peachy

еще год назад егор и подумать не мог о том, что укурившись у себя дома, решив расслабиться после целого дня работы над новым альбомом, он упыхается настолько, что смотря на персик, подумает о том, что неплохо бы и поэксперементировать, конечно же не без помощи своего шикарного друга в его собственном воображение. думать о том, что он будет делать уже после, он был просто не в состоянии. именно поэтому устроившись поудобнее на диване в гостиной, точнее даже развалившись так, как только вышло, не двигаясь, потому что было лень, рука тянется за этим фруктом, а он еще думает о том, что еще не поздно его просто съесть, потому что жрать хотелось неебически сильно. побеждает конечно же охуительные глазки и задница депо в его дымном мозгу. длинные пальцы уже ковыряют, казалось, чересчур сочный персик, отчего пострадала его одежда, но сейчас ему было похуй, потому что в штанах уже было блядски тесно. знатно порычав, он все же вытаскивает эту ебаную косточку из самой середины, тянет плод к губам, осторожно собирая капельки сока, свободной, липкой рукой уже расстегивая ширинку, а следом уже и пуская руку, в которой удерживает все пачкающий его персик, в свои боксеры, особо не раздумывая, сразу приступая к делу. с пыхтением, прикусывая щеку изнутри, прикрыв глаза, даже стараться не надо, чтобы представить артемку, что и правда охуенно смотрелся бы на нем. когда-нибудь ракитин наебашится настолько, что смелости хватит спиздануть это и самому шатохину, а пока придется довольствоваться тем, что имеется. а имелось все просто замечательно, еще какое-то время усердно попыхтев, поработав вместе со своим воображением, вместо косточки свободное место в этой липкой, сладкой хуйне занимает его сперма. и сам тейп, неебически довольный, будто съебался с вечеринки с самой пиздатой лали и выебал ее как следует. и похуй на то, что он весь липкий и отвратительно грязный. несчастный персик оказывается на кофейном столике, который каким-то магическим образом еще не был разъебан, а он, еще немного попредставляв, как же заебато было бы трахнуть самого тему, вырубается. просыпается он тогда, когда входная дверь хлопает. и все бы ничего, но единственным, у кого были ключи, был сам депо, который через несколько минут запрыгивает к нему на диван, будто это он был пиздюком в расцвете сил и шилом в жопе, а не ракитин, который слишком поздно вспоминает о той хуйне, которую сотворил перед тем, как уснуть. шатохин слишком уж бодро здоровается, собираясь доебаться до егора с тем, что у него есть охуенные идеи для пары фитов, собирается растормошить этого уебка, что уже успел уебаться и уснуть, когда сейчас было только самое время для работы и веселья. заметив персик, он вовремя замечает, что его пиздато так пометили, о чем спрашивает этого самого уже не спящего пиздюка, стараясь во весь голос не заржать, увидев, как его глаза чуть ли не выкатывались от удивления. тейп лишь чудом все молчал, переводя взгляд то на этого довольного, старого засранца, то на этот ебаный персик, который надо было блять выкинуть еще вчера, дергаясь и пытаясь выхватить у низкого хуйлана этот самый персик, который депо уже потянул к себе, чтобы откусить. и он останавливает его, все же, каким бы охуеть высоким не был ракитин, артем без особых проблем мог его успокоить, когда это было необходимо, уебать ли или просто дохуя грозно и по-взрослому глянуть ему в глаза. и егорке приходится лишь со стыдом наблюдать за тем, как старший, даже не думая отводить от него взгляд, все-таки начинает жрать эту хуйню, еще и дохуя довольно замычав после, посмеиваясь над младшим, когда тот прячет свое пиздецки красное лицо в собственных ладонях.