emh

Грустно, когда после недолгих, но до дрожи в коленях счастливых отношений, ты остаешься один на один со своей тоской. Сердце щемит тупой болью еще очень-очень долго. Ты сначала злишься, ненавидишь, а потом, в какой-то момент особого одиночества, сидя в кресле на балконе, понимаешь, что только что упустил из рук весь свой мир. Как в той популярной сейчас цитате: «Либо этот человек сделает тебе настолько больно, что больше ты никого к себе не подпустишь, либо вы будете счастливы до конца дней». — Обещай, что будешь счастлива. Я просто не мог врать тебе бесконечно, прости. Вроде говоришь спасибо за честность и тебя даже отпускает на несколько мгновений, но когда вечером привычно идешь желать спокойной ночи, накатывает как в первый раз. И ты вспоминаешь, с каким трудом строила стену доверия и искренности к этому человеку, а потом бессильно захлебываешься слезами в пять утра. Остаешься опять одна и одинока, без единой мысли о том, как жить в одиночку, когда буквально месяц назад у тебя было любимое крепкое плечо, а Он обещал тебе верность до гроба, счастливую семью и любовь до конца времен. Видимо, до гроба он добрался раньше тебя, пусть и остался в живых. Теперь ты пытаешься простить и отпустить, со временем, естественно, все забудется. Но не сейчас. Не тогда, когда Он нужен был тебе до потери пульса, больше всего на свете. Да и именно он этим светом и являлся. Единственная звездочка, которая светила тебе по ночам, единственное солнце, которое ласково касалось твоей кожи днем. Уже не так страшно сидеть в темноте в пустой квартире; тихо просишь бабайку побыстрее тебя сожрать и даже с демонами умудрилась подружиться — делаешь абсолютно все, лишь бы не думать о своем человеке. С радостью осталась с ним друзьями, потому что ну как же ты без него. Теперь и сообщение раз в двое суток тебя несказанно радует, снова растворяешься в каждой фразе, строишь надежды у себя в голове: а вдруг одумается, а вдруг полюбит обратно, а вдруг ему станет плохо. А ты тут как тут, готова помогать. А что делал он, когда тебе нужна была помощь, ты предпочитаешь не вспоминать и не думать об этом в целом. Больно? Больно. Пару недель и, ты думала, все будет чудесно, просто отпустишь его. Но совершенно всякая мелочь напоминает о нем. Группа «Нервы». Твоя любимая. Ненавидишь из-за него. Твои любимые игры. Ненавидишь. Вера в светлое будущее со своей второй половинкой? Это для слабаков. А ты же не слабачка. Теперь, как и тремя годами ранее, будешь искренне топить за гордое одиночество, двух кошек и небольшую террасу с его любимыми васильками. А пока живи. Слушай вашу песню, добивай себя по ночам, гноби и ненавидь за то, что это он разлюбил. Считай себя виноватой за то, что не удержала и думай о суициде. Полина поднялась из-за стола, отошла к своей сумке у кровати и вытащила оттуда зажигалку. Письмо, над которым она сидела несколько часов, заботливо выуживая по частичке из своей души, никогда бы так и не отправилось получателю, а мысль хранить его, как дань уважения своей памяти, ей определенно не нравилась. Девушка прокрутила колесико и уголок бумаги тут же вспыхнул, услужливо поддаваясь яркому пламени. Удивительное облегчение коснулось всего ее тела, охватило с головой и утащило в свой омут. Полина вздохнула глубоко и первый раз за несколько недель искренне улыбнулась. Ни одна песня на заднем фоне не трогала ее больше, мысль о том, кого она любила больше жизни, приносила только теплую тоску и легкую усмешку об упущенном времени. Теперь-то она была действительно благодарна, потому что в голове мелькнуло осознание, что Он научил ее любить себя, ценить и уважать, видеть в себе больше положительных сторон. Никакой ее недостаток, будь то особенности внешности или характера, не трогал больше. Впервые в своей жизни девушка была отчасти благодарна за разбитое сердце. Как Он и говорил, она стала наконец счастливой, приняла себя и зажила точно так же, как те американцы в тупых комедиях, которые они смотрели вместе. Дань уважения именно ему была отдана давным давно в виде слез и многочисленных порезов на бедрах, а грустный смысл всех их песен стал глупым пережитком подростковых шальных гормонов. Но единственное теперь, чего Полине все же не хватало, это воздуха в завязанном вокруг головы пакете.