терновый венец

Девушка пыталась найти дверь, пока ее врач не очнулся, а ее внезапно появившаяся сила никуда не исчезла. Дыхание давно сбилось, шея безумно болит. Никаких бинтов, ваты или вроде того. На столе, где лежал скальпель в баночке лежит кусок ее плоти. Выглядит отвратно.  Видимо все это нужно ему для протокола. Нужно же знать с кем ты все-таки имеешь дело. В соседних палатах другие оборотни. Они вызывают от боли. Видимо все проходят через это. А может их готовят к чему то?  Слишком много вопросов. Марго даже казалось, что она спит. И это все ее кошмар. Если бы это было так, ей было бы в разы легче. Она бы очнулась и забыла про этот страшный сон.  «Нужно как-то связаться с Клаусом».  Она вытащила скальпель из шеи парня, вытерла кровь об его белый халат. Она поднесла холодное оружие к руке. Быстрыми нажатиями, надрезы получились ровными, но не аккуратными. Она слабо заскулила, каким бы она ни была все сильным вампиром, ей все же больно.  — Otrago fes matós.  Рыжая услышала крик в голове. Никлаус был в ярости. Мало того, что пропала рыжая бесит, так ещё и голова не на шутку разболелась.  — Клаус, Клаус. Тебя вызывает Марго. Прошу Клаус, спаси, спаси меня.  — Марго? Что ты делаешь в моей голове? Ты в порядке? Где ты?  — Клаус, найди меня. Прошу, найди меня. Мне сейчас так больно. Клаус, помоги. Я буду твоим вечным должником.  — Где ты?  — Я не знаю. Не знаю! Меня держат, как подопытного кролика. Прошу спа… Удар по голове отключил Марго. Скрывающее заклинание снялось, как только она упала в обморок. Кай попал точно в цель.  — Это больно знаешь ли! — раздражённо выпалил он.  Парень вытер кровь с шеи. Девушка лежала замертво, а белая плита, покрылась красной жидкостью. Как же все-таки легко причинить ей боль.  Так она пролежала недолго. Кай понес ее тело прямиком, в ее новую жизнь. Собственную комнату! Хах, это звучит так убого. На стене в комнате висела картина, на которой портрет с боссом. Его глаза злостно смотрели прямо на спящую Марго. О какой-нибудь кровати и речи быть не может. Небольшой матрас и достаточно.  Белая комната, пугала своей пустотой. В ней точно должны жить минимум двое. Огромная комната, не стенах белая плитка, на полу точно такая же, но если присмотреться можно заметить, как в углах все покрыто кровью. Не все можно отмыть.  Марго встретилась взглядом с картиной, и ей точно казалось, что он не просто глазеет на нее, но ещё и моргает. Его глаза двигаются в разные стороны. Это выглядит очень пугающе. Вместе с этим зрелищем голова трещит, а сердце бешено стучит.  Дёрнув рукой, она почувствовала острую боль. Кандалы с шипами — остроумно. Один шип полностью оковал ее руку. Все что могла делать Марго — это кричать, кричать, так громко, как она только может. Ее вопль слышали все обитатели северного крыла. Соседи оборотни, так же как и она, выли от боли. С них снова и снова срывали кожу, им приходилось, снова и снова кричать, молить о помощи. Они знают, что их не спасут. Они знают, что к ним не придут, но они не теряют веры. Лишь вера помогает им жить. Врачи, что делали обход, упивались криками своих «подопечных». Они получали самый настоящий экстаз, от каждого крика. Марго почувствовала до боли знакомый запах. Запах — горячего шоколада. Она вспомнила, как когда-то пила его вместе с ещё живой матерью. Женщина рассказывала ещё маленькой Мэгги сказки и укладывала спать. Все это длилось до тех пор, пока отец не узнал страшную весть. Рыжий ангел не его дитя.  Женщина забеременела от одного военного. Чтобы утаить свои похождения, она убила своего любовника. К слову потом она сама умрет так же как и он, медленно и мучительно.  Марго не помнит, после какого момента отец перестал звать ее дочерью. Она не помнит, называл ли он ее так вообще. В голову въелись лишь едкие фразочки отца.  — Ты вырастешь такой же шлюхой, как и твоя мать! — с этими словами, в который раз он запирал дочку в подвале на ключ.  Марго никогда не играла с отцом, как другие дети. Она всегда с завистью наблюдала за тем, как он нянчится с Джимом, как мило обращается к нему «сынок».  Рыжая не помнила были ли у нее игрушки, как у других детей. Однажды Вильям сделал для нее деревянных кукол, это был самый первый подарок сделанный им. Мальчик сам сшил для них платья, сам рисовал им лица. Все это чтобы сестрёнка не грустила.  Вот только отец сжёг их, как только они коснулись его руки. Выбросил, как что-то ненужное. " Монстрам не время играть» кричал он и уходил в свои покои.  Из-за своей выделяющейся внешности ее сразу не возлюбили во всем Париже. Родителям приходилось прятать ее волосы за черным платком. Не всегда удавалось умело прятать их, все же длинные рыжие волосы были ей до самых лодыжек. Она помнила, как мать вплетала ей в косы ленточки. Ласково расчесывала волосы. Таких моментов ей очень не хватает. Тогда отец впервые сделал ей больно. Без ее ведома отрезал волосы. Ох, как же она плакала, когда даже хвост не заплести. Лёжа в своей постели она плакала и молилась, молилась, чтобы отец никогда ее больше не трогал.  Бог не услышал молитв. Видимо он был очень занят, но одно желание он все-таки исполнил. Волосы девочки отрасли через неделю и были как новенькие, только цвет стал темнее. Она изменилась и это заметил не только отец, но и все окружающие.  Взгляд стал безумным, вечерами она могла сидеть в углу и разговаривать сама с собой или напевать ужасающие вещи. Когда родители брали ее с собой в город, она странно поглядывала на людей.  Девочка призналась матери, что видела как за тетей с которой разговаривает мама, скоро умрет. «За ней уже скачет костлявый». Подруга матери услышала девочку и ужаснулась, весь центр Парижа слышал проклятья обрушившиеся на бедную — Марго.  На следующий день подруга матери скончалась. Тогда-то город и забеспокоился. Сбывалось все что говорит девчонка. Ей даже и восьми не было, как ее отправили на лечение.  Через год ее выписали. Она стала умнее. Больше маменька не узнает, о мертвецах, что сидят в ее голове. Вот только уже весь город знал, что она ведьма.  Стоя прямо на доске, которую вот-вот уберут. Вот-вот закончится ее жизнь, и тогда ей не будет хватать лишь одного — кислорода. Ее оправдали. Назвали просто сумасшедшей. Родители покинули город.   Возможно родители забыли бы кто она такая и жили бы обычной жизнью. Ну или хотя бы попытались бы так жить. Если бы не один случай. Мать с отцом выпили, разругались. Марго хотела пройти в свою спальню, в самую дальнюю комнату из всех, но на нее напал отец. Схватил за шею и слегка зажимал ее.  — Если бы не ты, у меня была бы не работа, а мечта! Почему ты вообще живёшь в моем доме? Почему ты питаешься моей пищей. Почему за тебя я должен платить дополнительный оброк. Маргарет ты не заслуживаешь этого имени. Жалкое создание. Такие как ты давно горят в аду. Пфу, все твари подобные тебе веками молятся, чтобы стоять на равные с такими как я, но ничего у них не выходит. Одних молитв недостаточно.  — Батюшка, у вас свой бог у меня свой. Такие, как я, желают лишь одного, быть подальше от вас.  — Чего ляпнула? Ты хоть сама поняла, что сказала? Ты живёшь здесь лишь потому что на то воля господня. Один феодал пообещал выдать тебя за своего сына, радоваться должна. Вот стукнет тебе шестнадцать… — Я умру. Настанет мой срок. Батюшка у каждого из нас свой срок и мертвецы говорят, твой скоро. — звонкая пощёчина.  — Плевать я хотел, что говорят мертвецы. Пока ты в моем доме, я не умру. Ты помнишь, что я обещал тебе на седьмое день рождение? Я обещал лично убить тебя. Я сделаю это. Только я буду делать тебе больно, Маргарет. Ты будешь взывать о помощи.  — Мне поможет всевышний батюшка. А вами бог не упивается. Он видит всю вашу грязную плоть. Вы самый грешный здесь. Я буду кричать, буду молить о помощи, но умру я все равно не от вашей руки, батюшка.  Отец избил ее. Да так, что та потеряла сознание. Она перестала мыслить здраво. Каждый день перед глазами у нее была картина своей смерти, ничего другого. Вот только лицо своего убийцы она не видела. Оно было скрыто, под капюшоном.  Двадцать третье марта — это дата знакомства с ее новым мужем. Парень среднего роста, волосы черные коротко стриженный. Имени его она вспомнить не смогла. Даже очертание лица смутно помнила. Хотя кое-что забыть Марго не смогла. Этот страшный шрам на его правой щеке.  Феодал долго ухаживал за девушкой. Они вот-вот должны были сыграть свадьбу, но что-то произошло. Дневное небо сменилось ночью. Повсюду туман. Не было ни криков ничего, будто все это происходит в голове.  И тогда началось чудо.