Руководство по отношениям

      Тревожным звоночком для Дазая вполне могло бы сейчас стать чужое и слишком неуверенное:       — Если Вы так сильно этого хотите…       — Что за сомнение в голосе, Ацуши-кун? Я человек, что знает свои желания. Разумеется я хочу! Ты можешь на меня положиться, я хороший парень.       — Но я совсем не хороший… — бубнит под нос Накаджима, опустив плечи.       — Что-что? Я тебя не слышу. Либо говори громче, либо можешь шептать мне на ушко, второй вариант будет даже предпочтительнее, — издаёт ехидные смешки Дазай, удобнее устраиваясь на своём месте и вытягивая длинные ноги.       Ацуши конфузится ещё больше, сохраняя пару секунд молчание. Вид у него такой сосредоточенный, что старший детектив даже может услышать, как шевелятся шурупчики в голове его ученика. Он уже хочет помахать рукой перед глазами того, но Ацуши наконец приходит к какому-то выводу, выходя из состояния увлечённого мозгового штурма.       — Я очень благодарен, что Вы выбрали меня, правда! Но, если Вы разочаруетесь или пожалеете об этом, то мы даже не сможем быть друзьями, Дазай-сан.       Дазаю не нравится чужой печальный тон. Любые проявления эмоций у Ацуши, несомненно, важны, но начинать их новую ступень отношений на такой ноте — это вообще не то, что планировал бывший мафиози. Если ему надо быть максимально убедительным, чтобы добиться улыбки Ацуши, вместо этого выражения всемирной обреченности на лице подопечного, то так тому и быть.       — Я уже не могу быть твоим другом, Ацуши-кун, — мягко усмехается Осаму. — Или мне надо было скрывать свою симпатию всеми силами, пока она не сожгла бы меня заживо?       — Вы опять драматизируете!       — Я не могу не, твоя реакция как всегда очаровательна.       Накаджима цыкает, но недовольство это на уровне привычки, чем нечто серьёзное.       — Я готов ответить на Ваши чувства и постараться изо всех сил, если Вы обещаете, что не уйдёте, — решительно заявляет он.       «Словно на войну собрался, честное слово», — мысленно шутит Дазай.       Как знать, человеческие чувства за поле битвы вполне сгодятся.       Старший детектив буквально загорается после чужих слов. В глазах у него искрится обожание, а на лице расцветает широкая улыбка. Это все, что успевает заметить Ацуши, прежде чем его обнимают (хватают!) за шею и чуть ли не скидывают с кресла в порыве неожиданного приступа наставнической любви.       — Дазай-сан! Аккуратнее! — и у человека-тигра совсем не остаётся других вариантов, кроме как придержать теперь-не-только-учителя за плечи, пытаясь сохранить равновесие.       — Нельзя сопротивляться пламени чувств, Ацуши-кун, это вредно для ментального здоровья, — поучительно бросает Дазай, закрывая глаза и уже позволяя себе чересчур много тактильностей, устраивая голову под чужим подбородком.       — Это кресло скоро перестанет сопротивляться нашему общему весу…       — О чем ты говоришь? Меня можно сравнить с пушинкой.       — Дазай-сан?       — Да-да?       — Пожалуйста, встаньте с меня.       — О!

***

      — Дазай-сан, я должен признаться Вам…       — Что ты полностью мной очарован? Я это знаю, это неизменное явление, встречающееся среди всех людей, что меня окружают, — самодовольно усмехается Дазай, но, так уж и быть, приспуская наушники.       Ацуши смотрит украдкой по сторонам, будто ища ещё кого-то сумасшедшего, кто бы мог пасть перед чарами наставника. Тот театрально задет и качает головой, тяжело вздохнув.       — Ты вроде хотел что-то сказать?       — Да, я… — Ацуши неловко руку в руку вкладывает, прижимая к груди и собираясь с мыслями.       Дазай уже знает, что является очередной причиной чужих тревог, но он же говорил, что хороший парень, поэтому не торопит, лишь начинает отстукивать мелодию по подлокотнику.       Однако молчание затягивается.       — Я никуда не спешу, Ацуши-кун, но это в тебя может прилететь ручка Куникиды-куна в висок, — добродушно нарушает тишину Осаму, пальцем постучав по упомянутому месту.       — Э? Да! Точно, простите, — Накаджима в последний раз набирает воздух в легкие, а затем выпаливает:       — Я никогда не был в отношениях!       Тигр перед Дазаем не тигр вовсе, а съежившийся котёнок, ожидающий осуждения или разочарования. Но получит ни то ни другое. Дазай знал, на что шёл с самого начала. К тому же, разве не очевидно, что в таком кошмаре, в котором побывал его подопечный, трудно найти место для светлых чувств? Бывший мафиози, пожалуй, с этим чересчур знаком.       — Не может быть… — доносится шокированный шёпот до Ацуши.       —… а?       — Как у такого чудесного и обворожительного человека не могло быть отношений! Ацуши-кун, ты врешь мне, скажи мне, что ты врешь… — Дазай хватается за сердце, теперь уже находясь в сидячем положении, свесившись вниз.       — В-вы… перестаньте паясничать, это серьезно, — Ацуши ворчит, но ворчит мило, сокращая расстояние и опускаясь рядом на корточки.       «Знает, что не всерьёз, но все равно беспокоится. Что за чудо», — думает Осаму, пряча ухмылку за волосами.       — Не сомневайся в моей серьёзности, я вижу огромное упущение… и своё везение, что мне выпала честь стать твоей первой влюбленностью. Как лестно!       Ацуши выдавливает улыбку, но проблема неопытности, очевидно, все ещё его мучает.       — Я не хочу, чтобы Вы пожалели.       — Почему я должен пожалеть? — тише интересуется Дазай, поближе придвинувшись.       — Потому что Вы в этом эксперт, а я даже не знаю как должен вести себя. Как обычно? Должен ли я обнимать Вас? Заботиться? Могу ли я поце…       Накаджима не договаривает, наверное, испугавшись картинки в голове.       — Если я скажу, что ты можешь это все и даже больше, то уверенности тебе это не прибавит, — успокаивает Осаму, легко улыбаясь. — Начнём с малого? Тебе нужна практика, а я нужный человек. Позволишь вновь побыть твоим наставником?       Он аккуратно берет ладонь Ацуши в свои, поглаживая кожу большим пальцем. Полцарства можно отдать за благодарную улыбку, которой награждает его человек-тигр.

***

      — Больно было падать с небес? — невинно спрашивает Дазай, открыто любуясь Накаджимой.       —… это Вы упали в реку в нашу первую встречу, Дазай-сан, — не без сомнения тянет тот, хмурясь.       — Да, это верно, но сейчас я говорю немного о другом. Ладно, попытка номер два! Ты же у нас тигр? И ты просто замурррчательный.       Ацуши моргает один раз. Затем второй. И третий тоже. Осаму наклоняется к тому и шепчет подсказку:       — Это флирт, тигрёнок, — и сразу после этого выпрямляется обратно как ни в чем не бывало.       — Флирт… — повторяет Ацуши. Что-то подсказывает Дазаю, что говорит человек-тигр это слово впервые. — У Вас даже флирт про кошек. И тигры не умеют мурчать!       — Вот досада, но ты всегда можешь помурчать самостоятельно. По-человечески, агась, — подмигивает Дазай. — Хорошо, тебе не нравится кошачья тематика, сейчас подберу получше.       Он уходит в размышления, потирая подбородок, когда Ацуши неожиданно тихо кашляет, привлекая к себе внимание. Осаму вопросительно изгибает бровь.       — Что? Генерировать такие фразочки сойдёт за целую науку и…       — Если у меня действительно есть девять жизней в запасе, то я могу провести их с тобой?       «Потрясающий».       Дазай без слов, Дазай осиливает одну эту мысль, застыв и уставившись на Ацуши, как на восьмое чудо света. Ученик превзошёл учителя, определенно. Это точно подопечному нужна практика или Дазай может спокойно умирать под весом чувств, что сделали кувырок где-то внутри него? Его искренняя реакция не остаётся незамеченной.       — Дазай-сан? Это было так плохо?       — Нет. Нет, Ацуши-кун. Это было… замечательно. И ты можешь.       — Могу что?       — Ответ на твой вопрос.       Ацуши издаёт неразборчивые смущенные звуки, похожие на обещания самому себе, что он больше никогда не будет пытаться в такой флирт.

***

      — На днях Вы назвали меня «тигрёнком». Это тоже часть наших новых отношений или Вы хотели всего лишь упомянуть мою способность?       Дазай приятно удивлён, что вся инициатива не исходит от него одного. Он видит, что Ацуши старается, интересуется и порой умудряется превзойти ожидания Осаму. Последнее у него получается на протяжении всего их знакомства.       — Запомнил-таки? — усмехается старший детектив, прикрывая глаза. Их совместная прогулка на свежем воздухе при закате все же оказывается хорошей идеей. — Это всего лишь ласковое обращение, Ацуши-кун. Тебя смущает?       Ацуши пожимает плечами.       — Мне неловко, что я не могу ничего придумать Вам, вот и все. Да и сказать вслух что-то такое тоже сложно.       — Это необязательный пункт, душа моя. Моей фантазии хватит на нас двоих, — Дазай останавливается.       Накаджима делает ещё пару шагов, замечает, что наставник не идёт следом и оборачивается, озвучивая вопрос:       — Что-то не так?       — Я понял, что чего-то не хватает…       Осаму загадочно улыбается, когда галантно подставляет локоть. До Ацуши доходит не сразу.       — Разве Вы не гуляете так с красивыми девушками?       — И что тогда мешает мне погулять так с красивым тобой?       Дазай победоносно ухмыляется, когда подопечный послушно и быстренько хватается за его локоть, игнорируя взгляды прохожих.       — Вы довольны?       — Больше всех на свете.

***

      Вопрос прикосновений остаётся открытым, но Дазай решает его по-своему. Он обнимает Ацуши в любой момент, в любую секунду и по любому поводу. Аккуратно и со спины, чтобы тот понял и почувствовал, что позади не только кошмары приюта, преследующие его, но и защита. Поначалу тот инстинктивно дергается, позже терпит, в конце свыкается, позволяя теплу чужого тела окутать себя.       — Вы же не любите объятия, Дазай-сан, — лениво напоминает Накаджима.       — Может, мне просто было некого обнимать, чтобы их любить? — отшучивается Осаму.       Ацуши касается чужих рук, смотря вниз, принимая ответ.       — Тогда мне повезло? Вы тёплый.       — Неужели я понижен до роли обычной грелки?       — Нет, что Вы, — Ацуши качает головой. — Вы очень особенная грелка.       Дазай глухо смеётся, укладывая голову на макушку Накаджимы.       Что ж, это прогресс.       Что ж, он определённо рад быть взаимно особенным.