Санта—Барбара в Калифорнии.

Стефан кивнул и опустился на одно из замшевых кресел, быстро отказавшись от предложенного кофе. Стены были белыми, а лаковый стол такого же оттенка смотрелся более чем изыскано. Но самое нинаесть что привлекло внимание Стефана — это разные сорта растений на верхних полках. Благодаря долгому изучению ботаники, мальчик по запаху мог отличить где что находится. А чуткое обоняние позволило ему это сделать. Справа и слева были лилии, ещё не расцветшие, их ни с чем не спутать. А посередине прекрасная сакура. И пока он полностью не погрузился в свои мысли, Джузеппе не стал томить его ожиданием и начал рассказ. — Когда Дэймону исполнилось семь, его мать танцевала в кардобалете. Она всегда мечтала стать балериной, но любовь к пению вытесняло все остальное. Мы познакомились на занятиях. Это было очень давно. Я был молод и красив, примерно в возрасте моего сына, а она — студентка. — Вы были её хореографом? — Не только её, я был хареографом многих талантливых ребят и все они заслуживали своего шанса. Анжели была прекрасна. Её талант  признали сразу, она часто летала по всяким турне, было много предложений из самых известных в мире киностудий, театров, музыкальных студий, но…— его мечтательные и в то же время отдалённые глаза цвета океана были полны искренности — но она выбрала меня. Предпочла создать семью здесь, в Калифорнии, нежели скитаться всю жизнь в поисках славы. Родила сына, мы оба были счастливы заниматься воспитанием. Я действительно люблю музыку, танцы, но, сейчас все эти киностудии, залы. Я их не продал только ради него. С возрастом голова моя погрузилась в инженерию, а Дэймон унаследовал от матери страсть к танцам и кино. Анжели потихоньку приучала его к музыке, завидев молодой талант, но безуспешно. А на семнадцатилетие подарила ему гитару, привезенную из Китая. Тогда он подписал её. Буква «S» означает не Сальваторе, Стефан. Она означает «Se monte «. — Это же — его перебили — Да. Это самый известный во всем мире творческий театр.  После рождения ребёнка, она уже не светилась на публике, но этот путь к афишам был очень изнурительный, долгий. Её счастье — моё счатьсе, хоть я и был против этой поездки. Знаешь почему теперь от столь известного театра осталось лишь заброшенное место. Руины. Ты знаешь? — Конечно — Стэфан нервничал, но слушал очень внимательно — это все знают. Афиши упали прямо на ноги главной героини, а затем начался пожар — здесь он сделал театральную паузу, когда понял, что добавить большое нечего. Джузеппе издал грустный смешок и перевернулся на таком же кожаном вращающемся кресле к окну размером от пола до потолка. — Зарядка. Гаджеты просили отключить, но я ждал важного звонка из офиса. Кто то сообщил, что мой сын попал в аварию, но оказалось он жив и здоров. Когда мы с Деймоном вернулись в «Se monte» пожарники и оффицеры пытались потушить здание, но безуспешно. Оно сгорело почти дотла. Сказали, что языки пламени прошлись по каждому сантиметр внутри. Никто не выжил, ведь двери захлопнула. Спасти удалось лишь пару тройку человек. Если бы не тот шутник, я бы тоже был среди погибших. Но если бы не эта чёртова зарядка. — он зажал бакал вина  так сильно что, треснувшие осколки впились ему в руку — ну что уж об этом говорить. Вот так вот трагически погибла Анжели Сальваторе — теперь Стефан снова смотрел в лицо мужчине, когда тот к нему обернулся и казалось бы немного пришёл в себя — Я хочу лишь сказать, что эта гитара — самая ценная вещь на свете для Деймона. Он бережёт её как зеницу ока, и мне страшно подумать что будет с тем кто когда либо попробует ей навредить — Он улыбнулся и похлопал в плечо совсем оробевшего мальчика. В отличие от порядка который  теперь старательно  наводил на столе Джузеппе, у Андерсона в голове был полнейший хаус. Неужели это может быть правдой? Тот Деймон о котором он думал утром, и тот, что угрожал ему в аэропорту. Это же два разных человека. Выходит Стефан не выдумывает себе несуществующую личность, а действительно, полагаясь на интуицию сумел прорваться в недры его души. Но как? Каким образом? Такая сентиментальность, его отношение к простой гитаре, то, что он с невестой своего отца невыносим. Юноша чувствовал будто нашел кусок мозаики. Но вопреки всему услышанному оставалось ещё столько вопросов, ответы на которые может дать всего один человек — сам Деймон. Чтобы узнать о нем больше, придётся заглянуть в его далёкое, скрытое от чужих глаз прошлое. — Простите, мистер Сальваторе — начал было Стефан, как мужчина тут же повеселел, становясь таким же как  всегда. Весёлым и открытым человеком, который всегда разряжал атмосферу — Но вы ведь звали меня не за этим. В ответ минутная тишина, он как будто пытался вспомнить чего изначально хотел от мальчика. Затем изобразив понимающее лицо тут же заёрзал, вынимая из переднего ящика лист бумаги A4, поставил её на стол перед Стефан. — Да ладно тебе, мы скоро станем одной семьёй. Зови меня Джузеппе. Стефан коротко кивнул и слабо улыбнулся. Затем переворачивая протянутый ему документ, прочёл заголовок «Абетуриентам  Witmore». *** — Не трогай мой тортик, дурак! — Та будет тебе. Что это одноклеточное тут забыло? — на его слова голубоглазая блондинка от души расхохоталась и пусть на минуту, но перестала с таким остервенением уплетать шоколадный бисквит. — У тебя все одноклеточные, ты  там что двуклеточный? — и сново заразительный женский хохот. От неё невозможно было оторвать глаз. Сальваторе сидел напротив и все то время, что здесь находился не мог перестать улыбаться, как полный придурок. — Представь себе да. Нет ну серьёзно. Я не понимаю, почему о том, что у Кетрин Пирс появляется парень, я узнаю последним? Все ясно, ты меня не любишь. Эти слова она привыкла слышать чаще чем свое имя и уже как то внимания не обращала, закатывая глаза, но когда Деймон показушно отвернулся, не сумела удержать смех. — Вот дурак. Я сделаю с тобой сэлфи и опубликую под хештегом #АБИЖЕНКА. — Мне кажется «наши» сэлфи даже Трампу надоели. За все лето мы сделали их штук пятьсот. Двести пятьдесят из которых только что, а теперь если ты всё с десертом сделаем ещё один заказ, я тоже голоден. Сальваторе жестом позвал официанта, когда одетый в белый фрак с чёрным галстуком молодой мужчина подошёл и вежливо улыбнулся, Катерина хотела было что то озвучить, но её  вовремя спохвотившийся друг был быстрее, многозначительно улыбаясь при выборе десерта. — Ей шоколадный шоколад в шоколадом шоколаде, сверху шоколадная крошка, бисквит из шоколада, политый шокоалдынм сиропом. Мне гранатовый сок. Невозможно было добиться большей химии, чем та, что сейчас витала вокруг этих двоих, сверлящих друг друга голубым взглядом. Сопротивления никакого, зато магнетизм какой. — Это все — Тогда как оба заморгали и рассмеялись, напрочь забыв про официанта, все ещё чего ожидающего, девушка немного успокоившись вежливо ему кивнула. Кетрин была самой близкой подругой Сальваторе. Это была веселая блондинка, никогда не несящая ответственность за свои слова и действия,  юмор как высшее качество, и всегда бежит от негатива, а так же имеется нездоровая страсть к шоколадным тортикам. Она единственная, кто понимал его без слов. Они с Деймоном не нуждались в каких либо инструкциях друг к другу, все, что творилось в их крошечном мире — это смех 24 на 7. Многие подозревали там  отношения, но эти сплетни  столь популярны, что смешно даже думать об этом. Что бы быть парой они слишком однотесные, а как известно притягиваются лишь противоположности. Конечно, Елена ревнует, но Деймону на это необоснованное чувство было откровенно говоря плевать. На этой ноте, когда им принесли шоколад и сок, Кетрин снова принялась за десерт, а Деймон рассмеялся, глядя на её нового парня рядом со столиком для бильярда. — Теперь он тоже будет ревновать. Наконец то мы поквитаемся — он взял вилку, что лежала рядом и быстро отломил кусочек  торта, отправив в рот, воспользовавшись тем, что она перевела взгляд на  Тайрона. На немецком имя означало «Тарантул», что конечно даёт  ещё больше поводов для смеха. Заметив кражу, она ударила его по руке, возмущаясь и одновременно умирая от смеха. Деймон тоже смеялся, затем сделал наигранно обиженное лицо. — Ты мня не любишь — Смеха только прибавилось — кстати тебе пора завязывать с тортиками, а то фигура вещь нелегко наживная. Её возмущению не было предела, спор бы длился до утра с их то любовью к этому виду искусства, если бы Сальваторе не улыбнулся ей в последний раз и уже не закрывал за собой двери заведения, заглушая всевозможные восклицания. А на столе лежат пара купюр, оставленные им. *** — Елена ты все вещи собрала? — Миранда Гилберт нервно ходила по комнате, суетилась, осматривалась, пытаясь внезапно заметить очень важную вещь, которую они могли забыть. Но дом был  чист. В буквальном смысле: все полки были пусты, всегда заполненная посудной утварью кухня сейчас красовалась своей пустотой, а стеллаж для книг и статуэток будто обокрали. Даже обуви нигде ничьей не валялось, лишь мебель и три чемодана посреди гостиной. Елена устало бегала глазами по стенам своей комнаты. Здесь она сидела с подружками и они говорили о мальчиках всю ночь, вон там стоял её ноутбук, на котором девушка любила смотреть по вечерам комедии, вот окно, в которое впервые взобрался Деймон, что бы вытащить её на первое свидание. За это конечно здорово вылетело от родителей и им даже было запрещено видеться некоторое время, но он все равно являлся к Елене каждую ночь, неимоверно всем доказывая, что уйдет он из дома лишь в похоронном обряде. За это она его и полюбила. Он её первый парень, и хотелось бы, чтоб последний. Именно Деймон был тем, кто ворвался в её жизнь в самое подходящее время, перевернул все с ног на голову, а потом поставил обратно на ноги. Это был сумасшедший, слишком импульсивный, вспыльчивый, жестокий и нежный одновременно красивой внешности молодой человек с отменным чувством юмора. Они вместе не так давно, но уже успели миллиард раз поссориться. Все эти скандалы, все крики, они вели себя оба как поломанные психи. Но на данный момент размышлять о тонкостях их романа у Гилберт не оказалось никакого желания. На данный момент — она пыталась попрощаться. Вот дом, в котором она сделала первые шажочки. С этим домом на «Flowers Sleep» связана вся её жизнь, но сейчас она не может вести себя как героиня мыльной оперы. Она не может думать только о себе. Такой кризис станет переломным моментом, чёрной полосой в жизни её семьи, и девушка приложит все силы, чтобы поддержать своих родных и самой не падать духом. С этими мыслями, бросив последний взгляд на свою узкую кровать, она захлопнула двери комнаты, чтобы больше никогда не открывать. Уже двадцать минут никому не получалось дозвонится, а часы скоро пробьют пять вечера. Им было велено покинуть дом до девяти часов, но при таком раскладе они бы не успели сесть на метро и уехать к отцу. Поэтому выезжали сейчас. Миранде некуда было позвонить, некого оповестить, лишь соседей огорчал их переезд, да и те обошлись лишь утренним визитом со сладостями, и с вежливой улыбкой поспешили выскочить из дома. На фоне всех событий, кое-что было забыто. Кое-что важное. Вдруг Елену осенило. — Мам, я не рассказала Деймону. Он не знает, мы даже не прощались — она беспокойно забегала глазами по её лицу. Миранда убрала телефон от уха и округлила и так большие глаза. — Что что ты не сделала? Елена ты с ума видимо сошла. В первую очередь ты должна была позвонить Деймону, вы и так постоянно ссоритесь. Что будет со мной, когда Джузеппе Сальваторе… — Я понимаю, но утром мои мысли занимал разговор с ним о другом, о важном и я не подумала упомянуть, что — она замялась, а Миранда вовремя взяла на себя инициативу. — Что может быть важнее этого? Так. Остаётся пара часов, я пойду оденусь и позвоню твоему отцу. Предупрежу его. Но до вечера Деймон должен знать что ты уезжаешь, это будет справедливо, Елена. На её неуверенный кивок, женщина лишь прикоснулась сухими губами ко лбу дочки и скрылась в своей комнате. Набирая знакомый номер на экране, у девушки дрожало сердце. ***  — Привет, милая. Я уж не чаял, что день подойдёт к концу — в его руках красовалась толстая книга в синем переплёте. Не церемонясь, уже привыкший к подобным действиям, Сальваторе забрал книгу, что читала она и вложил ей свою, не поднимая глаз. Это был обычный обряд из рубрики «обмен хорошей литературой». Было через чур жарко, а алого оттенка листья падали ему на волосы и портили причёску. Деймон сидел скрестив ноги в позе лотоса, и перекрывая своим смехом возмущения блондиночки, принялся осматривать вещь. В отличие от того, что принёс он, это книге было лет тридцать отроду — оболочка была местами разорвана, страницы соскакивали со своих мест, а его обоняние уловил этот ни с чем не сравнимый запах старого учебника. Его накрывала эйфория, когда вдыхал что то подобное, а на чуткий и милый комментарий его собеседницы, Деймон так же улыбнулся. — Ну конечно с бензином ничто не сравнится. Итак. А теперь рассказывай. Девушка будто бы смутилась. — Что ты хочешь услышать? Деймон отложил книгу и тут же выхватил газету, которой она закрылась, давая волю смеху. — Слушай, златовласка. Ты явно держишь меня за идиота. Я спросил кто тот парень, которому ты так щедро подарила телефон — новая волна смеха накрыла его. А все это происходило от того, что своих друзей парень слишком хорошо знал, и с каждым из них вёл себя по разному, но кое-что было общее — он всегда смеялся. То ли от счастья, то ли от осознания того, что для смеха нет причин, то ли от недоразвитости. Эти мысли снова вызвали улыбку и он сделал лицо, как будто был готов внимательно её слушать, но Керолайн была непреклонна. Она открыла корзинку, что всё это время лежала никем не  тронутой, и вытащила оттуда две бутылки воды с сэндвичами. — Я знаю, ты не ешь мясо, поэтому прихватила один с курицей другой с листьями салата, ты какой. — её слова застряли в горле. Тогда как она подняла голову, не смогла больше сделать ни одного движения. Лицо Деймона, искаженное ехидной гримасой сейчас было в паре миллиметров от её собственного. Эти голубые глаза смотрящие в её зелёные, а кажется, прямо в душу. Керолайн нервно отпрянула, а затем всю поляну наполнил их смех. Девушка смеялась до слез и он тоже. Он победил. — Ладно ладно. Ты себе не изменяешь, Деймон — улыбаясь — мне и рассказывать особо нечего. У нас случился маленький инцидент, я разозлилась, и кстати тот самый парень пришёл сюда до тебя — Деймон удивлённо скинул брови — Да. да. Сказал что встреча с работодателем, неизвестно насколько это правда. Ну да ладно. Мне нет до него дела, лучше расскажи, что с Еленой? Вы поговорили? Она сегодня остаётся у тебя верно? Деймон было хотел вставить слово, как его челюсть безвольно виснет. — Что прости? Почему ж ты так решила? Девушка села прямо и уже более серьёзно произнесла надломленным голосом. — Я знаю, Деймон. Только не называй меня ужасной подругой. Знаю, что она должна была остаться у меня, но Елена не хочет. Она говорит, что нужна семье, а ты знаешь, что в моем доме всех не уместить. Поэтому, я здесь, пытаюсь отвлечься. Знаешь ведь, как грустно расставаться с дорогим тебе человеком, ты же знаешь, как Миранда мне близка и моей маме тоже, но Елена не будет сердится. Мы с ней намеренно попрощались заранее, чтобы не мучаться. Но все хорошо, Бонни будет там. И попрощается за нас обеих. У Сальваторе в голове не умещалась полученная информация, он наконец то оторвался от книги и взглянул ей в глаза. — Блонди — он говорил медленно, пытаясь сохранять самоконтроль — спрашиваю ещё один раз. Почему Елена должна у кого то оставаться. Кто куда уезжает, объясни нормально. Она казалось бы тоже занервничала, увидев подобную реакцию. Не хотелось сейчас его злить. Поэтому в её голосе слышны осторожные, нащупывающие нотки. — Дей, ты же.ты же знаешь, что сегодня она выезжает из Калифорнии?  Мама рассказала, что на них подавали в суд из-за неуплаты долгов, но тут все обошлось, с хозяйкой договорились, однако при условии, что дом освободят. Я пыталась ее уговорить, но Елена упрямится и хочет уехать с матерью. Чтобы поддержать свою семью в столь нелёгкое время, пойми её. И не сердись. Я знаю, что вы разговаривали утром, и думала тебе давно всё известно. Спросила потому что…ну, а вдруг она решит остаться по твоей просьбе. Прости, если что то не так — к концу своей речи она поникла и осторожно приласкала его руку своей, поджимая губы. — Стой. Остановись — в то время, глаза Деймона казалось бы выскакивали из орбит, его начинающий гнев сменился полным недоумением. Было видно, что парень ошарашен. Конечно он не знал куда и с кем уезжает Елена. По сути кто он ей правильно? ~Я тебе ещё покажу, поломонного психа~ — последнее что пронеслось в его голове, когда Деймон захватив свою книгу, встал и быстрым шагом пошёл к феррари цвета его глаз даже не попрощавшись с Керолайн. *** — Простите, но я вас не понимаю. — А что тут понимать? Я знаю, тебе нужно проучится ещё один год в школе, но то что предлагаю я  — лучший вариант. Учреждение находится в одном здании, что и одна из студий для работы. Там учатся, танцуют и ставят шоу начинающие артисты. Школа не имеет ко всему этому никакого отношения, если ты боишься за образование. Ученики спокойно посещают курсы, а между делом и студию, чтобы посмотреть и самим что то показать. Тебе не обязательно там быть, просто здесь куда труднее поступить в школу, чем в твоём городе, Стефан. Но твоя мама, я считаю, будет довольна твоим поступлением, а в следующем году если все будет хорошо, я для тебя приберёг хороший ботанический университет. Ну это завтра. А сегодня — он сново пододвинул к нему листок и ручку — вот твоя участь — подытожив, улыбнулся. Андерсон был в замешательстве и казалось бы, сильно смутился. Нервные пальцы играли с молнией на футболке, пришитую в виде декорации, не более. Зелёные глаза округлились и бегали по сторонам, словно он пытался принять решение. — Большое спасибо конечно, но как я могу это принять, я не… — он снова был перебит. — Что ещё за ерунда. Мы с Лили уже говорили об этом и её правда беспокоит твоё образование, мне конечно хочется помочь. Мы же в будущем будем одной семьёй, почему бы не начать ломать границы сейчас, м? Ладно, можешь не принимать решения второпях. Подумай до завтра, но как надумаешь, всего-то и нужно, что заполнить краткую анкету. Теперь можешь идти. — Ладно. Я подумаю. Спасибо. После того как Деймон предательски ушёл, во всем доме он был единственным своего возраста. С утра Стефан обошёл весь особняк, побывал на всех трёх этажах, обошёл огромный сад и даже спустился в подвал. Увы вход на крышу был закрыт. Утром ещё состоялся разговор с матерью. Лили пришла к нему в комнату, убедиться, что сын обустроился, а увидев не распакованный чемодан переполошилась и даже помогла расставить вещи. Она была из того разряда женщин, которые переживали без повода. Но Стефан её обнадёжил, уверив в том, что все у него здесь сложится. Ага как же. С таким то братом. Тут Стефан понял почему весь день скитается. Вчера был ужин, а последние три дня в Беркли он провел в одном крохотном номере с Сальваторе. На память просились воспоминания тех дней. Деймон каждые два часа кому-то звонил, с кем то скандалил, кому то жаловался и в конце концов обо всем этом рассказывал какому то парню, очевидно среди друзей он был самым близким, что странно ведь Елена… Стефан не стал домысливать, вспомнив аэропорт. После такого Деймона даже мысль о Елене казалась криминалом. Три дня проведённые с ним бок о бок. Им всё равно приходилось разговаривать. В Беркли не было больших достопримечательств, единственное приличное место куда он мог позвать Деймона по просьбе родителей было аквапарком, но даже там первый расчихался, заявив, что на хлорку у него аллергия. Чтобы не вызывать подозрение они переждали в парке перед отелем четыре часа и только так вошли. Он улыбнулся собственным мыслям. За последние 17 лет, Деймон Сальваторе — был единственным человеком его поколения, который добровольно  с ним тусовался. Хотя, не совсем добровольно, однако не насильно же его тащили. Шёл на своих двух. Стефан не помнил с кем он мог общаться так же, не получая оскорблений в ответ или не терпя побоев ради того, чтобы хотя присутствовать в какой то компании. Всё скатывалось до закрытого в отеле номера, где он наедине со своей ботаникой смог выкарабкаться и дожить до последнего класса. Всего девять коротких месяцев и он будет свободен — думалось тогда. А сейчас все по другому. Что ждать от Сан-Диего он ещё не знает. И сейчас, когда мистер Сальваторе в кабинете, а мама, уже успевшая подружиться с кухаркой и Норой, которая кстати была его ровесницей, все своё время проводила на кухне, а Деймон как ушёл так и не видно его, Стефану было абсолютно тоскливо. Друзей итак никогда не было. Зачем вообще ему эта штука? Думал он в очередной раз тыкая по разным соцсетям в своём старом телефончике и, не обнаружив ни единого сообщения, швырнул мобильник прямо в стенку. Простыми словами — заняться было нечем. *** — Как скажите, мистер Сальваторе. Вот только, где вы собираетесь разместить мисс Гилберт с её матерью? — адвокатский голос всё не унимался. Деймон снял телефон с подставки и выключил громкую связь, прикладывая устройство у уху. — Они будут жить в моём доме. Если у моего тупоголового работника нет ещё более тупого вопроса, то я с твоего разрешения отключаюсь. Весь в делах. *** События следующей ночи запомнили и Елена и Деймон и весь «Flowers Street». Когда Елена пыталась объясниться, он злился, когда она молчала, он тоже злился, в конце концов не выдержав закончилось её слёзами и его истерикой. После долгих уговоров, Миранда согласилась оставить  Елену в Сан-Диего, при условии, что она закончит обучение и поступит в университет. Проводив женщину, проливая при этом много слез, Елена устало побрела к машине их водителя Сальваторе, не выказывая желания разговаривать. Но Деймон, так же ни слова не проронив, грубо схватил её за запястье и повёл в сторону своей машины. Всю дорогу ехали в тишине. — Привет…ещё раз — Стефан смотрел на только что вошедшую девушку в облегающих белых джинсах и розовой кофте. Та самая, с которой было запрещено разговаривать, вот только сейчас, пока Деймон отдаёт приказы по поводу её багажа рабочим, Стефан стоит посреди холла и не может оторвать от неё взгляда. — Привет — произносит она своим заплаканным тихим голосом. Лишь это подтолкнуло его подойти ближе и притянуть к себе её руку. — Эй, что с тобой? Тебя кто то обидел? — девушка молча покачала головой, продолжая ронять слёзы. — Не твоё дело, братец — нынче строгий голос из аэропорта — можешь идти. Я сам разберусь — парень властно притянул девушку к себе за талию. Завидев только что вошедшего Деймона, она осторожно отпрянула и быстро поднялась по лестнице. Тот лишь покачал головой, спокойно закрывая за собой дверь. Из-за слез, она наткнулась на Лили и тут же поспешно извиняясь начала шаркать в сторону в поисках куда бы скрыться. — Ты Елена да? Джузеппе о тебе рассказывал— проворковала мило улыбнувшаяся женщина, в ответ которой лишь кивнули в провальный попытке улыбнуться. Поняв, что это гиблое дело, Елена убежала дальше по коридору и спряталась в первой попавшейся комнате. Прислонившись к двери, девушка упала и наконец дала волю слезам. Так прошло ещё полчаса, когда она слышала как Деймон заявляя о том, что ужинать не собирается, шагает прочь. Она чувствует, как он приближается, но реагировать не собиралась. Всё что ей сейчас хочется, это спрятаться в кровати, свернувшись клубочком, как в принципе она и поступила, вот только… Кто знал, что эта комната кому то принадлежит. — Елена? — Деймон, который уже поднимал с неё одеяло, открывая лицо скорчил гримассу не понимания —Почему ты спишь тут? — он ещё раз легонько потряс её за плечи, на, что Гилберт лишь сонно отпихнулась. Прошло ещё немного времени, как она открыла глаза и увидела перед собой это лицо. Эти глаза, в которых хочется утонуть. Эти руки, что сейчас на её талии, бережно обнимающие её. Этот взгляд… Стоп. Что она здесь делает? Елена как ошпаренная вскочила на месте, упав при этом с края широкой кровати, сильно расцарапав локоть. Она оглядывалась вокруг и обидно зашипела. — Я… я — вокруг была кромешная тьма, но рука… И тут Деймон наконец включил ночник. А глаза? То был сон? — Что я здесь делаю, Деймон?! Ещё с минутку одаривая её усмешкой, опирающийся на руку парень привстал на месте. — Вот и я спрашиваю. Насколько мне известно, это моя комната.