Какая жизнь, такой и квиддич

— Я так и не стал профессиональным игроком, — говорит Гарри. Субботний вечер, следующий за его тридцатым днем рождения, чисто прибранный после гостей дом, легкое похмелье и отсутствие срочных дел. Самое время вспомнить об упущенных возможностях. О несбывшемся. — И? — спрашивает от камина Драко. Он пьет чай и что-то читает. Гарри пьет пиво и мечтает о прошлом. — Все пошло наперекосяк. — Гарри оставляет бутылку и наклоняется вперед, опираясь локтями в колени. — Только я не могу решить, с какого момента. Нет, я не собираюсь красть у Невыразимцев «случайно завалявшийся» хроноворот и отправляться наживать новые неприятности. Но хотелось бы знать, когда все пошло не так и почему жизнь вышла такая нелепая. — Вышла — это лет через сто скажешь, — говорит Драко, не отрывая взгляда от книги. Гарри знает, что тот уже не читает. — А пока ты еще можешь все изменить. Можешь даже попробовать пробиться в профессиональный квиддич. С талантом и репутацией это возможно и на четвертом десятке. — Дело не в квиддиче, — пробует объяснить Гарри. — Я просто пытаюсь представить, какой могла бы быть моя жизнь, к примеру, если бы Волдеморт не возродился. Или если бы я рос у Сириуса, а не у дяди с тетей. Или если бы родителей не убили. Слишком много «если», я же говорю. Невозможно найти главный поворотный пункт. Вот у тебя он есть? — Да, — говорит Драко, и теперь слепому стало бы ясно, что ему не до книги. — Главным поворотным пунктом был день, когда я встретил тебя, Поттер. Он злится. Он уже давно не называл Гарри по фамилии. — Мы не могли не встретиться, — возражает Гарри. — Мы учились в одной школе. — Отец мог отправить меня в Дурмстранг. — Драко откладывает книгу и наконец смотрит на Гарри. Гарри не понимает, как из пустякового, в общем-то, абстрактного вопроса возникла такая серьезная ссора. — Я не связался бы ни с Темным Лордом, ни с тобой. Закончил бы школу, потом какой-нибудь европейский университет, женился на блондинке-француженке и был бы счастлив вдали от всего этого! — А сейчас ты, значит, несчастлив? — откровенно подливает масла в огонь Гарри. Он тоже не ангел. — Ты считаешь жизнь со мной нелепой. Конечно, я счастлив. — Фирменный малфоевский сарказм проедает дыры в паркете, как кислота. — Не с тобой. Свою жизнь. Вообще, в целом. Ну, в самом деле, Драко, если подумать — это же не жизнь, это какая-то... героическая пародия на нее. — А ты хотел бы выиграть чемпионат школы по квиддичу, стать самым молодым игроком профессиональной лиги? Разъезды, сборы, тренировки, матчи, интервью. Любимец публики Гарри Поттер, восхищайтесь все! Потом тренерская работа, красавица-жена, умницы-дети и колдографии с воспитанниками на развороте «Квиддич-вью»! Это не нелепо, верно? — А почему это должно быть нелепым? Да, это обычная, нормальная жизнь! И нет ничего плохого в стремлении к ней! И я не говорил, что променяю на нее то, что имею сейчас... — заканчивает Гарри в захлопнувшуюся дверь. Ну вот какого черта?

* * *

Драко не появляется. Гарри скучает, рисует черенком ложки по пролитому кофе фигурку ловца со снитчем, думает, не послать ли сову, но приходит к выводу, что не нужно. Он не знает, что написать. Может, отправить «пустую» сову? По крайней мере, это соответствовало бы общей нелепости жизни. Но Драко не оценит. Драко ценит в нем, в первую очередь, характер. Поэтому Гарри стискивает зубы и ждет. Возвращаться должен тот, кто ушел — это правильно и логично. Ну и, может быть, где-то нелепо. Драко объявляется утром пятого дня, в спальне. Бросает на кресло уличную мантию, а на кровать, под бок Гарри, большую, красиво упакованную коробку. — Что это? — спрашивает Гарри, не поздоровавшись спросонья. — Подарок, Поттер. — Сейчас его «Поттер» звучит совсем иначе, чем пять дней назад. Обнадеживающе. — Ты ведь уже сделал мне подарок. — Ну, считай, что это еще один. Или это слишком нелепо — подарок через неделю после дня рождения? Гарри не отвечает — это самое лучшее, что он может сделать. К тому же он занят распаковыванием коробки. — Это что? — говорит он, содрав наконец обертку. — Настольный квиддич? — Я подумал, что хуже точно не будет. Какая жизнь, такой и квиддич. Попробуешь выиграть у сборной Франции, чемпион? — Он садится на кровать, скрестив ноги, и тянет к себе упаковку с сине-бело-красными полосами. — Легче легкого. — Гарри тоже садится и берет в руки коробку, в крышку которой нетерпеливо стучат метлами английские игроки. Он подзывает сервировочный столик и расширяет его, чтобы можно было разместить стадион. Квиддичное поле занимает большую часть кровати. Гарри думает, что было бы очень нелепо заняться любовью посреди стадиона. А когда он выиграет матч, он обязательно скажет Драко, как ему нравится их общая нелепая жизнь. Крошечный судья дает сигнал к началу, Гарри через стадион смотрит на Драко. У того улыбка в уголках губ, и Гарри едва не посылает к черту и судью, и матч. Но вызов брошен, и Гарри не может его не принять. — Я сделаю тебя, Малфой, — говорит он. — Я тебя тоже, — отвечает Драко, и это, несмотря на всю нелепость, правильный ответ.