Кларк, отчего я даже испугался и подскочил. — С романтикой у нас все было зашибись. — Хорошо-хорошо, я тебе верю. Но что тогда было не так? — Обычно людям в отношении проще, если они противоположны друг другу. Но это был не наш случай, мы оба были больными на всю голову, от этого и все проблемы. Проблемы... интересное название для семи жестоких убийств. Кто знает, может их было и больше. — ... и теперь, я просто грызу ногти, совершив одно необдуманное дело, после которого мне может здорово влететь. — Одно? Уверен, что не больше? — Это все не так важно. Подумать только! Теперь я еще больше разгорелся, чтобы узнать все, вынудить ответы любой ценой. — Хорошо, допустим. Но что такого вы оба могли делать, при этом являясь больными на всю голову? Хах, уверен, это просто юношество. Все ведь не могло зайти настолько далеко, что вы, например, убивали, хахах, правда ведь? Алекс молчал и хмурился, смотря на свои ладони. Он угрюмо вздыхал и сжав зубы, закрыл лицо руками, опускаясь на стойку. Он что, плачет? Как, черт возьми, все дошло до этого?! Я утешаю вроде как садиста, который является источником всех бед Аки. Я так думал... Подняв голову, он с влажными щеками посмотрел на обеспокоенного меня и с полными горечью глазами спросил дрожащим голосом: — Если даже мы и делали это, то все ведь не так плохо, да?... Ты ведь также будешь со мной, не оставишь здесь одного?! Боже мой... он ведь притворяется? Кларк сейчас не всерьез, он просто... не в себе. И не такой, каким я его себе представлял. Что вообще происходит?! Положив руку на его плечо, я успокаивая сказал: — Расскажи мне все. Может тебе полегчает и я... помогу. Я надеялся на ложь. Я хотел верить, что все мои слова - это ложь. Зачем мне помогать тому, кого боится Аки? Зачем мне помогать тому, кто испортил Аки, пытался убить? Я просто делаю все, ради истины. Ради той, из-за которой я спас в тот день Аки, не более. — Мы убивали... я думал, что все будет нормально. Но в один день его поймали... я не мог ничего поделать... и думал, что все на этом закончится, но он сбежал. Нашел меня. Он хотел, чтобы я либо сдался полиции вместе с ним, во имя нашей любви, или скрыл у себя. Но мне надоело это. Я холодно отнесся к идеи держать его у себя, поэтому сказал, что если он решит сдаться, то я не против, если потащит меня за собой. Уже было плевать на все... — И ты решил убить его... — негромко себе под нос сказал я, задумываясь. — Убить? Я в недоумении смотрел в его удивленное мокрое лицо, и не понимал, правда ли он не понимает о чем я говорю. Но это выглядело правдоподобно. Даже слишком. Выходит, Аки мог врать мне... Но как... — С чего ты взял, что я убил его? — Эм... это предположение. Тогда, значит ты просто ушел? — Да, на удивление он скрылся и сейчас до сих пор находиться в розыске. Понятия не имею, где он может быть, но мне постоянно кажется, что он вернется, чтобы отомстить мне. Теперь я стоял на гранях двух миров, и предстояло в который раз сделать один из самых сложных выборов в моей жизни: кому верить. Милашке Аки, которого я люблю... или Алексу Кларку, который сейчас под алкоголем выпалил мне свою версию их отношений. Этого я хотел, когда спасал Акисэ? Хотел еще больше запутаться, сойти с ума и снова ошибиться в выборе своей любви? Риск завел меня слишком далеко, но у меня и в мыслях не было отступать. В который раз я навлекаю на себя опасность добровольно, так почему я даже не трясусь?