Эгоизм

      Пальцы касаются кожи, Тобио томно вздыхает. Рука скользит по телу вниз, затем вверх, к шее, начиная слегка ее сжимать. Наваждение переполняет тело, заставляя покрываться очередной порцией мурашек и слегка довольно прикрывать синие глаза.       Зубы кусают потрескавшуюся губу, а взгляд устремляется в ореховые глаза, смотря из-под припущенных ресниц. В этих глазах, как обычно, видны бесята, которые так и пляшут в них. Но это вовсе не останавливало, никак не отталкивало его, а наоборот — притягивало и заставляло переполнять тело бурными ощущениями.       — Нравится, Король? — вырвалось из уст блондина, как насмешка.       Рука отстранилась от шеи, после чего брюнет свободно выдохнул. Как же ему нравилась эта игра — такая непринужденная и жесткая. Кагеяме нравилась жесткость, он этого не отрицал. Поэтому постоянно, когда именно этот человек начинал зажимать его и властвовать над его телом, возбуждение брало вверх, заставляя погружаться в этот сладкий глубокий омут.       Да, его считали королем, таким эгоистичным, холодным и недосягаемым, но кто в данной ситуации является по-настоящему королем?       Над ним властвовали, игрались, оставляли багровые засосы и фиолетовые укусы. А он не мог противиться этому — он лишь наслаждался, прогибался и протяжно довольно стонал. Было приятно, даже, когда больно. В такие моменты ему нравилась боль. Ему нравилась вся эта игра, которая доставляла сильное удовольствие, заставляя вздрагивать и тяжело выдыхать.       Пальцы скользят по спине вниз, царапая, чуть ли не до крови. И брюнет снова стонет, прогибаясь на встречу и откидывая голову назад, тяжело выдыхая. «Какой кайф», — пронеслось в голове, и с уст сорвался томный вздох.       Он чувствовал этот взгляд — тоже такой эгоистичный и высокомерный. Тсукишима так и пожирал Кагеяму глазами, а язык, бывало, облизывал губы, на которых блистала ухмылка — довольная и слегка даже дикая.       Блондину тоже нравилась эта игра. Ему нравилось издеваться над Тобио, чьи стоны от удовольствия ласкали слух, заставляя возбуждаться все сильнее и приносить приятную боль. А как же нравилось, когда брюнет дрожал, просил с тяжелым дыханием, чтобы его поскорее взяли. От такого аж руки начинали подрагивать, а тело переполнять диким желанием поскорее это сделать. Но не сейчас — хотелось поиздеваться, как можно дольше.       Худые кисти связали лентой и прицепили к кровати. Теперь можно было делать все, что хочет Кей. На это синие глаза устремились вновь в ореховые, внимательно всматриваясь в них, подмечая, как сильно блондин хотел всего этого. От такого нетерпения язык лизнул искусанные губы, а после на лице показалась некая ухмылка.       — Чертов извращенец, — хрипло шепчет Тсукишима тому на ушко, а после кусает за мочку и оттягивает.       — Это еще кто тут извращенец, — усмехается Тобио, прикрывая глаза, отдаваясь во власть блондина окончательно.       Руки блуждают по телу, задевая все уже изученные слабые места брюнета, заставляя того очередной раз вздрагивать и хрипло выдыхать. Пальцы коснулись сосков, начиная их массировать, а после сильно сжимать, и по комнате раздались наконец-таки сдавленные довольные стоны.       Пальцы продолжают сжимать несчастные набухшие соски, а ореховые глаза смотрят на покрасневшее от удовольствия лицо и на опухшие губы, на которых показались уже алые капельки от постоянных прикусываний зуб. От такого Тсукишима ухмыльнулся шире, продолжая играть, издеваться и наслаждаться такими мгновениями.       Наконец-таки пальцы разомкнулись, и руки заскользили вниз, раздвигая шире ноги, как бы устраиваясь поудобнее.       — Хороший вид, Король, — очередная усмешка с уст блондина, которая не прошла мимо ушей Кагеямы.       Брюнету уже не терпелось — хотелось, чтобы тот взял его грубо и как можно жестче. Но этого не происходило — тот так и продолжал блуждать руками, но больше никаких действий не предпринимая. И это слегка даже расстраивало, так как хотелось поскорее того ощутить внутри себя. Но, блондин специально так и оттягивал этот момент.       Чувствуя укус в районе шеи, парень протяжно простонал, поворачивая в бок голову, открывая шею, на которой так и были видны следы засосов и укусов, которые не прошли с прошлых разов. Хмыкнув, Тсукишима недовольно и как-то даже грубо поворачивает голову брюнета, из-за чего последний приоткрывает глаза, с непониманием смотря в глаза напротив.       В синих глазах играло такое сильное желание, что просто невозможно было описать. Брюнет так и говорил взглядом: «Ну, давай же, возьми меня, черт возьми!», на что Кей лишь вновь усмехнулся и на ушко вновь шепнул:       — Даже не надейся…       Глаза закрывают также лентой, от чего брюнет лишь недовольно вздохнул. Хотелось видеть того, но нет — не суждено. Не сейчас. И, когда почувствовал холод, растекающийся по торсу, дрожащий стон срывается с губ, да и мурашки вновь пробежались по коже.       И что же задумал блондин? Этого никак не мог понять Кагеяма. Однако, даже в таком непонимании, становилось куда более интересно и интригующе.       Пальцы проходились довольно-таки нежно, но порой специально впивались ногтями в кожу. Почувствовав, как Кей отстранился, Кагеяма недовольно тяжело выдохнул, но после пальцы оказались во рту, что вновь не могло не доставить дикое удовольствие. Облизывая и слегка посасывая их, парень тяжелее задышал.       Резко его перевернули, заставляя изогнуться в спине. Зубы кусали худую спину, оставляя следы, и сразу два пальца вошли в Тобио, который изогнулся сильнее, пропуская протяжный стон. «Еще!», — вертелось в голове, на что получал лишь медленные мучительные движения.       — Черт, Тсукишима… — протянул Кагеяма, вздрагивая от очередного сильного укуса.       — Что такое, Король? — хрипло шепчет блондин, проходясь языком по позвоночнику вниз. — Мало? — прозвучал издевательский голос.       Когда пальцы вышли, брюнет рвано выдохнул, опустил голову, но не надолго — блондин взял за волосы, потянув на себя, и тут же резко с неким рыком вошел, начиная делать жесткие толчки.       Полу стоны, полу крики вырывались из уст парня, из-за чего Тсукишима еще сильнее потянул на себя за волосы голову брюнета, а сам наклонился и слушал их, довольно рыча и ускоряя темп грубых толчков. Кусая и оставляя багровые засосы на шее, блондин тяжело учащенно дышал.       «Хочу его видеть», — пронеслось в голове, из-за чего на мгновение выйдя, перевернул того обратно, стягивая ленту с глаз. Лицо было красным, глаза были покрыты томной пеленой, и легкие слезинки скатывались по щекам от столь сильного удовольствия.       — Пожалуйста… — шепчет парень, прикрывая слегка глаза.       — Чертовски возбуждающе… — усмехнулся Кей, впиваясь в губы, попутно слизывая капельки крови с губ, и тут же резко, без раздумий и каких-либо сожалений, входя.       Тело Кагеямы прогибалось, дрожало, напрягалось. Пальцы ног вцепились в ткань одеяла, а бедра начали слегка двигаться в равномерный темп, из-за чего смешок вырвался в поцелуй с губ блондина. Все же не сдержавшись, блондин разрывает ленту, после чего пальцы Тобио впиваются в спину, тут же начиная царапать, что не могло не доставлять такого же удовольствия Тсукишиме.       Голова брюнета кружилась, а перед глазами мерцало. Тобио обвил ногами талию, давая тому входить как можно глубже. Хотелось как можно дольше растянуть это удовольствие, хотя понимал, что вот-вот у него случится долгожданная разрядка.       — Я… — простонал парень, начиная напрягаться и впиваться пальцами сильнее в полностью истерзанную спину Тсукишимы.       Конечно же, блондин сразу понял того, ускоряя темп, тяжелее дыша. Пару еще глубоких толчков, Кей кончает, изливаясь в брюнета, которые тоже, не отставая, а даже одновременно с блондином, кончает себе на живот.       Тело Тобио ослабевает, а сам он протяжно выдыхает, пытаясь восстановить дыхание, как вдруг на ушко прошептал тихо, но игриво голосок:       — Повторим?