Гром и молнии

Сезон дождей в этом году был куда обильнее предыдущих. Громадные массивы облаков лениво проплывали, поливая жадную до влаги землю. Такие масштабы не поддавались осознанию их величия. Впрочем, Аой не думала об этом событии как о чём-то грандиозном — это было лишь причиной, по которой она не могла вывешивать бельё во дворе. В её жизни не было места грандиозному, великому, завораживающему. Она не заслужила. Её удел — житейская суета и ничего больше. После того, как поместье легло на её плечи, она снова убедилась в этом. Прошло два года после победы над демонами. После смерти Шинобу Кочо. В это сложно было поверить: их наставницы больше нет. Узнала это Аой от Канао. На самом деле она узнала об этом намного раньше. Узнала, когда во время суматохи после взрыва выбежала из поместья и обнаружила Шинобу застывшей на месте с безумным лицом. Аой так испугалась, что отшатнулась назад, тогда наставница заметила её, и больше они никогда не встретятся. После она долго корила себя, что даже в такой момент она просто испугалась. Сначала поместьем управляла Канао, но её состояние не сильно-то это позволяло, несмотря на большую помощь со стороны Аой. Вскоре Канао начала пропадать из поместья. Аой знала, с кем она, так что не волновалась. Очень часто Цуюри приходила, садилась и, печально улыбаясь, наблюдала за занимающейся домашней рутиной девушкой виноватыми глазами. В такие моменты они обе молчали. Как бы ни были велики старания девушек, многое изменилось. Но кое-что оставалось прежним — шумный, раздражающий кабан под боком. Все раненные с битвы давным-давно покинули поместье, но не он. Он оставался здесь месяц, два, шесть, а потом все свыклись с мыслью, что теперь это его дом. Ему даже комнату выдали, в которой он только спал, и то не всегда. Всё остальное время он крутился под ногами, таскал еду с кухни, убегал и возвращался из леса с кучей тухлятины, желудей и ссадин, бегал за тройняшками, доводя их до слёз, поджидал в засаде очередного какуши, заставляя его сразиться с ним, давал повод для ежедневной уборки поместья и так далее. Конечно, это не сходило ему с рук просто так, и каждый раз он получал нагоняй, иногда приправленный порцией смачных оплеух от Аой. Тогда он обиженно скрывался за стенами своей комнаты и выбегал оттуда, как ни в чём ни бывало, через полчаса. Но сейчас вокруг было тихо уже слишком долго. Аой на это не жаловалась, но всё-таки беспокоилась. Вдруг с Иноске что-то случилось? К слову, отношение к нему сменилось в лучшую сторону. На это повлиял рассказ Канао про их сражение, где он спасал ей жизнь. Аой стала уважать его и более терпимо смотреть на все проказы парня. Пройдя по коридору, заглядывая во все комнаты, девушка решительно дёрнула за дверь самой дальней. Какого же было её удивление, когда вместо кричащего мальчишки, она нашла лишь непонятный комок из одеял, дрожащий на кровати. Услышав чужие шаги, Иноске мигом вытащил свою морду.  — Чё тебе? — прикрикнул он на застывшую девушку.  — А что это ты там делаешь? — Аой начала догадывается в чём здесь дело, но ей в это не верилось. Иноске злобно промычал какие-то ругательства и пустил пар из ноздрей.  — Отвяжись, а то… — не успел он договорить, как за окном послышался раскат грома, да такой, что пол под ногами пробрало лёгкой дрожью. Тут же кабанья морда снова скрылась в самодельном укрытии. Аой неуклюже поморгала.  — Ты боишься грозы? И через несколько секунд по комнате раздался заливистый девичий смех. Она и предположить не могла, что этот болван мог иметь такой детский страх. Утирая слёзы, она выслушивала всевозможные ругательства от гневного Иноске.  — Заткнись, дура!  — Поверить не могу! Наш кабанчик, тот ещё трусишка! — и снова смех.  — Я ничего не боюсь! — говорил он, заворачиваясь в одеяло после очередного грома. Ему было до горечи обидно, что какая-то девчонка смеётся над его трусостью. А ведь он остался здесь только потому, что надо было защищать эту трусиху. Он не хотел, чтобы ещё хоть одна бабочка погибла, пока он в силах что-то сделать, предотвращая это. Пусть демонов уже не было. Он должен был остаться — это он знал точно. Иноске верил, что ничего не боится, но разве эта девка не понимает, что дракон — тот что громкими шагами ходит по небу и пускает молнии в землю — может сожрать её. Иноске бы давно разобрался с ним, если бы тот не прятался за облаками. Он уже много раз пытался вызвать змеюку на честный бой, но каждый раз коленки начинали предательски дрожать после оглушительного грохота, а ноги - сами бежать в укрытие, как его и учила мама-кабаниха. Дрожа под одеялом, Иноске вспомнил, как она прятала малявок под своим телом, и тогда становилось так спокойно и вовсе не страшно. Его осенило.  — Полезай! — парень распахнул края одеяла. — Поживее давай! Аой перестала смеяться. Она привыкла к внезапным чудаковатостям парня, но это не шло ни в какие ворота.  — Ни за что!  — Дура, тебя же сожрут!  — Сожрут?! Что за бред, олух?  — А ну полезай! — спрыгнув к ногам девушки, он потащил её на себя.  — Отпусти, кретин! — но он не отпускал. Вскоре, не смотря на отчаянную борьбу, Аой оказалась в стальной хватке под одеялом. Было жарко, и сводило плечи от силы парня.  — Отпусти, мне больно! — девушка смогла еле ударить кулаком псевдоспасителя по ноге. Иноске пришлось расслабить руки. Она ещё несколько секунд продолжала бороться, на что он молча сдерживал её потуги.  — Хватит брыкаться! — с силой тряхнул он её, после чего та, поняв, что это бесполезно, угомонилась. Так некоторое время они просидели молча. Аой думала о том, как это она — такая трусиха не боится какой-то грозы, а он — тот, кто сражался с демонами, отбивает себе зубы. Ей стало обидно, что она смеялась над ним, ведь сама боится всего подряд. Она поняла, что только, когда рядом дурак-кабан ей спокойно. Даже сейчас, чувствуя его рельефные руки на теле, она замечала успокаивающий эффект. Аой повернулась к его лицу. Он был очень красив, это было глупо отрицать.  — Что пялишься? — Иноске нахмурился.  — Дурак, — весело, не желая обидеть его, захихикала она. Иноске было хорошо на сердце. Он никогда не задумывался, почему ему так хочется оберегать эту девчонку — это было не в его репертуаре. Её мягкое тело приятно отдавало теплом, пробуждая в нём жар, что бывает находит весной. Ему нравился её смех, поэтому, когда она на него ругалась, он тоже на себя ругался: он заставлял это прекрасное личико перекоситься от злости. Но он ещё долго не будет понимать, что же делает не так. Ему хотелось что-то сделать с этим лицом, но он не знал что. Ухватив девушку за щёки, он приблизился. Аой залилась краской и не сразу среагировала, а потом осознание пришло.  — Ты… лизнул меня?  — Ну да. Казалось, девушка закипает. Утирая ладонью мокрый след со лба, она крепко сжала плечо парня второй.  — Зачем ты это сделал?!  — Захотел и сделал! Аой залилась краской от подбородка до кончиков ушей. Ей стало стыдно, что она думала совсем о другом действии со стороны парня.  — Ты чего так злишься? — Иноске никогда не видел такого лица у девушки, и это немного шокировало.  — Дурак! — прошипела сидящая перед ним на коленях и медленно подползающая ближе. — Идиот!  — Успокойся, сумасшедшая! — Иноске пытался выпутать из волос вцепившуюся в них руку, одновременно отбиваясь ногами от нависшей девушки. Одеяло соскользнуло на пол и комом валялось тут же. А за окном светило яркое солнце, и дальние отголоски грозы давно уже стихли.