Что подарить богу

В этот день Куньлунь заметил, что Шэнь Вэй вел себя странно. За день до этого молодой призрачный король был в приподнятом настроении и, казалось, хотел о чем-то сообщить богу гор. Но день закончился раньше, чем он осмелился это сделать. Утром он был нервным и все время прятал руки за спиной. На расспросы Куньлуня только краснел и смущался еще сильнее. Когда терпение того лопнуло, и он стал раздражаться от такого поведения, Шэнь Вэй вдруг достал из-за пазухи нечто. Возмущенные слова Куньлуня застряли в горле, и он недоуменно спросил: – Что это? – Это тебе, – неловко ответил юноша. Предмет представлял из себя сплетенную из волос веревочку с нанизанными на нее зубами. Все они были подобраны по размеру – от самых маленьких к самым большим – но все без исключения были очень страшными. Куньлунь принял это с некоторым сомнением, разглядывая предмет и пытаясь понять, что это и зачем оно такое. Повисло неловкое молчание. Остаток дня они больше не вспоминали об этом подарке. Когда Куньлунь лежал на ветке Да Шенму и гладил Дацина, он вспомнил о странном ожерелье и достал его, разглядывая жуткие зубы. Явно не ожидавший такого кот чуть не шлепнулся с ветки, распознав, из кого сделаны эти «бусины». Все они раньше принадлежали сильнейшим из существующих духовных зверей. – Откуда ты это взял? – Ты что, завидуешь? – усмехнулся Куньлунь. На это Дацин только поморщился: – Твои вкусы как всегда непревзойденные. Выглядит отвратительно и пахнет так же. – Вот и я думаю, что Шэнь Вэй хотел этим сказать. Носить это я точно не буду, а если выброшу – он точно обидится. Некоторое время бог гор задумчиво крутил ожерелье в руках. И тут Куньлуню пришла гениальная идея, и он взмахнул рукой, так что ожерелье дернулось и зубы застучали друг о друга. – Эту вещь будешь носить ты! Дацина аж передернуло, и он испуганно распушился и зашипел. – Нашел идиота, – совершенно неуважительно ответил он своему божеству. – Ты мне еще должен за свой неугомонный аппетит. Ты слизнул тогда кровь, а мне пришлось за тебя рассчитываться. Так что даже не думай сочинять оправдания и отнекиваться. – Но я же был еще котенком! – все равно попытался оправдаться Дацин, но это не сработало. Куньлунь обмотал вокруг шеи кошака злосчастное ожерелье. Дацин совсем поник и попытался придумать альтернативу. – Я не могу это носить, оно отобьет все мое обоняние и испортит мою репутацию самого красивого кота! Я могу спрятать это ожерелье в каком-то очень надежном месте и так вернуть тебе свой долг. А ты обещай больше не вешать на меня всякую дрянь! Куньлунь бессовестно посмеялся над своим котом, но все-таки согласился. Дацин наконец-то стянул лапами прекрасный подарок Шэнь Вэя и стал яростно вылизываться. – Но ты не должен говорить об этом маленькому призрачному королю, ясно? – заявил мужчина, поймал кота и стал его тискать. – Я понял, понял, только перестань, аааа! – только и мог ответить несчастный Дацин. Больше все трое об этом ожерелье не вспоминали. Адский колокол прозвучал прямо в черепной коробке Чжао, терзая слух бодрой мелодией и насильственно вырывая его из сладкого сна в объятиях Шэня. В эту ночь Юньлань спал в беспроводных наушниках, чтобы в адские пять утра будильник не разбудил Сяо Вэя. Чжао применил всю свою ловкость, чтобы выпутаться из объятий и пойти на кухню готовить подарок к годовщине их свадьбы. Сюрприз заключался в том, чтобы приготовить воздушные суфле-панкейки – как утверждал интернет, «это должно растопить сердце вашей второй половинки». Чжао очень расстроился, что сердце второй половинки не растает от лапши, особенно от его фирменного рецепта лапши, сваренной в кофе. Но решение было принято, и Юньлань приступил к готовке. Сначала ему не далось отделение белка от желтка. Только с четвертой попытки он смог с этим справиться, но все предыдущие яйца на тот момент оказались на его одежде или на полу. Когда этот сложный этап был пройден, Чжао попытался взбить белки с сахаром до пены. «Это совсем просто!» – уверяло видео. На тот момент, когда половина сомнительной белой массы успела разлететься по всей кухне, сковородка с маслом успела разогреться. Сонный и раздраженный ранним подъемом, Юньлань все время перематывал видео на 10 секунд вперед. Так что не видел, что сковородку нужно было всего лишь смазать маслом. Так что он налил его от души для родного и любимого супруга. Когда Чжао наконец-то сумел смешать это проклятое тесто, сковородка уже начинала дымиться. Несмотря на это, сонный герой-любовник щедро шлепнул тесто в масло, и оно с ярым шипением плеснуло на плиту и мгновенно загорелось. Боевые навыки не оставили нашего шефа даже в такой непростой ситуации. За пять минут он сумел укротить огонь с помощью полотенца, при этом спалив и его чуть ли не наполовину. Этим утром будильником для Шэнь Вэя стали запах гари, писк пожарной сигнализации и яростный боевой мат Чжао. Шэнь мгновенно вскочил и поспешил на звуки хаоса. Забрав своего мужа в охапку, Сяо Вэй убедился в том, что Чжао действительно нигде не обжегся. Пострадала только кухня и гордость Юньланя. – Что это все значит?! – Шэнь Вэй был в полном шоке от всего происходящего. – … Рассекатель душ потряс супруга за плечи, пытаясь добиться хоть какого-то ответа, на что Чжао приглушенно произнес: – С годовщиной… Корочка панкейка была золотистой, как закат, и сам он был воздушным, как облака. Кленовый сироп стекал с него, как райский нектар. Отломив вилкой кусочек этой пищи богов, Чжао протянул его супругу. Шэнь Вэй, смутившись, огляделся по сторонам, убедился, что никто из посетителей ресторана на них не смотрит, и съел предложенный десерт. – Ты уже придумал, куда повесишь наш общий портрет, который я тебе сегодня подарил? – поинтересовался Юньлань. К счастью, Шэнь Вэй уже научился иронично отвечать на подобные заявления. – Я повешу его над коробкой с трусами, чтобы не разделять твои подарки, – совершенно невозмутимо ответил он. – Нет, давай его повесим в твою сталкерскую комнату с моими портретами, чтобы она перестала быть такой сталкерской! – возразил Чжао. – … Шэнь смутился и попытался быстро перевести разговор: – А зачем ты подарил мне коробку трусов? – За шесть лет поиска в доме я так и не нашел твоих запасов белья, – теперь уже пришла очередь Чжао чувствовать себя извращенцем. Идеальная пара – сталкер и извращенец! – На самом деле, мне очень приятно, Юньлань, – Шэнь погладил супруга по левой руке, касаясь обручального кольца. – Но… я тебе ничего не подготовил. Прости, за эти 10000 лет я так и не научился правильно праздновать и дарить подарки. – Ты что, ты так много мне подарил! – спохватился Чжао и начал утешать супруга. Сяо Вэй тихо спросил, ни к кому толком не обращаясь: – Правда? Что же? Юньлань запнулся и на несколько долгих секунд задумался, после чего осторожно начал: – Любовь, ласку… – начал было он, чтобы заполнить эту неловкую паузу. Но увидел, что Шэнь опускает взгляд и становится еще грустнее. Пытаясь исправить ситуацию, Чжао судорожно вспоминал, какие материальные подарки ему сделал супруг. Кроме огня с плеча, которое он же передарил обратно, Юньлань по-прежнему не мог ничего вспомнить. Но в конце концов его осенило. Он ударил ладонью по столу, повергнув в шок Шэнь Вэя, который даже подскочил от неожиданности. – Ты подарил мне ожерелье! Из зубов. Помнишь? Шэнь вытаращил на него глаза и адски покраснел. Он считал это одним из главных провалов в своей жизни и худшим подарком, который только можно представить. Все еще не веря, он спросил: – Ты его сохранил? И тут Чжао понял, что он попал. В этот вечер Чжао боролся с сонливостью, ожидая, пока Шэнь Вэй крепко уснет, и можно будет незаметно сбежать. Цель побега была припереть к стенке и допросить сонного и ничего не понимающего Дацина. – Какое еще ожерелье? Юньлань, сейчас три часа ночи… Дацин довольно сильно очеловечился и привык вести дневной образ жизни, есть готовую еду, а не охотиться на нее, и конкретно так обленился. Глаза кота все никак не желали открываться, и он сонно и недовольно ворчал. Чжао поднял жирненького Дацина и строгим тоном произнес: – Ожерелье. Из зубов. Духовных. Зверей. С жуткой вонью. Каждое слово сопровождалось встряхиванием кота, отчего тот прижал уши и взмолился: – Да понял я, понял! Кошак сказал это только для того, чтобы злой Чжао Юньлань его отпустил. После того, как его четыре лапки коснулись земли, он отряхнулся и начал рассуждать. – Это то ожерелье, которое тебе дал твой супруг, и которое ты хотел выбросить? По тону было ясно, что Дацин адски недоволен и сделает все, чтобы выбесить Чжао в ответ и отомстить за такие пробуждения. Утреннее со сгоревшей кухней и ночное с нелепым допросом. – Да. Где оно? Ты можешь мне его сейчас вернуть? – Ты с ума сошел, сейчас глубокая ночь, а ожерелье я спрятал вообще в горах! Мои лапки не предназначены для того, чтобы ходить так далеко! Ты совсем не заботишься о моем психологическом состоянии! – Ладно… – не то чтобы Чжао пожалел кошака, но среди ночи и ему самому не хотелось никуда тащиться. – Решено, утром поедем на пикник. Едва зазвенел будильник Шэнь Вэя, Чжао совершил молниеносный бросок, отключая звук. Чутко спящий Рассекатель душ все равно проснулся и поинтересовался, что происходит. Юньлань прервал супруга, коснувшись его мягких губ кончиками пальцев и нежно очертив их контуры. Все дальнейшие расспросы отпали сами собой. С загадочным видом Чжао ушел в другую комнату и кому-то позвонил. Через некоторое время он вернулся, довольно улыбаясь. – Я только что узнал, тебе в университет сегодня не нужно. Поэтому мы едем на пикник, малыш! От шока и возмущения брови ответственного Шэня подскочили: – Я предпочитаю менять свое расписание сам. Час спустя Шэнь и Дацин в полнейшем ступоре стояли возле машины и наблюдали, как Чжао собирается на пикник. Юньлань знал, что нужно брать с собой в горы, и утрамбовывал в багажник столько вещей, будто намеревался провести там по меньшей мере неделю. Не выспавшийся Дацин вообще не понимал, за что ему все это. И, похоже, Шэнь был с ним солидарен. Однако Чжао выглядел таким воодушевленным и счастливым, что Шэнь Вэй помимо воли очаровался его улыбкой и без возражений сел в машину. Предгорья быстро остались позади, и механический женский голос замолк, не понимая, в какую глушь их занесло. Дацину по приказу Чжао пришлось заменить навигатор. Но кошак выглядел не менее растерянным. За 10 000 лет ландшафт 10 000 раз поменялся, и Дацин никак не мог узнать дорогу к своему тайнику. Спустя час езды по бездорожью они выехали к глухой деревне. Под удивленными взглядами местных из машины вытолкнули какого-то подростка, и дверь за ним захлопнулась. Юноша стал возмущенно размахивать руками, пару раз пнул машину, а потом угрюмо направился в сторону деревенских. Чжао ни капли не мучился угрызениями совести и не терял времени зря. Потянулся к Шэнь Вэю, взял его за подбородок и нежно поцеловал. Все невысказанные вопросы Шэня в который раз были поглощены любящим касанием. Они были настолько увлечены друг другом, что не заметили течения времени и испуганно вздрогнули, когда кто-то громко постучал в окно. К счастью, это были не призывающие к морали крестьяне, а вернувшийся Дацин. – Местные ничего интересного мне не рассказали, помимо того, что ваша машина стоит посреди поля. Но я заметил на холме неподалеку вход в святилище. Можно посмотреть там. Тон Дацина был крайне раздраженным. Если бы он был в форме кота, то давно бы уже зашипел и расцарапал бессовестному хозяину лицо. Чжао в свою очередь был возмущен тем, что ему пришлось прервать нежности с Шэнь Вэем. Но, несмотря на разногласия, они втроем направились к холму. После долгого подъема на холм троица наконец-то зашла в святилище. Это был большой грот, наполненный дождевой водой, образовавшей подобие озера. В каменном потолке виднелось отверстие, и полуденный луч света падал через него на небольшой островок в центре. В полумраке пещеры он сиял так ослепительно, будто там находился квестовый предмет из РПГ-игры. Дацин возглавлял их процессию и за это поплатился. Он поморщился и брезгливо отдернул ногу, случайно наступив в одну из луж. Пришедшие сразу почувствовали магический барьер и увидели круг, до которого могли пройти местные – вдоль него лежали подношения. За чертой время будто остановилось. Чжао даже показалось, что пылинки замерли в воздухе. Почувствовав темную энергию, Шэнь недоуменно спросил: – Дорогой, неужели тут стоит проводить пикник? Мне кажется, это место не очень полезно для твоего здоровья. Но Дацин опередил Чжао и самодовольно заявил: – Несмотря на то, что я был котенком, я наложил такое хорошее заклинание! Я помню, даже эти камни лежат на своих прежних местах. – Ты, конечно, молодец, но теперь снимай, – Юньлань похлопал кота по плечу, и в пещере повисла неловкая пауза. Достопочтенный Дацин совсем забыл, как снимать заклинание. Под строгим взглядом Чжао он испробовал самые разные варианты, и спустя полчаса у него наконец получилось. Барьер замерцал и исчез, а на глади воды появилась тонкая тропа, по которой мог пройти только кот. Дацин принял свое истинное обличие и в зубах принес ожерелье хозяину: – Теперь ты доволен, Куньлунь? Юньлань осторожно взял в руки первый подарок Шэнь Вэя и с ухмылкой стал разглядывать опасный артефакт. То, что должно было служить украшением, распространяло вокруг себя ужасающую ауру зла и выглядело довольно устрашающе. Спустя 10 000 лет Чжао ощутил все то же недоумение: неужели Шэнь правда думал, что я смогу это носить? Вкус у молодого призрачного короля был действительно отвратителен в противовес милому изящному личику. Но потом Юньлань вспомнил смущение пополам с воодушевлением в глазах юного Шэня, преподносящего подарок. Губы Чжао тронула легкая улыбка. Однако Шэнь Вэй не испытывал той же ностальгии. Едва Рассекатель душ понял, что это, его глаза округлились. Он быстро шагнул к супругу, с намерением отобрать и спрятать ожерелье. Сяо Вэй смутился так, что был готов провалиться на месте и действовал совсем нелогично, желая скрыть злополучный подарок. Но во взгляде Чжао читалась такая нежность, что Шэнь замер на месте. – Дорогой… – немного смущенно начал Юньлань, что было поистине удивительно. – За 10 000 лет я так и не научился благодарить тебя за то, что ты для меня сделал. Спасибо тебе! Один шаг потребовался, чтобы прижаться к Шэнь Вэю и обнять его за талию. – Ты невероятный, – прошептал Чжао, касаясь горячим дыханием его губ, и затем нежно поцеловал супруга. Вэй крепко обнял Юньланя, притягивая его ближе, и запустил пальцы в волосы на его затылке, продлевая касание. Они слились в страстном поцелуе, взволнованные и счастливые. Супруги были не в силах оторваться друг от друга, пока у них не закончилось дыхание. Стараясь отдышаться, Чжао влюбленно разглядывал Шэнь Вэя, читая в глазах супруга искреннюю радость от того, что его подарки ценят. Юньлань почувствовал гордость за себя, ведь ему удалось поднять самооценку Рассекателя душ, а свое божественное ЧСВ временно усмирить. Довольный собой, он забрал ожерелье, взял Шэня под руку и вышел с ним и Дацином из святилища. Едва они выбрались из пещеры, как имели честь лицезреть всю деревню от мала до велика, собравшуюся прямо перед входом. На лицах деревенских застыло немое осуждение. Но, когда какой-то ребенок указал пальцем на похищенную святыню, осуждение сменилось яростью. Дацин первым почувствовал, что запахло жареным. Даже не обращая внимания на то, что на него смотрят, он обернулся котом и пулей рванул к машине. Чжао, повинуясь стадному инстинкту, помчался за ним, таща Шэня за собой. Старый сморщенный старейшина бежал шустрее всех, подпитываемый энергией ярости. Его костлявая рука почти касалась спины Чжао Юньланя. Поэтому Шэнь Вэй схватил супруга под мышку и побежал с нечеловеческой скоростью. С тех пор в деревне говорили о геях-богах и их коте-оборотне, которые посетили и разрушили их святилище. А на его месте было обнаружено месторождение драгоценных камней, так что никто не был в обиде. Глубокой ночью автомобиль Чжао наконец-то припарковался у дома. И только там все трое наконец выдохнули с облегчением. Едва машина остановилась, разъяренный и уставший Дацин послал супругов к черту и ушел ночевать к другой гей-паре – Сяо Го и Чу Шучжи. – Дацин еще долго будет дуться за твое с ним обращение, – с сожалением бросил Шэнь Вэй. – Он убежит от Чу Шучжи на следующий же день, ведь отборной рыбкой кормят только у нас, – хохотнул Чжао. И сразу же забыл о несчастном коте, потащив любимого отмываться от деревенской грязи и пыли. Шэнь Вэй вообще не возражал. Он был уставшим, но счастливым. Вэй подхватил Юньланя, унося его в ванную на руках, нежно, как принцессу. В этот вечер они не отпускали друг друга из объятий даже в ванной, даже когда начинали страстно ласкать друг друга в постели. Еще влажный после купания Чжао покрывал поцелуями каждый сантиметр тела Шэнь Вэя. И, наслаждаясь его вздохами, распалялся сам. Несмотря на адскую усталость, их страсть невозможно было погасить ничем. Очередная попытка Юньланя быть сверху с треском провалилась, и он попытался было возмутиться. Но Шэнь Вэй настолько хорошо знал каждую часть тела супруга, что ему не представляло никакой сложности мгновенно превратить все его протесты в развратные стоны. Кровать только чудом выдерживала их страсть, особенно когда оба приближались к пику наслаждения, двигаясь друг другу навстречу, когда Чжао вцеплялся в простыни, а Шэнь с силой толкался в него. Кровать жалобно скрипнула, когда оба достигли пика страсти, и Юньлань изящно выгнулся всем телом, сжимая Вэя собой. И на долгие мгновения они выпали из реальности, сливаясь в экстазе и сотрясая воздух и стекла громким вскриком. Супруги собирались сделать это еще несколько раз, но усталость взяла свое, и они мгновенно уснули. И до утра возлюбленные не разрывали объятий, чтобы даже во сне чувствовать тепло друг друга. Ожерелье с этого вечера стало семейной реликвией. Теперь оно красовалось в гостиной за барьером, сдерживающим темную энергию, чтобы она не разрушила их дом. Над ожерельем Чжао и Шэнь повесили свой общий портрет, который был прекрасно написан, но даже он не мог передать всю глубину их связи и то, что они значили друг для друга.