Yumegen: Лучший мир

– О-ох, чего ж так рано-то? Даже солнце ещё толком не взошло. Кайто в сопровождении Сегира направились в поле. Все были очень бодры и активны, лишь один Хикаро всё зевал да потягивался. – А нам оно и не нужно. Работа ведь не ждёт, – по-доброму усмехался Сегир, указывая парню на происходящее вокруг. «И правда, никто уже не спит. Все трудятся». Они шли по центральной деревенской дороге, с которой отлично было видно каждый двор: мамы готовили детишкам кушать, пожилые люди выводили оставшуюся у них скотину, а мужчины точили серпы, – как-никак жатва началась. – Слуш-шай, Эмили, – Мидо почесал затылок, робко отводя взгляд в сторону. – Да-да? – Я так и не поблагодарил тебя за спасение. Если бы не ты, мои кости уже доедали бы рыбы, так что… спасибо, что ли. – Да ладно тебе, – усмехнулась девушка. – Я была обязана это сделать, мы ведь одна команда. Парень резко обнял напарницу. – Дай-ка я тебя расцелую! «Что этот клоун себе позволяет?!» Хикаро несколько разозлился и хотел уже врезать рыжему, но Эмили и сама оказалась не промах и хорошенечко надавала тому по затылку, от чего он упал на дорогу. – Ещё раз ко мне прикоснёшься, и я тебя сама утоплю! – Да чего ты, вчера ж сама меня целовала, – жаловался парень, поднимаясь и отряхивая одежду от пыли. – Это было искусственное дыхание, идиот! – Ладно-ладно, успокойся. «А она хороша. Чувствую, эту Эмили завоевать будет так же сложно, как и прежнюю. Если не ещё сложнее». Поскольку в деревне все всегда друг друга и обо всём знали, то люди постоянно поглядывали в сторону кайто и о чём-то шептались между собой. Как вдруг послышался недовольный голос из ближайшего двора: – А-ну пшли к херам отсюда! Двое замызганных, одетых лишь в ободранные штаны, мужчин с обвисшими пивными животами лежали на копне сена перед глиняной хатой. Один из них ткнул кулаком в сторону кайто. – Чего серчаешь? Может, они путешественники? – ответил ему второй. – Ага, хуешественники. Вот так поприходють всякие гады расфуфыренные да трахають наших девок. А как не чёрт родится, так чёрт пойми что. Не надобно нам такого, – мужчина настолько эмоционально махал руками, что с грохотом повалился наземь, да так, что аж забыл, о чём говорил. А друг его так расхохотался, что всё село не могло понять, у кого утка сбежала. – Не обращайте внимания, – попросил Сегир. – Эти пьяницы только и умеют, что языком гадости молоть, а по делу что, так хрен там – руки отвалятся. – Ничего. Нам не впервой. «Даже не обернулся. Идёт спокойно, сложив руки в карманы. До чего же странный у нас наставник. Но что этой деревенщине не нравится? Мы же помогать пришли. Бли-ин…» – Долго ещё подниматься? – Да нет, мы уже почти добрались. Сегир вывел команду на возвышенность, где и находились поля пшеницы. Огромные участки разделялись лесопосадками. Но деревья так сразу и не заметишь, ибо рожь колосилась на таком расстоянии, что глаза слепило от золотистого цвета. Люди уже трудились, не покладая рук. – Кого это ты к нам привёл? – обернулся один мужик. – Кайто солнца. Помогать нам будут. Мужчина с отвращением посмотрел на каждого. – Эти? – О-о-о-о, здравия, – подбежал невысокий, полноватый, бородатый мужчина лет пятидесяти и принялся всем пожимать руки. – Мы ждали вас. Ух, работы ж здесь, как видите, мягко сказать, дохерища. Звать меня Футор Ефимович. Я – староста нашей славной Данасавы. А вас как позволите величать? Сегир представил кайто, после чего тот самый недовольный мужчина продолжил возмущаться: – Ну и имена у вас, столичных. Вот меня Мишко зовут. Здесь еще Ивко, Шимко, Петька, Софа, Данка и другие. Нормальные ж люди, ну. Староста раздал кайто серпы и стал показывать, как нужно работать. – Вот, держите. У нас шо мужики, шо бабы пашут одинаково, – уточнял он, с подозрением глядя на Эмили. – Отделяешь, значит, серпом пшеницу от основной части, вот тут, внизу. Чуть выше хватаешь левой рукой и плавно серпом к себе, вот так вот. Складываете в небольшие кучки, а потом в снопы, перевязывая их стеблем, отако. Потом снопы складываете в одну огромную кучу и оставляете сушиться. Мишко вновь отвлекся от жатвы, расставив руки в боки. – Староста, ты хоть и староста, а хер моржовый. Не уж-то ты думаешь, шо эти работать пришли? Какой нам толк от четверых? Мы и без них справляемся. Они ща мечи достанут и погонють всех мужиков на фронт. А шо, не так, шо ли? – И зерно всё заберут, – добавила одна женщина. – Да скотину нашу. Всё на войну отправят, гады. Гнать таких надо. – Гнать, гнать! – подхватила толпа рабочих. – Не зря их белой чумой кличут. Хуже чудищ будут. – Да девок они пришли трахать. Чё ж непонятного? – присоединился какой-то дряблый старик. «Господи, что они несут?» – Хикаро с недоумением и раздражением смотрел на окружающих, но остальные кайто лишь слегка посмеивались, мол ничего особо странного в этом и нет. Однако староста не стал терпеть такого неуважительного отношения к гостям. – Закройте рот! Закройте рот, я сказал! Да, часть урожая на фронт, ну а шо ж поделаешь, ещё за моего прадеда наше село всё королевство кормило. А кайто, значица, обладают скоростью да выносливостью. О как! – Вот раз они такие быстрые да выносливые, то пусть каждый по участку на день себе и возьмет, – решил Мишко. – Ещё и в полдень пусть работают. – Ты что? – возразила женщина. – Их же полуденница покарает. – И шо мне, обосраться теперь? К тому же, они с нечистью могут бороться. – Не-е-е, полуденница урожай дает, прогонять её никак нельзя, – вмешался дедуля. – Так разве не этот его даёт, как его… – Молчи, Мишко! – перебил Футор, сердито насупив брови. – Хватит балаболить. Мне решать. Староста я или кто? Пусть, значица, каждый по участку и возьмёть. В полдень отдохните маленько, перекусите и за работу. Сёдня во какой ветерок прохладный, работать – одна услада. Прямо по тропе идите, там найдёте свободные участки. Вечером будем принимать работу. Шоб всё собрано было! – Хорошо, будет сделано. – Ля, чертовщина какая, они и так могут? – люди удивлялись тому, как Судоши тут же телепортировал всех на свои участки. – Староста уже объяснил, как это делается. Приступай. – Подождите, учитель, – Хикаро дёрнулся, желая успеть договорить фразу до того, как Кантаке исчезнет. – Что такое? – То, что они говорили… – Да, – вздохнул он. – Всё так. Но мы здесь не за этим, забыл? – Тогда зачем нам собирать урожай? Как нам понять, здесь ли тот колдун, что призывает чудищ? – Никто же не знает, зачем мы здесь. Делай, что они говорят, а я займусь остальным. И-и, берегись полуденницы. – То есть, как? – Хикаро хотел было возмущаться, но Судоши уже и след простыл. – Вот это всё, – в ширину поле пшеницы было метров триста, а в длину ему конца и края не видно. – Я должен брать это сам?! И что ещё за полуденница, мне кто-нибудь объяснит? Казалось, Хикаро у кого-то спрашивает, но вокруг не было ни души. – Ла-а-адненько, как там он говорил? Берём пучок левой рукой и серпом… А серп выше или ниже руки? Вроде бы выше. А-я-я-я-я-я-я-а-а-а-ай! – Оказалось, ниже. Такигами сделал всё совершенно неправильно, тем самым надрезал себе кусочек кожи на тыльной стороне левой ладони. – Чёрт! Чёрт! Чё-ёрт! Как больно-то, а-а-а-а! Надо остановить кровь. Здесь есть что-нибудь? – парень заглянул в мешочек, который дал ему Судоши, и нашёл бинт. – Ура, я спасён. Кое-как парень перевязал себе руку, после чего отошёл к краю леспопосадки. – Если буду сейчас работать, кровотечение может усилиться, да и грязь занесу, так что отдохну немножко. Ну и жара! Он снял куртку и прилёг под ближайшим деревом. Умостившись на мягкой травке, Хикаро сорвал один стебелёк и начал его жевать, пристально рассматривая причудливые голубоватые облака. – Подумать только. Я всю жизнь мечтал очутиться в подобном мире, и вот – я здесь. Да, я лишился сил Бога, зато не знаю, что меня ждёт в будущем. Может случиться что угодно. И это чертовски круто! К тому же, придурок в чёрном, называющий себя Магатами, приглядывает за мной. Уверен, он принесёт мне ещё немало «сюрпризов». И я – избранный проклятый мечник… должен убирать рожь в какой-то деревне. Мда-а, такой себе расклад. Ещё и Мидо пристаёт к Эмили… Хотя, он просто дурачок. Такие, как он, никаким образом не могут нравиться моей Эмили. Теперь-то она уж точно будет моей. Я приложу к этому максимум усилий. И никакой, м-м-м, – Хикаро замахнулся рукой, но на миг приостановил её движение и легонько ударил по земле. – А где сейчас Цукиске? Точно! – парень резко приподнялся. – Химицу же был королём, значит Цукиске должен быть в Эренрайзе! Хах! – улыбаясь, он вновь упал на траву и поднял правую руку, сжав её в кулак. – Значит, мы ещё сразимся с тобой. Жди меня! Чёрт… чего ж спина так чешется? Непривычный режим дал о себе знать – парень и моргнуть не успел, как уснул. Проспал он аж до полудня. «М-м-м, жарко как. Чувствую себя яйцом на сковородке». – Твою ма-ать! – Такигами резко вскочил и тут же принялся косить рожь. И так ловко у него получалось, что и вспоминать наставлений старосты не пришлось. – Как я мог столько проспать? Сколько сейчас времени? Хрен поймёшь, солнце постоянно за облаками. Но по жаре кажется, что где-то середина дня. Если постараюсь, ещё можно успеть всё сделать, – парень замедлился и поднял голову, чтобы осмотреть весь участок. – Хотя-я. – Эй, чего работаешь в полдень-то? В этот момент Хикаро застыл на месте. Он не знал, что и думать. Кто это мог быть? Ещё подкралась так незаметно. – Ты полуденница? – еле проговорил он, повернувшись к златовласой девушке, одетой в лёгкое белое платьице. – Кто? – засмеялась она. – Нет. Меня Настасьей зовут, а тебя – Хикаро, верно? – Ага, – кивнул Такигами. – Смешное имя. Меня деревенские к тебе отправили, дабы я проследила, чтобы ты отдыхал в это время. – Нельзя. Я полдня проспал и ничего не успел сделать. – Что ж поделать. Подожди часок-второй, и вернёшься к работе. – Никак не могу, – возразил Хикаро. – Прости. Возвращайся к остальным, – парень взял серп и продолжил жатву. Девушка постояла, насупив брови, пару минут потерпела невежество кайто, после чего резко рванулась к нему да серп из рук выхватила. – Ты что делаешь? Отдай, мне работать надо! – Нельзя! Нельзя работать! Полдень! – сердито молвила она не своим голосом, замахнулась на парня серпом, напугать чтобы, рявкнула и на утёк далась. – Верни! «Да что с ней такое?» Парень бежал-бежал за девушкой, но никак её догнать не удавалось. Казалось, вот-вот он её схватит за рукав, как вдруг она будто от земли отрывалась и метров на пять вперед отдалялась. Спустя какое-то время, девушка упорство его оценила и остановилась. – Ух, – Хикаро нагнулся, пытаясь отдышаться. – Отдашь серп? Пожалуйста, мне работать надо. – Отдам! Но сперва загадки мои поотгадывай. Три штуки всего. Парень поднял брови от удивления. – Какие ещё загадки? – А вот такие: растеклось на милю, а не речка, разлилось по долине, а не озеро. Оглянулся парень по сторонам да ответил: – Поле. Оно ведь? – Правильно, неглупый ты оказался, – усмехнулась Настасья. – Вот вторая: к солнцу тянется, на землю зарится, созреет – на стол ляжет хлебом да кашей. Оглянулся парниша ещё раз. – Да чё ж угадывать тут? Зерно, конечно же. – Зерно, верно. А сможешь ли третью отгадать? Паренёк молодой, а бабку держит вниз головой. «Кто ж это может быть? Насильник какой? Явно извращенец. Или же она другой смысл в это вложила? Тогда… внук. Нет, бред какой-то. Может, растение? А чёрт его знает» – Понятия не имею. – Как я и думала – дико засмеялась девка и побежала дальше. Всё бежала да посмеивалась. – Стой, гадина! – взорвался Хикаро и принялся вдогонку. После очередной получасовой пробежки по полю, парню всё-таки удалось догнать девушку. – Ага, попалась! – Молодец, – прошипела Настасья не своим голосом. Парень схватил её сзади и своим телом наклонил головой к земле. Одной рукой крепко удерживал за талию, а второй выворачивал руки. «Осталось отобрать серп». Девка вмиг похудела, вся сморщилась да похолодела. – Ура! – парень выхватил серп, но вместе с костяной ладонью. – Вот сука! – он брезгливо отбросил оторванное в сторону и отошёл назад. – Так кто держал бабку вниз головой? – дико смеялась старуха, поправляя правое око. Старой она по правде не была, но её мёртвое тело было сильно сморщено. – Я-а, – проговорил Хикаро дрожащим голосом. – Что? Не нравлюсь тебе? Противная стала?! – заорала полуденница громко-громко, да как подскочит к парню, что тот чуть не упал от страха. – Противная, спрашиваю?! Отвечай! – она подставила свою морду прямо перед лицом Хикаро. – Нет. – Нет? – вновь засмеялась старуха, да так, что слюной плевалась. – А чего тогда ты на меня не смотришь? Давай же! Схвати меня за талию, как только что. Мои затряхлые булки почувствовали что-то твёрдое в тот момент. Мне понравилось. Можем заняться этим прямо здесь и сейчас. – Не могу… – Лжёшь! – дико заорала женщина. – Всё ты можешь, да только красивой я должна быть. Ну ладно, – в сей момент бабуся превратилась в молодую красивую Настасью и прилегла на пшеницу, расставив ноги. – Прости, не могу… – Опять не можешь?! Всё ещё видишь перед собой уродину?! – Нет! – парень уверенно бросил взгляд на лежащую перед ним девушку. – Дело не в твоей красоте. Ты прекрасна. Будь я в другой ситуации, обязательно насытился бы твоим телом, но… мне есть кем наслаждаться, – он присмотрелся внимательнее и подранное платье ему показалось свадебным. – Ты тоже кого-то любила при жизни, верно? Так вот и я верен своему выбору до конца! А за нарушение правил твоих прости. Неосведомлённый я в этом деле. Хочешь, я обед тебе свой отдам в качестве дара? Девушка удивлённо посмотрела на него, успокоилась и поднялась. Больно затронули слова парня её полуживое сердце. – Давай. Что там у тебя? – Иди за мной, наставник мне кое-что оставил. Парень побежал к лесопосадке, а девушка подняла серп и медленно пошла за ним. – Вот, держи! – протянул он Настасье всю торбу. – Отведай со мной, – сказала полуденница. – Давно мне обедать с хорошими людьми не приходилось. Парень улыбнулся и согласился – как-никак, сам был очень голоден. В торбе был квас, хлеб и каша зерновая. Всё это они поделили да разговор завели: – Избранница твоя, случаем не черновласая девица? – Да, а ты откуда знаешь? – Дак она через один участок отсюда работает. Красивая. Вы только не удумайте свадьбу здесь играть. Знаю, не местные вы, так воротитесь лучше, откудова пришли. «Мы и не думаем, хах». – Но почему здесь нельзя свадьбу устраивать? И ты разве не в свадебном платье? – Проклята эта земля. Предательством да черной кровью проклята. Играла я свадьбу, а сестра моя зарезала меня – отомстить захотела. Только вот Бог тоже расплатился со мною, сделав полуденницей. – И чем же ты провинилась? Девушка отвернулась, еле сдерживая слёзы. – Не твоего ума дело! Говорю, воротитесь обратно, пока не поздно! – По правде говоря, от меня это не зависит. Нашей команде поручено узнать, не обитает ли здесь какая-то ведьма, колдун или ещё какая херь, что нечисть в округе разводит и на столицу насылает. Настасья бормотала недовольно что-то себе под нос, отворачивая голову, и всё-таки ответила: – Эх, есть такой один... – Правда? – Только не лезьте к нему, коль хотите шкуру сохранить. Он неимоверно силён. Он тут всем управляет, грозы да засуху насылает. Или урожай приносит, если задобрить. Вот деревенские ему живыми людьми и плотят. Это всё, что я знаю. – Людьми?! Вот чёрт. Надо рассказать об этом наставнику. Спасибо тебе, Настасья. – А чего ж не рассказать хорошему человеку? Сейчас таких мало. Эх, пропадёшь ты, пропадёшь… Только вот что, раз вы уходить не собираетесь… – Что? Говори. – Сестру мою Бог тоже покарал – теперь она полуночница. Этой ночью придёт в деревню за ребёнком. Не дайте ей погубить невинную душу. – Хорошо, мы сделаем всё, что потребуется! Но куда конкретно она придёт? – Не знаю, пора мне. Держи серп и прощай. Хикаро молча наблюдал, как молодая девица убежала вдаль, превращаясь в духа, и полностью исчезла в закате. «Пронесло… Ещё немного, и она бы точно меня изнасиловала, а потом сожрала. Дикая херь, аж мурашки по коже». – Ты чего, сука, нихера не сделал?! «Чёрт, уже вечер?!» – М-м-м, простите, – Хикаро ничего не оставалось, кроме как нелепо улыбнуться разъярённой толпе работяг. По дороге в деревню парень подробно объяснил, что с ним приключилось. Конечно же, никто из деревенских ему не поверил. Не смотря на существование различной нечисти, полуденница для них являлась чем-то вроде божества, которое никто не видел. Реальное её существование большинство отрицают. О колдуне и жертвах парень умолчал, ибо такое нужно говорить лично Судоши. По прибытию в село, он рассказал о просьбе полуденницы, на что деревенские отреагировали весьма неоднозначно. – Полуночница за дитям придёт, говоришь? – возмущался Мишко на всю улицу, присев на деревянный забор возле хаты. – Чушь это всё! Жила у нас пару лет назад сирота одна сумасшедшая. Пришла к Морфе, царствие ей господне, а у той как раз ребёночек уж месяц иль больше, как хворал, она и знать не знала, что делать с ним, вся изволновалась. Так ещё и сука эта пришла да говорит, мол дочка я ваша, а это чурбан, оставленный полуночницей. Выхватила дитя и кинула об порог. Толпа застыла. – И что? – Что-что, – увёл взгляд Мишко. – Нихера не чурбан это был, – он отхаркнулся и плюнул себе под ноги. – Избавилось дитя от страданий, а у матери его сердце не выдержало. Посему чушь не неси – нет у нас ни полуденниц, ни полуночниц! – Пасть закрой! – внезапно подслушивающая разговор старушка ударила клюкой по голове Мишко. – Вы чего, бабуся? – Правду говорит малец! Ещё когда мне лет семь было, жили здесь две сестры – Настасья да Марина. Первая добрая такая была, златовласая, весёлая. Игрушки для меня плела и всяческие забавы придумывала. А у второй душа чернющая, как её патлы. Что не посмотришь на неё, чуть в обморок не падаешь, так она тебя всеми гадостями проклинала. Обоим уже за двадцать было, а детей своих не имели и замуж никто не кликал. Одной ночью Настасье дитя подкинули новорожденное. Кто подкинул – никто не знал, но некоторые поговаривали, что ведьма от демона нагуляла и людям ребёночка сбросила. Настасья обрадовалась и воспитывала дитятко как своего. Около месяца она его из дому не выносила, чтоб лихой глаз не заметил, да приболело дитя. Пошла она в полночь к знахарю молодому – Ивану. И так целую неделю по ночам к нему бегала. Один раз сестру её бессонница мучила, посему гуляла она по окрестностям деревенским и дитя заметила у сестры. Зависть её тут как заела, подбежала она к сестре сзади, и давай выхватывать ребёночка. А Настасья сестру не признала в темноте и держит дитятко дальше. Кричало-кричало оно, пока сестры пополам его не разорвали. Горевали они год-второй, а всё село их презирало. Позвал Иван Настасью замуж, значица, согласилась она, свадьбу знатную сыграли, да только по её окончанию Мария нож сестре в спину и воткнула. Во всём она ей завидовала. Иван как увидел, тут же молот схватил и башку ей разнес в дребезги. Опосля того Бог наказал сестер, одну сделал полуденницей, а вторую полуночницей. И это я не просто сама придумала. Как раз в то время полуденницу и почитать стали, урожай у неё просить. И дети начали по ночам от бессонницы страдать. Вот ты, Мишко, молодец, что про сумасшедшую вспомнил, да только в моей молодости была похожая история, но с другим концом. Полуночницы и правда, чурбана могут подложить, так что не смейся тут. – Не знаю, что и сказать, – задумался ошарашенный Мишко. – В какой дом придёт полуночница? – уточнял Судоши. – Не знаю. Она не говорила. Староста недовольно скрутил руки на груди. – А чо ж ты не спросил? – Да она, вроде как, сама не знает. – Тьфу-ты. – Полуночницы приходят за новорожденными, – объяснял Кантаке. – У кого недавно родился ребёнок? Из толпы вышел Сегир. – У Рамайла пару седмиц назад жена родила. Ну как жена, они вот на днях только свадьбу играть будут. – Пошли к нему. Показывай куда, – Судоши уже сделал несколько шагов, после чего обернулся к деревенским. – Не все: только мои кайто, Сегир, староста и… ты, – указал пальцем на Мишку. – Тоже пригодишься. – Я? – ухмыльнулся он. – Ну, как скажешь. Люди пришли ко двору Рамайла. Там никого не было, лишь с одного маленького окна лился тусклый свет свечи. – Рамайло! – крикнул староста. – Чего орёте? – хозяин вышел из хаты, осторожно закрывая входную дверь, и подошёл к забору возле остальных. – Дитя мне разбудите, Аннушка только его уложила. Люди рассказали, за чем пожаловали. Мужчина долго верить не хотел, но больно сильно за семью свою переживал. – Если какое чудище войдет в мой двор, оно будет иметь дело со мной лично. – Это не тот случай, – возразил Судоши. – Тебе не удастся даже прогнать её без последствий, с такой нечистью лишь кайто могут справиться. Хм-м, подождите, – на секунду задумался Кантаке. – Других вариантов быть не может? Новорожденный в деревне только у тебя? – Да вроде как. Самому мелкому после нашего лет семь, наверное. – Значит нет… Ответь мне тогда, ребёнка вы не оставляли одного? – Нет, конечно, ты что – Аннушка всегда с ним. – Пустую зыбку не качали? Рамайло удивлённо пожал плечами. – Чо ж мы, дураки, такой фигнёй маяться? – Это всё усложняет. Обычно полуночницам нужна причина, хороший момент, чтобы забрать ребёнка. Почему к вам, да ещё и в эту ночь? Ничего не понимаю. Хм-м, разве что ей кто-то приказал. – Так может паренёк ошибся, – откуда не возьмись, вышел Дик Эмбирский. – Мало ли, что ему на солнцепёке причудилось? Рамайло легонько отодвинул Дика рукой в сторону, мол его и не слушал. А сам подошёл ближе к Судоши. – Есть у нас то ли колдун, то ли демон… – Молчи! – выкрикнул староста, чем вызвал кучу подозрительных взглядов со стороны кайто. – Нечего такое чужакам знать, – озлобился Дик и стукнул рукой по забору так, что чуть не свалил висящие на нём глиняные горшки. Рамайло в ответ тоже повысил голос: – Плевать мне, кто они! Дело касается моей семьи! Что ж я за отец, если не могу защитить своё дитя? Хоть они и кайто, а помочь хотят. Значит, имеют право знать. Если кто посмеет мне перечить, хутко отмандохаю! – хозяин двора посмотрел грозным взглядом на деревенских. Никто и слова не сказал – боялись они руки Рамайла сильной. – Так вот, слушай, Судоши, или как там тебя. Долгие сраные годы эта деревня жертвует своими людьми ради хорошего урожая да удачи невиданной. Если в небе грозовые тучи сгущаются сильнее обычного, да на воротах села красный платок висит – на ночь нужно обязательно кого-то в лесную таверну отправить. Как понимаешь, более этот человек никогда оттуда не возвращается. Хочет не хочет мужик, а если его деревенские затолкали в лес, то сами деревья его в таверну понесут. О как! Бывает это когда редко, когда часто. Но уже сил терпеть нету! Хоть иди да башку руби демону проклятому. – Точно сказано, – поддержал Сегир, насупив брови. – Он различной нечистью заправляет да духами всякими. Посему и поклоняются ему все, – объяснял староста. – Ибо коль запротивимся – горе деревне будет. Урожай пропадёт, да хворь наступит. – Всё с вами ясно, – холодно ответил Судоши. – А где находится эта таверна? – В Ебенях. Далеко отсюда. – Кхм, понятно. – Но мы туда не суёмся. Боязко нам, боязко. – Бывало ли такое, что вы не подчинились демону? – Конечно бывало, потому то мы и знаем, что ждёт нас за это, – резко ответил Дик. – Последний раз тоже ему никого не отправили, вот поэтому торун коров и сожрал. – Вот оно что. В таком случае, полуночница и правда служит демону. Нам лучше спрятаться и подождать её прихода. – А прятаться то зачем? – не мог понять Мишко. Давайте тут подождём. – Не пойдет. Мы лишь спугнём, её и она придёт следующей ночью. Предлагаю вот что… – Так-так-так, – заволновался староста. – Мутите тут, шо хотите, но я не при делах. Всего доброго. – Ишь как бежит, ссыкло, – засмеялся Сегир. – От него всё равно не было бы толку. Быстро и максимально просто Судоши объяснил каждому план действий. Многие ничего не поняли, но свою задачу выполняли, как могли. Рамайло лежал неподалёку от ребёнка, прикидываясь спящим. Если что-то пойдет не по плану, и полуночница всё-таки проберется через окно в комнату, ему нужно хватать ребёнка с женой и бежать из дому прочь. Наступила полночь. Сегир сидел в сарае возле хаты и смотрел за входной дверью да окнами. Как вдруг видит: девушка черновласая в сером подранном платье медленно вошла во двор и в окна заглядывает. Юхлинс тут же дверцу свою приоткрыл и стал камни кидать в стог сена неподалеку. «Ну же, подымайся, пьяная тварь. Твой выход». – А-а, оньк, – из сена поднялся пьянющий Мишко с бутылкой самогонки. «Как только полуночница к окну подойдет, буди Мишко, – рассказывал Судоши ранее. – Пусть пристанет к ней. А когда она на него обратит внимание – пускай бежит по улице со всех ног. Она не любит, когда ей пиршество прерывают, а пьянчуг на дух не переносит». Девушка испугалась маленько, как шорох сена услышала, и поглядывать в ту сторону начала. А Мишко как растянет дурную улыбку с зубами выбитыми, что при лунном свете страшнее призрака любого будет, и начинай балаболить: – Девушка, а девушка, а чего вы одна ночью то шастаете, м-м-м? Полуночница насупила брови и ближе к мужику подошла. Посмотрела на него кривым взглядом, понюхала и скривилась. «Беги, Мишко, беги!» – мысленно кричал Сегир. – Ха-а, может тебя приголубить? – то ли охмелел, то ли просто заигрался, а на миг забыл Мишко, что делает. Думал, правда, закадрит сейчас деваху. Да только усмехнулась она на секунду, и лико мёртвое проявила. – Ну нахер! – В этот миг мужик как дал дёру, чуть ли не переворачивался, а полуночница за ним угналась. «Ох, живым бы ещё остаться». «Мишко, как только окажешься за воротами – падай на землю. Только не струсь – она обязательно должна тебя коснуться. Тогда она материализуется, а Мидо с Эмили схватят её за руки. И вот здесь самое главное: Дик, я с Хикаро будем находиться в другом конце деревни, с которого хорошо видно окрестности. Тебе нужно подкинуть этот факел максимально высоко и прямо над ними. Это же не будет проблемой? – после этой фразы Дик слегка озлобленно взглянул на Судоши, но ничего говорить не стал. – Я уже сделал на нём надрез. Моя обычная телепортация ограничивается пятьюдесятью метрами, но я так же могу перемещаться на более дальнее расстояние к тем предметам, на которых есть надрез моего клинка». – Стой, нечистая! – крикнула Эмили, удерживая ту за руку. – А для мёртвой она очень даже ничего, – выдал Бетсай. «Надеюсь, это сработает» – как только Мидо и Эмили схватили полуночницу, Дик так подкинул факел, что с поля казалось, будто огонь достал до луны. «Так-с, главное – вонзить меч в полуночницу. Но, как я понял, придётся падать на неё вниз. Надеюсь, будет не очень высоко-о-о-о», – Хикаро долгое время стоял наготове с мечом в руках, а Судоши придерживал его за спину, чтобы в нужный момент телепортироваться. Когда факел начал падать, кайто оказались в воздухе. – А-а-а-а! Маневр удался как нельзя успешно. На всём лету Такигами вонзил проклятый клинок прямо в спину полуночницы. Та заорала, миганием превращалась то в мёртвый, то в полуживой облик. – А-а-арх-а-а! – внутри неё будто образовался солнечный взрыв, и она испарилась в воздухе, оставляя за собой лишь безумный крик. – У-у-ух, вот это да. Вот так приключения на мою сраку, – Мишко всё еще не мог поверить в то, что с ним только что произошло. Сегир и Рамайло уже прибежали к остальным. – Получилось? – Да вроде как. – Только нахрена мне пришлось бросать этот факел? – негодовал Дик. – Ты ведь мог сидеть где-нибудь на крыше и переместиться когда захочешь. По лицу Кантаке пробежала тень негодования – у него не было ни малейшего желания отвечать, поэтому Мидо вступился за учителя: – Так было нужно. Дик удивился, скривив недовольное лицо, сделал пару шагов к Мидо и слегка нагловато выставил голову. – Я не к тебе обращался, малец. Молчи, когда старшие разговаривают, ни то и по зубам могу врезать. – А ты попробуй, – слегка улыбнулся Бетсай, но взгляд его был до ужаса серьёзен. Дик не стал разбрасываться словами и тут же залетел парню прямо по… руке, которой тот моментально заблокировал удар. Мидо улыбнулся ещё больше, а Эмбирский продолжал корчить недовольную морду. – Нечисть могла почувствовать силу клинка Хикаро, поэтому стоило соблюдать расстояние. Вероятность этого не так велика, однако нужно ведь быть осторожными. – Скажи спасибо подруге, – ехидно улыбаясь, Дик задержал взгляд на Мидо, будто произносил тем самым «я ещё с тобой разберусь» и резко повернулся к Судоши. – Сложно было сказать? Мд-а, а что особенного в твоём мече? – обратился он к Хикаро. – Я, вроде как, проклятый мечник. На рожах деревенских отразилось заметное удивление, однако Мишко отреагировал ярче всех: – Он ещё, сука, и проклятый? Сынок, не уж то ведьма постаралась? – Нет, – ухмыльнулся Такигами. – Просто я избранный. Владею стихией света и прочими прибамбасами. – А-а, вон оно как. Мы то – людь простой, такой херни не слышали. –Хэй, – перебил Рамайло. – Спасибо всем вам за работу проделанную, спасли вы дитя моё. С меня причитается, по сему приглашаю вас на свадьбу мою с Аннушкой. Отказов не приму. А теперь давайте по домам и спать, завтра же опять работать. – Хорошо, спасибо за приглашение. Мы обязательно придём. Все разошлись по домам, а Рамайло решил проводить кайто к их хате. Как-никак, ещё плохо местность знают. Когда остальные уже зашли, Хмельнис приостановил Судоши, чтобы переговорить с ним: – Я вот чего боюсь… Она ведь не умерла? – Нет. Обычно, чтобы избавиться от полуночницы, нужно сжечь её кости, а так же то, к чему она всё ещё привязана. Однако душа этой полуночницы настолько очернена, что, боюсь, отправить её в мир иной уже не выйдет. – А не вернётся ли она ещё более озлобленной? – Теперь её и силой в эту деревню не загонишь. Нечисть очень боится проклятой стихии, а вот насчет демона вашего ничего сказать не могу. – Вот оно как. Что ж, будем надеяться на лучшее. Ещё раз спасибо тебе. – Это моя работа, и мне за неё заплатят. – Разумеется, – он пожал руку Кантаке и направился домой. И ночь стала спокойнее. Сверчки приятно играли на скрипках, создавая колыбельную для наших героев. Лунный свет освещал деревню, поле, а также лесную тропу. На другом конце которой уже захлопнулась дверь таверны, и верный слуга понёс красный платок.