Парадокс умершей жизни

– Как такой червяк посмел приползти ко мне? – Глаза Нориаки горели. Он был в ярости. Ему порядком надоело, что какие-то людишки в последнее время с завидной частотой стали беспокоить его с надеждой убить. А все из-за того, что какие-то слишком важные личности из ближних крупных королевств подумали, что он опасен. И теперь Какёин был вынужден терпеть изо дня в день вечные нарушения личного пространства. Человек, напавший на него, похоже, вообще ни о чем не думал, выпрыгнул на него прямо из-за кустов, преградив дорогу. Он стоял перед ним какое-то время, смотря своими широко раскрытыми глазами вперёд, а потом с ужасно громким воплем ринулся к магу, выставляя вперёд руку с высунутым из складок одежды ножом. Лицо этого человека даже на первый взгляд было глуповато и не разумно, поэтому Нориаки даже не думал о том, чтобы вразумить его. Как только мужчина оказался в метре от мага, тот выкинул свою руку вперёд, голой ладонью поймав лицо нападающего. Через секунду кожа несчастного начала пузыриться, и до носа долетел не совсем приятный запах жареной плоти. Мужчина выронил оружие и двумя руками вцепился в конечность, с силой удерживающую его. Какёин тут же отпустил его, заставляя беднягу упасть на землю и схватиться за лицо. Нориаки обошёл человека со стороны и продолжил прерванный путь, думая о том, что, возможно тот испугается и не посмеет к нему более лезть, но, как говорится, не все мечты обязательно сбываются, поэтому ранее напавший на него незаметно поднял с земли упавший нож, и, быстро поднявшись, снова побежал на него. Маг зажмурился. В этот момент у нападающего мужчины с размеренным хлюпаньем вытекли глазные яблоки, покрывая испачканные землёй и песком щеки кровью. Раздался дикий вопль и звук падающего тела. Нориаки даже не оборачивался. Другим будет уроком. *** В этот день магу нужно было сходить на главный рынок, чтобы посмотреть и купить некоторую еду, которая почти закончилась в его складе. Поэтому он, неспешно идя и иногда словно ребёнок пиная мелкие полупесчаные камни, встречающиеся по дороге, поднял голову к небу и еле улыбался, так как погода располагала к хорошему настроению. Была середина осени, солнце заметно стало тусклее и холоднее светить, однако все ещё выдавалось побывать под его почти летним теплом. Руки Нориаки были заняты: в одной он нёс пустую глубокую плетеную корзину, которую сам недавно сделал, а второй разминал хорошо так затекшую шею, которая стала такой после того, как вчера он заснул на кипе книг в неудобной позе, положив голову на твёрдую обложку. Солнце зашло за облака после того, как маг добрался до ворот города: обычная арка из деревянных брусьев, уже не понеженных временем, но готовых стоять на месте ещё век. Перед входом в город Нориаки всегда надевал капюшон своего длинного прогулочного плаща, сделанного из грубой и теплой тёмной ткани, чтобы люди лишний раз не заглядывали ему в лицо – он это сильно не любил. В этом городке всегда, даже ночью, на улицах было много народу. Они толпились везде где только можно, но и нельзя тоже, обсуждали все на белом свете. Нориаки даже шуточно назвал этот город Столицей Сплетен, потому что слухи в этом месте разносятся с поразительной скоростью, даже будь это самая глупейшая и неправдивая на свете ложь: местные не умели держать рот на замке никак. Поэтому им и ничего не оставалось делать, кроме как время от времени пускать иногда даже слишком мерзкие слухи о его персоне. Какёин давно перестал вникать в то, что разносятся из чужих злых ртов, а прекратить это никак не в силах: запугивать или убивать всех не в его стиле, да и от этого все станет только хуже. Поэтому Нориаки, бодро шагая по центру дороги и блаженно прикрыв глаза, направился в нужную сторону и место. Это была не совсем маленькая, но и не огромная палатка с овощами, которой управлял мужчина в возрасте. Он был средний ростом, примерно по плечо магу, с почти поседевшими кудрявыми волосами и маленьким лицом. У него были глубоко посажены глаза и ястребиный нос с горбинкой, и именно в нем Какёин находил какой-то шарм. Этот мужчина только кажется староватым, а на самом деле в нем ещё полно юношеской энергии, которую он не успел выпустить в молодости. Завидев мага, торговец тут же переменился в лице. – Господин Какёин, давно вас не было видно! – первый начал он. Нориаки улыбнулся, опуская голову: – Было много дел, связанных с моими подчинёнными, поэтому пришлось на пару дней забыть о вас. – А-а, – протянул он скрепучим голосом, – это вы про тех милейших на вид служанок, которое работают на вас? Маг кивнул и стал ходить между деревянными прилавками, выбирая овощи. Он давно хотел попробовать один рецепт, который прочитал на твердом листе заказов в одной таверне, когда он путешествовал по югу. Поговорив с владельцем палатки ещё некоторое время, он вышел, по дороге зайдя лишь ещё в одно место, купив несколько буханок белого хлеба, которые были ещё горячими и по неосторожности обжигали руки, он направился домой. Дорога была длинной, и в обычные дни, выходя с рынка тогда, когда солнце начинает идти к горизонту, Нориаки возвращался при первом свете звёзд на небе. Ему искренне нравилось приходить именно в это время, так как появление на небе ночи просто завораживало сознание, а идущие с ней прохлада, тишина и спокойствие забирались в душу. Когда Нориаки подошёл к воротам замка, из леса уже слышалось мерное уханье сов. Зайдя за двери, маг оказался в маленьком саду, который был прямо перед дверьми в замок. Он снял с себя плащ, закидывая его на плечо. Пройдя мимо еще зелёных пучков травы, Нориаки уставился на кусты, которые находились прямо по бокам от входа в замок. Он долго оглядывал их, пока не услышал скрежет отпирающейся двери. – Господин, вы уже вернулись? – Да, но я хотел погулять подольше. Его после походов почти всегда встречает одна девушка. Её зовут Эрина Пендлтон, и она работает на Нориаки уже где-то пять лет. Да, он определённо мог назвать эту юную особу прекрасной. Её манеры, острый ум – всё в этой женщине говорит о том, что она высокой культуры и поведения. Но ему искренне жаль, что ей так не повезло с судьбой. Её родители – старая женатая пара, у которых после неё не вышло больше детей, заставляли насильно её выйти замуж за незнакомого мужчину, у которого кроме денег и звания ничего не было. Эрина говорила, что он был противен ей и туп как камень. Поэтому она сбежала из дома, взяв только самое нужное, а потом по рассказам нашла Нориаки. Ну, а тот теперь помогает ей в жизни, защищая её от злой родни и платя за её обучение в столице. Пройдя в замок, Какёин произнес мысли вслух: – Как думаешь, может мне завтра подстричь кусты? А то они вон как разрослись, а зимой нормально их не подровняешь. Эрина задумалась, словно прикидывая в голове картину подстриженных кустов, и медленно кивнула. – Тогда сегодня нужно будет найти, чем их можно укоротить. Зайдя на кухню, он разложил продукты по своим местам, а хлеб спустил в погреб. Натаскав воду и разогрев ту на огне, он принял ванну в почти кипятке, что выйдя из неё, почти вся его кожа покраснела, но зато теперь от него приятно пахло мыльным корнем. Время было уже за полночь, когда Какёин лёг в постель, однако после этого он ещё некоторое время читал одну книгу при одном лишь слабом свете свечи и успев прочитать, пока та не сгорела совсем, ровно пятьдесят семь страниц. *** На следующее утро Нориаки находится в более чем одухотворенном состоянии, чем вчера. С самого утра уже тепло, а это значит, что ничего не помешает его уличному ковырянию в траве и земле. Зайдя на склад и найдя там огромный сундук с самыми разными инструментами, он всё же смог отыскать серп, ещё не заржавевший, острый и гибкий. Накинув на себя лишь большие штаны из грубого и зернистого материала и свободную бежевую рубашку, он понял, что после работы она уже не будет такого ровного и нежного цвета, однако всё равно вышел на улицу. Повернув лицо к солнцу, он стоит так некоторое время, словно впитывая тёплые лучи. После он скидывает с себя кожаные сапоги, подумав, что может порвать их, ведь у него они единственные, да и ещё запарится в них. Померив лужайку широкими шагами и насладившись щекочущими ступни травинками, он, сев на корточки, принялся отрезать верхушки кустов. Он брал пару верхних веток, которые слишком распушились, сжимал их в одной руке, а затем подрезал серпом. Когда получалось не слишком ровно, он брал по одной ветке и подравнивал под всех. Такое холостяцкое времяпровождение его более чем устраивало, ему нравилось делать что-то по хозяйству. Кроме этого, он часто помогал своим служанкам, чтобы тем не было слишком сложно, например, заменял совсем прогнившие или сломанные доски в паркете, таскал всем ушаты с водой, мыл стекла на этажах выше второго, зажигал свечи в высоких люстрах. Хотя последнее можно было с лёгкостью сделать с помощью магии, ведь огненную стихию Нориаки считал самой лёгкой для обучения, но ему нравился сам процесс: то, как ты тащишь тяжёлую деревянную лестницу к стене, чтобы добраться до свечей, или босиком запрыгиваешь на громадный дубовый стол посреди зала – всё это были мелочи, но такие приятные. Когда Какёин срезал последнюю неровную ветку, так ещё и не устояв и выдергав из земли все сорняки, солнце уже заходило. С запада прилетел холодный ветер, и маг поежился. Он работал весь день, не замечая чувство голода и жажды, так ещё и весь вспотел, поэтому вся одежда вместе с непослушными рыжими волосами неприятно прилипла к коже, и та из-за этого зудела. Нориаки откинулся на землю, чувствуя проходящее напряжение в руках и животе. Повернув голову к прохладе, он поднял в воздух свои руки, осматривая их. Те были все в порезах и земле, поэтому маг опустил их на землю. Пролежав так большой отрезок и почти заснув, он очнулся от полудремы, потому на улицу вышла служанка. Она, увидев своего Господина всего извалянного в земле и лежащего на ней же, она сначала опешила, а затем улыбнулась: – Зато зимой у нас будут самые красивые кусты в округе. Нориаки усмехнулся, поднимая указательный палец в небо: – Самые красивые в мире. Когда Какёин зашёл в дом, на улице стоял полнейший мрак. Он посмотрел по сторонам, разминая голову, а затем пошёл по лестнице вверх, прощупывая успевший похолодеть зеленый ковёр ногами, потому что ему было слишком лень надевать сапоги лишь для того, чтобы пройти в свои покои, да и грязь заносить нет желания. Уже в своей комнате, отмывшись и поужинав холодной курицей, Нориаки переоделся в тонкую и короткую ночную рубашку со штанами. Маг специально сам для себя сшил ночную рубашку, чтобы носить ту с широкими и лёгкими штанами взамен той огромной ночнушки в виде платья, ведь Какёин находил её совершенно неудобной. Та во время сна все время задиралась, да и не было культурно ходить в такой ночью по дому, в котором живёт почти десяток молодых девушек. Заправив края рубашки за пояс, Нориаки вышел на балкон. Весь день на небе не было и прозрачной тучки, а сейчас небо затянули тяжёлые и тёмные облака, в рваных краях которых отражался свет далекой луны. Сначала он просто стоит и дышит приятным воздухом, давая слабым порывам ветра развивать и путать его волосы, а потом Какёин выносит на балкон стул, ставя тот прямо впритык к металлическим прутьям. Он садится на него, беря с собой вчерашнюю книгу, читает один и лишь при свете почти скрытой луны. *** Не зная причины своего состояния, Нориаки просыпается совершенно разбитый и с головной болью. Он долго сидит на краю расстеленной и начавшей остывать кровати, думая, что могло пойти не так. В груди что-то сильно колет, но когда маг разгибается, это неприятное чувство пропадает. Сегодня много дел, поэтому Какёин не позволит какому-то плохому настроению испортить день. Сначала он переодевается в недавно купленный плащ, который приятно льнёт к телу, затем спускается вниз, замечая, что вся прислуга уже проснулась, поэтому он быстро завтракает вкусно приготовленным рагу из овощей, а затем собирает вокруг себя девушек, кладя на стол кусок бумаги и беря в руки перо, смачивая то чернилами. – Я иду на рынок, вам нужно что-нибудь? Тут же слышатся нужные предметы или украшения, поэтому Нориаки быстро и изящно записывает всё в столбик своим мелким и ровным почерком. После он аккуратно складывает бумагу в четыре раза, кладя её в карман. Какёин идёт к конюшне, выбирая одну из трех лошадей, которых они держат, затем цепляет на её бока две сумки. Проверяя наличие кошелька, он находит сложенную в несколько раз бечевку и подхватывает её. Наклонившись над бочкой с водой и глядя в свое отражение, он тщательно зачесывает волосы назад пальцами, а затем завязывая их в самый низкий и короткий хвост, чтобы те не мешались и не лезли в глаза при езде. Однако после того, как он выпрямился, несколько прядей всё равно выпало на лицо. Выезжает из ворот замка он около полудня. Он ведёт лошадь не слишком быстро, чтобы полностью насладиться моментом, но когда впереди видит знакомые ворота, замедляется ещё больше, чтобы ненароком никого не задавить. В этот раз Нориаки не накидывает на голову капюшон, решая, что он и так спадёт из-за движения лошади, поэтому проезжает в город, даже не смотря на стоящих рядом людей. Первым в списке покупок стоит три в длину и два в ширину метра шелковой ткани, которую попросила Мидлер для своего эксперимента. Она хотела попробовать сшить платье для другой служанки – Юкако, в честь прошедшего дня рождения последней. Нориаки был очень умилен этим, поэтому внёс это на первую строчку. У девушки не было точного представления о цвете и узорах, поэтому она попросила Какёина выбрать всё на свой вкус. Он долго стоял перед длинными рулонами ткани, но так и не смог выбрать что-то конкретное, так как все цвета казались ему достаточно изящными и подходящими черноволосой служанке. Но тут его мысли прервал высокий голос торговца. Даже не поднимая глаз, Нориаки мог точно сказать, что этот человек с сильной волей и коротающий третий десяток жизни. Какёина поднял глаза и убедился в своих доводах. Это был мужчина, ещё пышущий интересом ко всему на свете, с покрасневшими щеками и быстрыми яркими глазами. – Выбираете своей супруге? Могу подсказать! – Он так громко это сказал, почти выкрикнул, что маг даже еле вздрогнул. – Почти. Какой из них самый редкий? – Спросил Какёин показывая на лежащие рядом рулоны ткани. Мужчина взял свёрток, лежащий поодаль, и развернул его. Это оказалась парча угольного цвета, украшенная золотыми витками, окантованными по краям. Ткань переливалась на солнце и выглядела очень даже хорошо. – Завоз такой ткани можно застать не часто, так как её перевозка слишком дорогая, а покупают её из-за цены не шибко. Нориаки ощупал плотную ткань, доставая мешочек с деньгами. – Отрежьте. В итоге он вышел на улицу с двумя скрепленными воедино свертками: один с шелковой тканью, а другой с тёмным батистом. Он подумал, что вдруг кому-нибудь тоже захочется что-нибудь смастерить, а материала не будет, поэтому стоит запастись. Загрузив купленное в сумки и два раза проверив, чтобы те были хорошо пристегнуты, он запрыгнул на лошадь, отправляясь за следующими вещами. Звон подкованных копыт разносился за несколько метров, и люди, завидев лошадь, разбегались в стороны. Он купил почти все вещи, что требовалось. Последние в списке – девятые – были папиросы. Какёин правда не понимал, как можно курить, но все равно записал их, так как уважал всех девушек, что живут у него. Хотя ладно, иногда, в слишком дождливые и холодные дни было достаточно приятно и уютно сидеть рядом с оконной рамой, наблюдая за дождём и вдыхая запах выкуренного табака. Та служанка ему сказала, что папиросы помогают ей расслабиться, и Какёин верит. Она показала ему свою старую пачку из-под них, чтобы он взял такую же: маг кивнул, быстро записывая марку. В горле мага что-то кольнуло, и он растерянно кашлянул, закрыв рот рукой. Он немного испугался из-за этого, поэтому, оглядевшись по сторонам и найдя стоящие на земле рядом с кучей сломанных деревянных ящиков из под овощей гнилые помидоры, решил проверить на них свою магию. Как только он стал смотреть на кучку испорченных овощей внимательнее, то помидоры постепенно раздулись, увеличиваясь в размерах, а их кожица стянулась обратно, покраснела и на вид стала упругой. Так, заместо ящика гнилья у него получились ещё в самом расцвете помидоры. Маг вздохнул, сильно обрадованный тому факту, что всё ещё в строю. Подойдя ближе, Нориаки хочет уже окликнуть торговца табаком, чтобы тот продал ему несколько пачек, однако что-то помешало ему это сделать. Его окликнули. – Господин Какёин, как неожиданно и приятно! Эта фраза была сказана с фальшивой радостной интонацией, и было сразу понятно, что его появлением здесь кто-то недоволен. Нориаки сначала просит пачки, покупая их, и укладывая в сумки, а лишь потом оглядывается и смотрит на сказавшего это человека. Во взгляде мужчины, позвавшего его, сквозила видная всем неприязнь, и маг подумал, что где-то видел этого человека. – Что, вылазишь из своей крысиной норы? Нориаки нахмурился. – Мы знакомы? Человек засмеялся. – Посмотрите! Что, с лошади свалился и память отбило? Кажется он припоминал. – Мне кажется, что это ты вылез из крысиной норы, раз позволяешь себе говорить такие вещи. Мужчина схватился за бока и ещё пуще засмеялся, вызывая непонятные, но определённо неприятные чувства внутри Какёина. Кажется он вспомнил: месяца два назад, в одной из многочисленных таверн, куда он зашёл поесть после долгого похода. Он тогда сел за самый дальний стол, заказав себе простую варёную картошку. Тогда к нему и подошёл этот уникум, узнавший в его лице того самого мага, которого боятся все важные шишки и не только. Тот тогда очень глупо выходил на конфликт, поэтому Нориаки быстренько его отделал и ушёл, так и не пообедав, а теперь он снова здесь. – Что задумался? – мужчина почти вскричал, – Выбираешь, как убить меня?! Какёина всей душой ненавидел споры, поэтому сказал: – Если ты сейчас не заткнешься, я правда тебя убью. Мужчина буквально на долю секунд опешил, и магу даже показалось, что тот испугался, потому что в свою угрозу Нориаки вложил почти всю свою зловещую суть, однако, дуракам закон не писан, поэтому тот продолжил кричать. – Что, собираешься убить меня прямо на главной улице? Так давай, посмотрим, как тебе потом надерут зад, ха-ха-ха... – Я столько раз убивал, и мне все сходило с рук. Как думаешь, если я придушу тебя прямо сейчас или заставлю твои органы вскипеть до смерти, твои дружки заступятся за тебя? – медленно произнёс он, указывая на рядом стоящих с ним мужчин. Он даже заметил, что один из них был ещё мальчиком лет пятнадцати, и этот факт ещё сильнее расшатал мага. Как этот недалекий мужчина смеет вытягивать в свои нелогичные дела детей? – Да как ты!.. – он оглянулся и пристально посмотрел на своих «товарищей», и те приняли его взгляд с опаской, немного нервничая. – Если ты забыл, как говорить, то я поехал. Нориаки развернулся на лошади, чтобы оказаться как можно дальше отсюда, однако его снова остановили: – Я знаю, как ты там развлекаешься там в своей дыре! Ты сначала завлекаешь к себе юных, несмышлёных дев, затем оскверняешь их, а потом убиваешь! Куда ты дел одну прошлую служанку? В прошлом месяце их было больше! У Какёина основательно заболела голова от того, что он сказал это слишком громко. Да, действительно, у него стало на одну служанку меньше. Но это не значит, что он её убил. Её звали Элизабет, но младшие служанки звали её просто Лиза Лиза. Она была всем другим девушкам в замке как мать, поэтому её уход задел других. Дело в том, что она, преследуемая мечтой, училась на факультете археологии. И в этом году, закончив обучение, она уехала в другую страну на раскопки. Нужно было видеть её радостные глаза, когда ей в письме сообщили, что она может поехать. Она тогда крепко обнимала Нориаки и благодарила за то, что тот дал ей покров, и даже немного прослезилась. Маг тогда решил устроить огромный прощальный ужин, еду на который готовил сам. Нориаки позволил себе маленькую улыбку, вызванную тёплыми воспоминаниями, но потом снова переменился в лице, вспомнив, что ему нужно отделаться от придурка, стоящего рядом. – То, что происходит в моем замке, не должно касаться никого, кроме меня, – сказал он в последний раз, беря поводья лошади и заставляя ту идти. На небе уже несколько часов сгущаются тучи, предупреждая всех о скором дожде. Маг поднимает взгляд и вздыхает, принимая свою судьбу попасть под дождь из-за того, что его задержали. Тот мужчина увидел, что Нориаки собирается уехать, поэтому ещё ближе подбежал к нему, стукая кулаками о лошадь, вопя что-то про честь и хватаясь за сумки с вещами с целью оторвать. Всё на улице замерли. Какёин тоже. – Как ты... смеешь делать такое? – голос рыжеволосого дрожал. Он оглянулся, впиваясь злым взглядом прямо в лицо недалёкому мужчине, даже не думая отводить свои сверкающие от гнева глаза. – Ты, щенок, прожил столько лет, но до сих пор настолько туп, что смеешь совершать такие действия? Что ты там лопочешь про честь? – он наклонил голову, смотря на беднягу исподлобья, так, чтобы на его лицо легла тень. – Ха-ха-ха,..– снова засмеялся мужчина, – хочешь напугать меня своим видом? Не получится, я..! Он не успел договорить, потому что рухнул на землю, со всей силы хватаясь за свой живот и раздирая пальцами кожу на нем. Никто из рядом стоящих людей не решился подбежать к нему. Нориаки даже не оглядывался, продолжая ехать в своём направлении. Нутро того мужчины словно раздирала на части длинная металлическая проволока, которая своими острыми краями рвала тонкие стенки внутренних органов, обвивалась вокруг лёгких и душила. Было больше возможно, что этот недотепа умер бы от боли, однако как только тёмный силуэт мага скрылся среди толпы людей и шатров с товарами, всё исчезло, словно испарилось, и мужчина продолжил лежать на земле, обхватив себя руками и тихо рыдая. До замка оставалось ехать ещё часа полтора, но Какёин хотел ускориться, потому что из-за облаков не было видно неба, а пару холодных капель уже успели упасть на его голову. Значительно похолодало, и маг закутался в свою одежду. Его голова просто гудела, и наверное он перестал так быстро соображать. Маг приказал себе, что когда он приедет, то точно попросит Эрину сделать ему настойку. Когда Нориаки выехал из леса, стоящего прямо посреди его пути, преодолевая последнюю сосну, на него обрушивается ливень. Он начинает падать резко, сразу сильный, и холодные капли воды требовательно затекают за ворот и спускаются по спине, отчего рыжеволосый дёргается. Он гонит лошадь чуть медленнее, чтобы та нечаянно не поскользнулась на размокшей земле. Какёин беспокоится за купленные им вещи и скидывает с себя плащ, чтобы укрыть им обе сумки: он почти останавливает лошадь и равномерно распределяет плотную ткань плаща в обе стороны. Только потом он снова дёргает поводья, и оказывается у ворот своего замка тогда, когда на нём не осталось и сухой нитки. Подъезжая к деревянным воротам, в груди мага появляется то странное и до жути неприятное чувство, которое он испытывал с утра, однако и сейчас он игнорирует его, быстро заводя лошадь в стойло. Наложив животному сена, Нориаки заходит в замок через внутреннюю дверь, закидывая себе на плечо сумки и попутно снимая с себя обувь, потому что уже в стойле с него натекла огромная лужа. Так, шлепая босыми и продрогшими ногами до зала, он видит собравшихся в нем служанок с обеспокоенными лицами, которые завидев его стали ещё больше волноваться. – Господин! Вы попали под дождь, вам срочно нужно высушить вещи! – пролепетала одна из служанок и стала стаскивать с него сначала сумки, затем забрала промокшие сапоги, которые теперь могли работать как ведра, полные воды. – Зато я купил всё, что от меня требовалось, – произнёс он, снова забирая увесистые сумки у девушки и идя с ними к столу, – не хочу ближайшие дня два туда возвращаться. Служанки кивнули, облепляя мага со всех сторон и принялись радостно забирать из его рук купленное. Но вдруг что-то странное поползло по Нориаки: какой-то неприятный жар пополз сначала по спине, а затем распределился по всему телу. Маг упирается рукой в стол и закрывает глаза, пытаясь прийти в себя, однако в его голове и висках что-то бешено стучит, и это почти полностью приглушает весёлый лепет служанок. – Эрина, ты можешь пожа... Успевает произнести он, пока перед глазами не нарастает белая и давящая пелена, от которой до сих пор чёткое сознание разжижается и утекает, оставляя мага одного на прогнувшихся и ставших мягкими ногах. Он пытался схватиться за угол стола, чтобы устоять, но все равно падает на пол с глухим стуком. Девушки вокруг него вскрикнули, обеспокоенно окружив его. Он был в сознании ещё несколько мгновений и наедине со своим самочувствием, а потом чернота затолкала его в бессознательность. *** Маг просыпается из-за того, что одежда на нем и покрывало обвили его словно змеи и мешали двигаться. Он чувствовал, что весь горел и вспотел, потому что ночная рубашка и волосы неприятно прилипли к телу. – Господин, вы, похоже, очень сильно простудились, – он услышал голос Эрины. Повернув голову, он увидел, что она сидит на стуле у края кровати и выжимает лишнюю воду со сложенной в несколько раз ткани. – Я что, упал у всех на глазах? – Тихо произносит Какёин, а потом кашляет, уткнув лицо в подушку, потому что воздух, выходящий вместе со словами, неприятно щекочет горло. – Да, – служанка кивает, – но в этом нет ничего страшного. Вы много работали в последние дни. Маг укладывает руку на глаза, чувствуя ладонью, как горят веки, а затем шепчет: – У меня же ещё так много дел. Наверное, испортил вам всем настроение. Эрина хмурится на эти слова, и привстав со стула, чтобы положить ему на лоб влажную ткань, сказала: – Хватит говорить такие глупости. Вы очень важны для нас. Какёин вздохнул, а потом простонал от приятной прохлады, появившейся на его лбу. Он должен был несколько дней лежать в кровати, что совершенно ему не нравилось, так ещё и несколько дней он был лишён магии. За всю свою жизнь рыжеволосый болел раза три, поэтому такие дни были для него словно смертным приговором. Он догадывался, почему его магия прямо зависит от здоровья, но не желал разбираться в этой теме более, потому что это было слишком редко. Так он пролежал в кровати до полудня, а потом ему принесли деревянную чашку с кашей. Он всю её съел, удивившись своему голоду, а потом проглотил горькую щепотку лекарства, принесенного служанкой. Далее, еле как поднявшись с кровати, он взял со своего стола пару книг. Его ноги ещё пуще подгибались и тряслись, и Какёин почувствовал себя более чем беспомощным. Когда начало темнеть, пара служанок захотели остаться с ним на ночь, чтобы маг не совершил ничего опрометчивого, но тот еле как смог убедить девушек, что он будет примерно соблюдать постельный режим. Однако как только свет в комнате последней из служанок потух, Нориаки поднялся и подошёл к огромному шкафу в своих покоях, тихо открывая скрипучие дверцы. Он достал три огромные стопки из бумаг, которые по частям дотащил до своего стола, разложив те по всей поверхности и оставив лишь место для рук, сел на стул. У него было много неразобранной документации и просто лишних бумаг, которые занимали слишком много места и собирали пыль, поэтому он решил отвести для этого именно эти ночи. Так, постепенно просматривая листочек за листочком, он просидел до самой тёмной ночи. Но что-то нарушил его мысли. Когда он разобрал примерно половину, он услышал скрип балконной двери. Подняв голову, он увидел, что та была открыта и впускала в покои приятный прохладный ветер, беспокоя висящие по бокам занавески. Нориаки поднялся и закрыл стеклянную дверь, глубокой грудью вдыхая ночной воздух, однако когда он уже хотел повернуться, чтобы вернуться к своим делам, к его горлу приставили ледяное лезвие. Какёин судорожно выдохнул, потому что действительно испугался, но потом пришёл в себя и ударил стоящего сзади мужчину ногой, выворачиваясь из захвата. Если бы он не успел, то его прирезали бы, потому что в последний момент нападающий усилил давление ножа и на горле прямо рядом с артерией остался кровоточащий порез. Не готовый к таким скачкам, больной организм подводил мага, и тот тут же осел на пол, держась за стену и пытаясь привести в строй свои дрожащий ноги. Но нападающий не хотел давать ему время, поэтому сразу, как увидел, что Нориаки расслабился, снова напал. Схватив того за лодыжку, нападающий хотел подтянуть к себе Какёина и снова ударить ножом, но тот снова ударил его ногой прямо в плечо, снова пытаясь подняться. С горем пополам у него это получилось, и он уже хотел побежать к дверям, однако его с огромной скоростью схватили за волосы, так, что зубы заскрипели, и снова повалили на пол. Мужчина прижал Нориаки к полу своим телом, став неистово душить одной рукой, а в другой рукой занёс нож. Положение мага было просто ужасным, и он соврет, если скажет, что у него все под контролем. Какёин пытался убрать эту сильную руку с его горла, и будь у него магия, это точно получилось бы, но сейчас ему приходилось лишь со всей возможной силой пинать мужчину в попытках скинуть с себя. Сейчас, когда глаза Нориаки уже готовы закрыться, он может разглядеть нападающего, смотря ему прямо в лицо. У него были темные, почти кудрявые волосы и широкое лицо с острым подбородком. Если его нарядили бы в дорогую одежду, а не эту расстегнутую почти на всю грудь рубашку, то Нориаки поверил бы, что на него напал один из аристократов. Дверь в покои открылась и громко ударилась об стену, и тут же раздался женский крик. Одна из служанок услышала что-то странное из комнаты Господина и пошла проверить, в итоге наткнувшись на это. Нориаки не видел девушку, но точно слышал, что та подняла что-то. И через несколько секунд это что-то со всей силы прилетело в голову нападавшему. Нориаки тяжело дышит и скидывает руку мужчины со своего горла, пока тот валится на пол. Маг садится, пытаясь отдышаться и поворачивает голову в сторону девушки, коей оказывается Юкако. Он с великой благодарностью смотрит на неё, а затем произносит: – Нужно запереть его где-нибудь, чтобы с утра с ним разобраться. Служанка кивает, и помогает Какёину вытащить тело мужчины на внутренний двор. Маг долго думает, осматриваясь, указывая пальцем на колодец. – Смотри, – шепчет он. Они подходят к колодцу, и Нориаки решает оставить нападавшего здесь. Этим колодцем они очень долго не пользуются, и в нем не осталось больше воды. А стенки его ровные, почти без выступов, так что вылезти будет просто невозможно без посторонней помощи. Перекинув тело мужчины через каменные борты, они скинули его вниз. Он пролетел вниз метра три, а затем встретился с землёй, наверняка больно ударившись всем телом. Нориаки отряхнул руки. – Ну вот, оставим его до утра. Когда маг уходил, он в последний раз заглянул в колодец и краем глаза заметил, что запястье мужчины как-то неестественно согнуто. Наверное сломал, когда падал. Утро выдалось тёплым, поэтому Нориаки, даже несмотря на плохое самочувствие, выдалось хорошо поспать и проснуться на несколько часов попозже. Медленно потянувшись в кровати, чтобы прогнать остатки сна напряжением в мышцах, маг поднялся. Посмотрев на пол, мужчина заметил лежащий на нем перевернутый металлический таз без воды. Какёин усмехнулся, потому что понял, что именно его вчера швырнула девушка в ночного гостя. Мужчина все время удивлялся, сколько же силы может ещё быть у этой девушки, чтобы с одного размаха вырубить крепкого на вид мужчину. – Хотя, – протянул Нориаки, – даже если и мне таким предметом прилетело по голове, тоже бы не поздоровилось. Улыбнувшись, мужчина поднялся, и быстро переодевшись направился вниз. Осторожно держась за деревянные перила лестницы, Нориаки прошёл на кухню. Налив себе почти гольный кипяток из медного чайника и смешав в воде несколько полезных трав, превращенных в порошок, он выпил всю кружку залпом. Затем, отыскав спирт и ненужный кусок марли, маг на ощуп обработал уже затвердевший порез на горле, постоянно щурясь от неприятной боли. Не захотев съесть ничего более, кроме куска хлеба, он направился во внутренний двор, прямо к вчерашнему неудавшемуся убийце. Около колодца никого не было, и Нориаки стал медленно подходить, а через несколько шагов услышал копошение. Нагнувшись через бортик колодца, маг уставился на мужчину, который изо всех сил пытался упереться ногами и руками в стенки, чтобы вылезти. Рыжеволосый ещё пару секунд не подавал виду, а потом улыбнувшись сказал: – Не выйдет. Мужчина вздрогнул и поднял голову вверх, встречаясь злым взглядом с глазами Нориаки. – Выпусти. Нориаки упер локти в каменную поверхность, а потом положил на ладони лицо, театрально вопрошая: – Хм, и с чего бы мне это сделать? – Он наклонил голову в бок, что рыжая чёлка упала на глаза. – А кто пытался убить меня этой ночью? И снова уставился на мужчину снизу. – Ты знаешь, что я обычно калечу людей, которые приходят ко мне? И что же мне сделать? Может мне оставить тебя без глаз? Только тебе придётся потерпеть, ведь я буду это делать твоим вчерашним ножичком. Словно в доказательство своих слов, он достал из-за пояса его оружие. – Я убью тебя, – произнёс брюнет. – Да-да-да, – покрутил рукой в воздухе маг, – вы все так говорите. Усевшись на землю поудобнее и облокотившись на стенки колодца, Какёин произнёс: – Ну, давай выкладывай. Кто тебя нанял? Обычно его не интересовал такой вопрос, но так как в последнее время ему совсем не дают покоя, то Нориаки подумал, что может потом нужно будет сходить и самому, так скажем, поговорить с теми личностями, которые устраивают это. Мужчина внизу лишь фыркнул и отвернулся. – Не хочешь говорить? А я думал, тебя волнует твоя левая рука. Брюнет накрыл сломанную руку другой рукой, поморщившись. – Эх, если её в ближайшее время не обработать, пойдёт заражение, а потом ты больше не сможешь ей работать. Взгляд мага был задумчивый, и не услышав на свои слова ничего, кроме молчания, он начал вставать, но тут мужчина заговорил: – Владелец самого крупного торгового дома на востоке призвал охотиться на твою голову. Тем, кто убьёт тебя, пообещали три миллиона. Нориаки широко открыл глаза, внимательно смотря в лицо брюнету. – Восток? Я вроде почти никогда там не был... Почему они так оскорбились моим существованием? Мужчина промолчал. – И тем более три миллиона? Да моя чудесная голова стоит как минимум десять! Нориаки поднялся с места, отряхивая штаны, но потом снова вернулся, сев на колени. – А это... – протянул он, – как тебя звать-то? Брюнет не отвечал пару секунд, обдумывая, что ответить, а потом сказал. – Джотаро, – мужчина сказал это тихо, – Куджо. Нориаки усмехнулся, снова поднимаясь на ноги. – Ладно, ты сиди тут и обдумывай своё поведение. И кстати: тебе стоит молиться, чтобы не пошёл дождь. У колодца-то крыши нет, затопит. В ответ его словам была тишина. Нориаки ушёл, а через пару минут служанка принесла Джотаро две ровные палки, чтобы держать руку, длинный кусок ткани и лечебную мазь. Нориаки не стали ругать из-за того, что он всех обманул и не стал спать, ведь именно так он смог спасти свою жизнь. Но факт нахождения в его доме постороннего человека ничего не решал, поэтому ещё два дня маг провел в постели, строго соблюдая режим и выполняя всё, что от него требовали служанки. Маг дал приказ ещё в первый день, чтобы мужчину, сидящего в колодце, кормили раз в день, но Нориаки более чем уверен, что ему достаётся больше. На четвертый день своей болезни Какёину разрешили гулять по замку. Он медленно ходил по коридорам, разглядывая стены и пол, устеленный теплыми коврами, а ещё в самом дальнем углу нашёл покрытый толстым слоем пыли мольберт. Маг пытался рисовать, как делал это когда-то давно, и у него даже почти получилось, но в какой-то момент его голова заболела от цветных красок перед глазами, и он решил оставить это дело, поставив мольберт вместе с сделанным самостоятельно холостом к стене. Вечером Какёин решил навестить Джотаро чтобы тот не умер от скуки раньше времени, и по дороге к колодцу заметил очень приятную для себя вещь: какая-то частичка его магии начала возвращаться. Так, одухотворенный и весёлый, он вышел во дворик. Аккуратно сев на землю рядом с колодцем, он заглянул в него и увидел спящего Джотаро. Однако тот, как только услышал шорох сверху, сразу же проснулся. – Привет, развлекаешься? Мужчина мгмкнул. – А вот если бы ты с чистой душой хорошенько извинился, я бы подумал, отпустить тебя или нет, – Какёин выдохнул, – тебя наверное дома ждёт жена, которая вся уже слезами облилась, и думает, что тебя постигла бесславная смерть от моих рук. Маг посмотрел вниз, выжидая ответа на свои слова. – У меня нет жены. Мне всего двадцать один. Нориаки оживился: – Двадцать один? Это прямо как мне. – Ты не выглядишь на этот возраст. Маг улыбнулся, почесав затылок и распушая волосы: – Это потому, что я использую серьёзную магию. Она сильно так отражается на теле. После этого оба мужчины молчали. Какёин только сейчас заметил не слишком аккуратно перевязанную руку Джотаро. Посидев пару минут в тишине, Нориаки почувствовал, как его обдало прохладой и поежился, завязывая пояс домашнего халата. – Хочешь пирог? – внезапно предложил маг. – Хочешь меня отравить? – ответил брюнет. – Если бы мне это было нужно, я бы уже это сделал. А так там просто осталось пару кусочков. – Нориаки улыбнулся, – я сам делал: с грибами и картошкой. Джотаро незаметно кивнул. Рыжеволосый встал, держась за каменный край колодца, но почувствовал, что что-то не так. По его ногам ползла та самая слабость, которую в последний раз он чувствовал пару дней назад. Нориаки выпрямился и закрыл глаза, решив подождать, пока это неприятное чувство пройдёт, и терпел несколько секунд, пока перед глазами плясали разноцветные разводы. Когда всё улеглось, маг открыл глаза, и, делая шаг вперёд, упал. Джотаро услышал непонятный глухой удар, и непонятно зачем спросил: – Что случилось? В ответ ему раздались лишь негромкие вздохи, как будто кто-то с огромным усилием дышал через рот. Посидев где-то половину часа в неведении, он услышал, как со скрипом открываются двери во двор, а затем прямо сюда кто-то идёт, и по шагам можно сказать, что он очень обеспокоен испуган. – Господин! Кто-то позвал, и это была девушка, по голосу очень молодая. – Господин, вам снова плохо? Джотаро услышал шорох ткани, словно она села на колени. – О боже, какой у вас сильный жар. Девушка на мгновение заглянула в колодец, и мужчина увидел светлые, словно колосья, волосы. В глазах девушки брюнет видел большие сомнения, но всё же она заговорила первая: – Ты всё ещё хочешь убить Господина? Джотаро молчал какое-то время, а затем сказал: – Не думаю. Блондинка улыбнулась, а затем исчезла. Но через пару секунд мужчина увидел, как в колодец постепенно опускается длинная деревянная лестница. – Выбирайся и помоги мне с Господином. Осторожно держась одной рукой, Джотаро вылез, наблюдая лежавшего на земле мага, который беспокойно лежал на боку, всё лицо его покраснело. – Бери его за верх, а я понесу ноги. Брюнет кивнул, и осторожно подняв Нориаки, продел свои руки под его плечи и сжал, удерживая локтями, пока служанка взяла его ноги, развернувшись к мужчине спиной, и пошла вперёд. Они осторожно поднялись по лестнице, пытаясь не уронить тело, а потом положили его на кровать. – Я схожу наберу холодной воды, чтобы обтереть его, а ты пока сними с него халат. Не дожидаясь ответа мужчины, девушка выбежала из покоев. Они остались вдвоём в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием мага. Джотаро посадил Нориаки, берясь за воротник верхней одежды, постепенно стаскивая его вниз. Ему оставалось снять один рукав, как вдруг его руку схватил Какёин. Его ладонь была просто огненной, и почти обожгла мужчину. Он пару секунд смотрел на брюнета размытым взглядом, а потом упал на кровать. – Ты уже закончил? – Спросила девушка, занося с собой ведро с водой. Джотаро мгмкнул, отходя от постели. Служанка снисходительно улыбнулась, подтаскивая к кровати стул и ставя на него ведро. – Ты уйдёшь? – спрашивает она. Брюнет думает. – Господин сейчас нуждается в помощи сильнее, как кто-либо ещё в этом месте. Ты можешь помочь мне с его выздоровлением, а потом вы можете подраться, если так хотите. Джотаро соглашается, и глаза девушки начинают сиять. Она тут же начинает давать наставления и оставляет мужчину сидеть рядом с кроватью, заставляя его постоянно охлаждать компресс в воде, а сама уходит, чтобы приготовить лекарство. Через день Нориаки просыпается, и ему кажется, что он лежит посреди жерла вулкана. Он хочет перевернуться на бок, чтобы снова заснуть и уйти от ужасного самочувствия, но у него нету сил даже на это. Он обессиленно стонет, пытаясь скинуть с себя одеяло, потому что под ним он как в печке, а ещё хочет выбежать на балкон под струи холодного воздуха. Его отвлекает приятная прохлада на лбу, и Нориаки тянет руку к ней, стягивая ткань на уровень губ, и вода блаженно обдает щеки. Чья-то рука поднимает сложенную тряпку с лица, слышится плеск воды, и через несколько мгновений на лоб снова опускается мокрая тряпка, ещё более холодная и приятная, и с неё стекает несколько капель, которое затекают в уши. Нориаки жмурится и осторожно поднимается, упираясь руками в кровать. И он видит того, кто сидит рядом с ним. Маг дёргается в сторону, но его успевают удержать за пояс. – Сиди смирно, – почти приказывает брюнет, – мне сказали дать тебе лекарство, как только ты проснёшься. Нориаки берет двумя руками кружку с водой, всунутую ему, пока Джотаро берет со стола сверток с лекарством, размером с фалангу мизинца. Он развязывает холщовый шнурок, которым была связана бумага, а затем протягивает свёрток магу. – Нужно будет пить каждые два часа, – сообщает брюнет, – я буду тебя будить. Недоверчиво приняв лекарство, Какёин спросил: – Зачем тебе это, и как ты выбрался? Джотаро сначала внимательно смотрит, как маг высыпает содержимое свертка себе в рот закинув голову, а только потом отвечает: – Эрина попросила помочь ей. – Эта девушка совершенно никого не боится. И ты так просто согласился? – Да. Она достаточно сильно волновалась о тебе. Рыжеволосый вздохнул, запивая лекарственную горькость во рту тёплой водой, а затем обратно ложась на кровать. Он даже не ответил ничего в ответ, потому что сразу заснул. На этот раз жар чуть спал. Джотаро будил мага каждые два часа, чтобы принять лекарство. На следующий день Нориаки проснулся вообще без мыслей про головную боль. Он словно заново родился, готовый ко всем домашним делам. Однако когда он погорячился и вскочил с постели, в теле все равно отдавало жаром и усталостью. Кое-как поправив волосы, чтобы те не топорщились в разные стороны, Какёин спустился на первый этаж. Уже подходя к столовой, он слышал оттуда весёлый лепет. Осторожно подойдя к двери, маг увидел, что за столом сидит пара девушек и Джотаро. Они что-то обсуждают, но Нориаки не мог услышать что. Под его ногами скрипнула доска, и все сидящие обернулись на него. – Господин, вы хорошо себя чувствуете? – Где-нибудь болит? Маг подходит к столу и садится на стул, беря в руки хлеб с сыром, лежащий в большой тарелке по центру. – Сегодня я чувствую себя лучше, думаю, завтра уже смогу вернуться к своим делам. Он улыбнулся, показывая девушкам, что всё хорошо. – А где Эрина? – спрашивает Нориаки совершенно просто так. Девушки вокруг него мнутся, и одна из них говорит: – Она захотела погулять на свежем воздухе. Нориаки кусает хлеб, медленно разжевывает и глотает, морщась от оставшейся боли в горле. – Хорошо. Я просто хотел её поблагодарить, что всё время помогает мне с лекарствами. Служанки вздыхают, а затем одна из них, что постарше, сообщает: – Ну ладно, нам пора за работу. Маг улыбается и кивает, провожая девушек из-за стола. – Если честно, я сначала думал, что какая-то из них твоя жена или любовница. Эти слова заставляют Нориаки засмеяться. – Каждый человек на свете хотя бы раз думал такое про меня. Так что я не удивлён. Куджо отпивает из стакана, резко переводя тему: – Ты правда не боишься умирать, устраивая такие представления у всех на глазах? Маг сначала растерялся, пару секунд хлопая глазами, а потом переспросил: – Ты о том идиоте, который приставал ко мне на рынке? – Мгм. – А чего мне бояться? Он сам пытался задеть меня, так что я не виноват. И к тому же, я не убил его. Это уже второй урок, который я преподнёс ему: если он настолько глуп, что полезет ко мне в третий раз, то я убью его по-настоящему. Повисла тишина. – А если тебя правда когда-нибудь убьют? Погибнуть бесславной смертью от руки уличного бродяги не самая красивая смерть. Нориаки зажмурился, чтобы удержать себя и не ударить сжатым кулаком по поверхности стола. Его безумно бесил тот факт, что кого-то заботит его жизнь и возможные варианты смерти. – Я умру тогда, когда придёт моё время. Не вижу смысла рассматривать эту тему, – закончил маг, доедая кусок хлеба с ломтиком сыра. Вставая из-за стола, маг покачнулся, ловя руками стол, но все же устоял. Джотаро приподнялся, чтобы если что поймать его. – Не нужно. Нориаки уходит, оставляя брюнета одного наедине со своими мыслями. Лет пять назад Джотаро первый раз услышал о Какёине. О нём старики во дворе говорили как о жесточайшем человеке в мире, и что небеса его в скором времени покарают. Куджо спрашивал у взрослых, что не так с тем парнем, но ему никто не отвечал, говоря, что не хотят, чтобы дети знали о таком гнилом человеке хоть что-то. Шло время, Джотаро рос, но так и ничего не узнал о том Рыжем Демоне, как его называла вся округа. «Да не могут же его просто так ненавидеть!» Эта мысль приходила в голову Джотаро все чаще и чаще, поэтому не выдержав завесу тайны, он пошёл узнавать всё, заходя во все мелкие трактиры с местными сплетниками и сплетницами. Они только были рады рассказать ему всё, что знают, за пару монет и кружку холодного пива. Он слушал их на протяжении нескольких часов, вникая во все слова, но в конце концов понял, что каждый из них пытается переврать все, выкрикивая свою версию событий. Так он и ушёл ни с чем. Пришлось забыть о страшном Какёине на время, потому его последний родитель – мать – умерла. Он остался ни с чем и на улице, так как не был сам в силах платить за квартиру. Только спустя время, тяжёлым трудом пробив себе путь в общество, он услышал о том, что объявили крупную охоту за головами, а цель сразу заинтересовала его. Поэтому он и пошёл сюда, решив все узнать, а если не получится, заработать денег. Посему он встал из-за стола, оставляя стакан стоять на месте, но потом вернувшись и ополоснув его в ушате с водой, пошёл наверх. Двери в покоях были приоткрыты, и Джотаро тихо вошёл. В центре, на стуле и за мольбертом, сидел он, размеренно водя кистью по ткани холста. Взяв ещё один стул из-за стола, брюнет подсел к Нориаки и тут же спросил: – Что такого случилось пять лет назад? Маг, не отрываясь от написания картины, произнес: – Так и знал, что тебе что-то от меня нужно, – он смешал три цвета на деревянной палитре в руке, – точно хочешь узнать? Джотаро кивнул. – Ну слушай. Сначала нужно начать издалека. Десять лет назад, когда Нориаки был ещё юным, в северном государстве, которое было просто огромным и величественным ранее, развязалась внутренняя война. Там не было битвы семей или чего-то такого, просто народ, уставший от правления одного царя, его имя маг до сих пор помнит – Карс, решили поднять бунты по всему королевству. Но, если бы он был хороший, отлично правил и справлялся с сделками с соседними государствами, выгодным для своего, стали бы люди возмущаться? Он был известен своим холодным характером и жестокими уставами. Когда он был у престола, все люди, несмотря на пол, должны были отслужить в армии не меньше десятка лет, и это, конечно, очень сильно отражалось на общем торговом положении королевства. Ещё, он почти всегда вдвое повышал налоги, и скоро они стали такой суммы, какой не водилось ни у кого, кроме уж у очень известных богачей. Все те, кто работал в полях, должны были сдавать половину своего урожая в казну, и через два года под таким гнетом наступил жуткий голод. Какёин жил тогда в том королевстве и на своей шкуре ощутил все «полезные нововведения» короля. Как-то гуляя вдоль реки, чтобы собрать рыбный улов, он увидел, что что-то застряло в его самостоятельно сшитых сетях и всплыло на половину. Парень подбежал, доставая странный предмет, а потом понял, что это толстая, в тяжёлой и плотной обложке книга. Он бы не смог её прочитать, если бы в детстве его не научили латинскому. Это была книга о магии. Она была интересна для Нориаки, но он подумал, что это не серьёзно. Он день и ночь напролёт читал эту книгу, сначала хорошенько высушив ту на песке и удивившись, что чернила не поплыли. Но детская любознательность взяла над собой вверх, и Какёин захотел любимыми способами проверить, работает ли эта книга или нет. Смотря сейчас на ту ситуацию и понимая, что не будь Нориаки таким легкомысленным и бесстрашным, он бы не стал тем, кем является сейчас. Ритуалы, описанные в книге, были жестокими, но парень смог достать все. Сначала была написана предыстория, рассказывающая о нескольких людях, которые владели этой книгой. Как тогда понял маленький Нориаки, то этот огромный гримуар был личным дневником последнего обладателя этой магией. Он прочёл книгу от корки до корки, а потом принялся действовать. Для самого начального ритуала, чтобы открыть в теле каналы для этой силы, нужно было выполнить несколько действий. В книге было написано, что нужен череп птицы, не очищенный от крови и плоти, но не было сказано, какой именно птицы, поэтому Нориаки, сидя на одном месте несколько часов, смог поймать упитанную ворону, и когда та начала сопротивляться и хотела вырваться, он свернул ей голову. Дальше шло все сложнее. Следующим ингредиентом были крошки человеческих костей. Мальчик хотел было уже сорваться, чтобы побеждать на ближайшее кладбище, но потом под сноской прочитал, что нужны кости людей, умерших более чем двести лет назад. Это достаточно озаботило Нориаки, поэтому он, взяв с собой перекус, состоящий из уже давно затвердевшего куска хлеба и ещё кое-какие вещи, пошёл на поиски. Проходив весь день, он ничего не нашёл и не получил, кроме как солнечного удара и ужаленных крапивой ног. Решив сегодня не возвращаться домой, а переночевать прямо на прохладной земле кладбища, Нориаки заснул. Он спал беспокойно, все время переворачиваясь с бока на бок, комья земли застревали в его волосах, и посреди ночи он резко проснулся из-за тихого мерного свиста, раздающегося вокруг. Он вскочил на ноги и схватил с земли острый камень, который присмотрел раньше, однако никого не увидел. Но звук всё ещё продолжал раздаваться со всех сторон. Тогда он пошёл вперёд, выставив руку с «оружием» вперёд. Он шёл, шёл, и слышал, что как только поворачивает голову в одну сторону, то там свист становится громче. Мальчик решил взять это за ориентир и шёл по нарастающему звуку. Нориаки брёл некоторое время, а потом остановился. Перед ним стояло совсем уже раскрошенное надгробие, которое окружала трава, издающая эти таинственные звуки. Цифры на могильном камне заросли мхом, и Какёин содрал его пальцем, удивляясь, что поставлено оно было ещё четыреста лет тому назад. Отложив в сторону вещи, мальчик принялся копать. Он соскребал твёрдую и застывшую землю пальцами так, что его ногти ломались, однако Нориаки не замечал боли, пока не добрался до выступа, который невозможно сломать. Он подкопал одним пальцем землю вокруг него и вытянул лежащее в земле нечто. Это была кость, длинная, и уже давно не белая. Мальчик выпрыгнул из сделанной ямы, расстилая кусок ткани на землю и кладя на неё кость, принимаясь колотить камнем по ней, чтобы та раскололась. Сильные удары пульсировали в руке и пальцах, которые Какёин заметил только тогда, когда от кости откололся кусок размером с ноготь, а потом ещё, и ещё. Он раздробил половину кости, аккуратно завязав платок с крошками и положив те в карман. Пора вернуться домой. Искупавшись в речке и смыв с себя кладбищенскую грязь, Нориаки пока не приступил к последнему этапу, решив делать это все ночью. Поэтому он пока что складывал все вещи в свой походный мешок: голова птицы, кость, острый кусок стекла и книга. Как только в окнах напротив погасли свечи, а в его собственном доме, от которого остались лишь две комнаты с пробитым потолком, Какёин вышел на улицу. Выйдя к реке и пройдя вверх по течению шагов сто пятьдесят, он остановился. Аккуратно выложив все предметы на песок, мальчик открыл книгу, сверяясь с записями. Дальше он достал тот самый кусок стекла, который незаметно стащил после того, как в его доме выбили стекла, и с нажимом провел им по руке, слушая звон капающей на землю крови. Набрав кровь в ладонь левой руки, Нориаки окунул два пальца в неё и принялся чертить на земле знаки. Это было трудно, так как кровь смешивалась с песком и становилась ещё гуще. Но через некоторое время него получилось: не слишком ровно, в некоторых местах уже занесенная песком кровь твердела, поэтому мальчик решил быстрее закончить. Нужно было произнести строчку на латыни, а затем поставить себе метку. Нориаки долго думал над этим, но под конец всё же решился. Он сел на колени и наклонил голову прямо к уже не живой голове вороны, шепча слова. После этого её глаза моргнули. Нориаки вздрогнул и потёр себе глаза, пачкая лицо кровью и землёй, а после ещё пристальнее смотря на голову, но ничего такого уже не повторилось. Скинув все на то, что ему почудилось, мальчик закрутил штанину и приставил осколок к внутренней стороне правого бедра, чуть выше колена. Стекло скользило в пальцах, поэтому Какёин взял его всей ладонью и надавил, вырезая символ. Это был круг, из центра которого вырываются молнии, выходящие за пределы круга. Ещё раз глянув на картинку и сжав зубы, Нориаки доделал последний «штрих»: эта вся фигура стояла на какой-то тонкой ножке, конструкция которой заходила немного внутрь. Отбросив стекло в кусты, мальчик расстроился, потому что ничего не происходило. Он на дрожащий ногах снова наклонился над начертанным на земле кругом, произнося одну и ту же строку раз за разом, но всё было тихо. От усталости Какёин лёг на землю, выдыхая и думая о том, каким он глупым был, доверившись книге, которую видел впервые в жизни. Но через мгновение его ногу, на которой был вырезан символ, охватила жгучая боль. Он согнулся в спине, чтобы посмотреть, что случилось, и увидел, что контур всех линий словно разгорается, блестя переливами огня и черноты. Через секунду вместо его крови с ноги начали падать языки пламени, которые тут же затухали, попадая на землю. Нориаки встал на ноги и забежал по пояс в реку, с надеждой что она потухнет, однако вода вокруг него начала лишь пузыриться и кипеть, поэтому мальчик выпрыгнул на берег, хватая в руки книгу. Он знал, что что-то должно было произойти, но он так останется калекой! Пролежав на берегу до того, как начнётся восход, Какёин претерпел боль. Теперь на месте вырезанных линий были полосы обычного шрама с белой и с тонкой кожей. Нориаки помнит, что для завершения ритуала нужно сделать последнее. Он поднял книгу к лучам солнца и для себя ещё раз прочитал: «Чтобы сила вжилась в ваше тело, и вы были её частью, а она – вашей, перед рассветом омойтесь кровью человека, которого ненавидите всей душой и желаете ему смерти.» Нориаки задумался. Кого он ненавидел больше всего? Прошло четыре года, но парень так и не закончил ритуал, пользуясь частью силы, которую он получил. Не сказать, что он пользовался магией полностью гуманно, ведь нужно было на что-то жить, поэтому иногда люди, знающие о его таинственной силе, просили его разобраться с кое-какими делами, но чаще всего это было убийство людей, неугодных им. Он жил этим несколько лет, пока однажды об его силе не узнал сам король. В его итак развороченный дом выбежала королевская стража, гремящая тяжёлыми доспехами, пугая людей вокруг, которые разбегались от неё как крысы от света. Подхватив мальчика, они хотели забрать его с собой, но последний вырывался и не давал себя заткнуть, поэтому его сильно приложили об колено и бедный парень потерял сознание. Он очнулся в незнакомом месте, связанный и голодный. Мальчик тут же вскочил и хотел побежать, но огляделся и понял, что сидит в очень маленькой комнате с частыми прутьями решётки спереди. Он заметил, что в коридоре перед ним стоял человек. Он загородил весь свет с коридора, отбрасывая тень на мальчика. – Кто вы? – тихо шепчет Нориаки, пытаясь развязать путы на руках. – Я слышал, что у тебя есть сила. – Сказал незнакомый мужчина. – А-ага, – робко кивнул мальчик. – Используй её сейчас, чтобы выбраться. Тон был приказной, тяжёлый голос давил на сознание, и Какёин послушался: тут же верёвки на его руках лопнули, а металлическая решетка постепенно расплавилась, краснея и капая на землю. – Отлично. – Сказал мужчина, и в его голосе слышалась улыбка. Нориаки увидел щель между стеной и незнакомцем, поэтому тут же со всех ног бросился к ней, пытаясь выскользнуть и убежать. Однако его тут же поймали за шкирку, пододвигая ближе. – Работай на меня, – произносит мужчина. – Ч-что? – Мальчик опешил, – вы кто? – Меня зовут Карс. Я требую малого: всего лишь быстро и без шума убирать людей, на которых я покажу. Нориаки чувствовал себя немного некомфортно, узнав, что перед ним стоит сам король. – Но зачем мне это? – Наконец произносит юный маг. – Я буду платить тебе большие деньги, чтобы ты мог жить со своей семьёй в достатке до конца жизни. Какёин задумался, опустив голову вниз. – А зачем вам убивать людей. Они же дают вам все, что у них... – Я приму только положительный ответ, – перебил его король, – или ты до смерти будешь жить в трущобах и умрёшь от голода. Мальчик выдохнул. Потом все точно образуется, правда? Они пожали руки, а потом его отпустили, приказав прийти на следующий день. Так, приходя раз в неделю во дворец, он получал заказы на убийство людей. Иногда двух-трех, а чаще целых семей. Один раз ему сказали очистить целую улицу от жителей, естественно их убив. Как ему потом сказали, они собирали людей для того, чтобы идти с бунтом на центральные улицы. Уже в том возрасте его руки были по локоть в крови. Через несколько дней его родителей убили. Это был первый раз, когда на Нориаки находило что-то такое страшное, как ярость. Когда он весь в слезах вышел на улицу, окружающим его людям казалось, что яркие рыжие волосы превратились в языки пламени, которые несёт сильный ветер, а кулаки до побеления сжимались. – Ха-ха, посмотрите, у бедного мальчика отобрали семью! – вскричал кто-то на улице, а после этого раздались многочисленные смешки. Их убийца... Убийца родителей... Он где-то здесь. *** – А потом я очнулся в луже крови и трупах, – протянул Какёин, – я даже не могу точно вспомнить события, вот настолько я был злой. Хотя смотря сейчас на эту историю, особенно на её конец, я думаю, что можно было сделать все по-другому. – Что было в конце? – переспросил Джотаро. – А, – махнул рукой маг, – через несколько месяцев я записался с несколькими людьми штурмовать дворец и свергнуть царя. Пока они шли по первым этажам, я с помощью магии забрался на верхние и нашёл Карса. А потом прямо перед самым рассветом распорол его горло собственными руками, омыв свое лицо и тело его кровью. И я понял, что именно он тот человек. – Твоя ненависть к нему была настолько привычной и въедливой, что ты даже не мог понять, что ненавидишь его? – Ага, что-то типо того. Потом я скинул его оторванную голову с окна. Нориаки на этом моменте замялся и попытался прекратить говорить. – А что тебе под самый конец принесло такую мировую «славу»? Усмехнувшись, маг начал повествовать дальше: – Так как я убивал всех, кто был не мил царю, в живых остались лишь самые тихие и милые. Вот только те, с которыми я шёл, знали, что я убивал их товарищей и захотели убить меня, зайдя в покои царя с вилами. Только я их убил первее. Джотаро тихо выдохнул. – А потом их семьи. Пока он рассказывал, за окном уже стоял вечер, вот-вот готовый перевалиться в ночь. – Это грустная история. Маг кивнул, продолжая писать. Только сейчас брюнет заметил, что изображено на холсте. Маслом был написан юноша, весь покрытый кровью, чьи глаза пылали гневом. Он стоит, на половину высунувшись из окна, а в его руках висит голова, которую он держит за намотанные на кулак волосы. В мёртвой мимике головы отражался застывший и уже вечный страх. – Может быть, именно после этого всего, я так не боюсь убивать и не страшусь смерти? – спросил Какёин, и это звучало риторично. Магу было теперь очень спокойно на душе из-за того, что он высказал всё. Теперь он сидел и вслушивался в неровное дыхание брюнета. – Хотя, если подумать, я, может и не боюсь смерти, – произнёс Нориаки тихо, – но я правда не хочу умирать, если что-то случится. Я ещё не изведал все куски жизни, не узнал достаточно, чтобы уйти спокойным, это правда беспокоит меня. Иногда я правда боюсь, что что-то сильное заберёт мою жизнь из ненависти, мести или граничащего с безумием чувства превосходства, это же просто... глупо? Брюнет резко повернул голову в сторону Какёина, услышав такое откровение. – Я много раз слышал, как люди за моей спиной или смотря прямо мне в глаза желали вечно гореть в аду, мучаясь от каждой секунды, проведённой там. Я определённо не понимаю смысл таких напутствий. Почему они думают, что когда я умру, то попаду в ад, или хотя бы кто-то попадёт? Всё люди хотя бы раз в жизни наверняка думали о том, что будет с их душой и телом, когда они умрут, но так и не пришли к одному ответу. Что, если это все неспроста? Если мы как-то найдем ответ, не станет ли нам слишком скучно жить? Не будем ли мы напиваться и убивать без цели в этой жизни, превращая существующий живой мир в ад, зная, что после смерти окажемся в вечно светлом и хорошем мире? А если все наоборот, и после смерти нас ждёт агония за грехи? Какой смысл жить в мире людей, где каждый второй или ещё чаще будет думать лишь о том, чтобы отмыть свое имя? В чем, скажи мне на милость, тогда будет смысл, как и мне, так и другим более великим людям жить среди стада, на котором в любой момент можно будет нажиться? У них не будет собственных мыслей, мнения, жизненной позиции, они будут идти туда, куда их позовут, заправляя командные действия тем, что это отразится на них после смерти в положительном свете. Но так ли это? Да, я совершал много чего плохого в своей жизни, и это полностью на моей совести. При том в половине совершенного я уже успел покаяться, понимая, что поступал опрометчиво и глупо. Нориаки поднялся с места и подошёл к окну, отодвигая тяжёлую тёмную штору с глухим шорохом, заканчивая тем самым этим жестом свой монолог. Джотаро продолжал неподвижно сидеть, обдумывая каждое слово, вылетевшее изо рта мага. Какёин простоял какое-то время у окна, смотря вдаль на беззвучно движущиеся деревья, а потом тихо произнёс: – Прости за этот откровенный бред, я погорячился. Джотаро встал, тихо отодвигая мольберт в сторону, и подошёл к Нориаки, заметив, что на его лбу остался развод краски: – За что ты извиняешься? Это твоя жизнь. – За то, что я был таким эгоистом и смотрел только на себя, ровняя всех под себя же. Я не могу спать ночами из-за того, что иногда слышу в своей голове шёпот тех невинных людей, которые просто хотели жить полной жизнью, а меня было так легко водить за нос, я правда чувствую огромную вину... – с каждым словом его голос становился все громче и громче, но Джотаро его прервал: – Ты ни в чем не виновен. Ты с самого детства был под дурным влиянием, поэтому не мог трезво оценивать свои поступки. В этой истории есть настоящие ублюдки, но это точно не ты. Нориаки смотрел на брюнета широкими сиреневыми глазами, и те блестели. – Ты правда так думаешь?.. – тихо спросил рыжеволосый, поворачиваясь к Джотаро. Тот положил на его плечо свою руку, удерживая и глядя прямо в глаза, словно пытаясь поменять в мужчине мысли одним взглядом, твёрдо ответил: – Да. Брюнет прильнул к уже холодным губам мага, осторожно касаясь его кожи на лице рукой. Нориаки все так же стоял на месте, и у края его глаз что-то блестело, сворачиваясь и обжигая кожу. Он смотрел на лицо Джотаро, на его закрытые веки и трепещущие тёмные ресницы, как он вдыхает воздух через нос, еле двигая ноздрями, и чувствовал мягкие губы мужчины на своих. Медленно положив свою ладонь на щеку брюнета, он отодвинулся от него, внимательно наблюдая. В нем что-то загорелось, прямо под сердцем, заколо так, обдало вековой тоской и горем, что влага на уголках глаз быстрее побежала вниз, срываясь с лица и падая на пол и рубашку, впитываясь в поверхности неровными мокрыми фигурами. Теперь он двумя руками схватил лицо Джотаро, путая пальцы в его коротких волосах и соединяя их губы, широко раскрыв свои. Они целовались так, словно за их спиной уже стояла смерть и призывала лечь в гроб. Брюнет почувствовал в своём рту язык Нориаки, и медленно провел рукой по позвоночнику рыжеволосого вниз, невесомо ощупывая нежную ткань ночной рубашки. Мужчина вздрогнул, когда губы Джотаро резко исчезли с его собственных и оказались за ухом, а потом смазанным поцелуем медленно спустились к шее. Нориаки опустил свои руки на лопатки брюнету, а потом спустился к краю брюк и вытащил края рубашки из-за пояса. Куджо сократил расстояние между ними, и только сейчас, будучи с ним буквально в обнимку, Какёин понял, какой же мужчина напротив невероятный. Он, сбито дыша и до сих пор плача, опустил голову и снова поймал чужой рот, отвлекаясь от того, что огромная рука брюнета трогает его бедра, а затем поднимает их, потянув вверх за одну ногу. Нориаки выдыхает и разрывает поцелуй, потому что Джотаро поднимает его слишком высоко, поэтому ему остаётся упереться несущему его мужчине локтем плечо, пока тот покрывает его грудь поцелуями. Сейчас ему было очень жалко, что несколько дней назад он сбросил Куджо в колодец, повредив тем самым ему запястье. Собственная кровать встречает его расстеленным одеялом и скрипом пружин под весом двух тел, но этот скрип теряется с сбивчивом шепоте хозяина, который обхватывает руками голову брюнета, пока тот медленно вырисовывает своими губами на его груди невидимые узоры. – Джотаро, Джотаро, – говорит тот, – посмотри на меня, Джотаро..! Брюнет поднимает голову, и их губы снова встречаются. Пуговицы на ночной рубашке выскальзывают из петель под чужими пальцами, а сильные ноги обхватывают торс Джотаро. Тот кусает кожу под челюстью, сжимая зубы, а потом снова целует, оставляя прохладную влагу. Куджо осторожно касается шрама на внутренней стороне бедра, обходя белые линии ногтем. – Мне щекотно, – еле слышно бормочет маг, поднимаясь на локтях и смотря на макушку Джотаро, – что ты нашёл в нем? Брюнет молчит, а в следующую секунду приникает губами к тонкой коже шрама. В тишине комнаты слышится стон Куджо, когда их акт любви достигает апогея. Нориаки, ухватившийся за светлые простыни, лежит, весь раскрытый и красивый, черт побери, безумно красивый, пока Джотаро раз за разом своими рваным движениями вырывает распаленные охи из груди мага. Джотаро, уперевшись локтем сломанной руки в кровать, покрывает поцелуями его шею, а здоровой рукой держит под колено левую ногу рыжеволосого на весу. Бока нежно окутывает поверхность прохладного одеяла, которое ничуть не сбавляет пыл. Брюнет загнанно дышит, и его вздохи перемешиваются с хриплыми стонами, от которых у обоих голова идёт кругом. Внутри Какёина что-то натягивается, словно тетива, оттянутая до предела. Он ещё раз целует Куджо, и тогда, когда мелкие волокна тетивы уже готовы разорваться, лучник выпускает стрелу, сбрасывая всё накопившееся за время напряжение. Джотаро на последней секунде заканчивает с именем мага на губах, пока тот снова, как перед этим всем, нежно берет его лицо в ладони. – Ты что-нибудь чувствуешь? Прямо там, под сердцем? – его голос дрожит. Сердце, про которое зашла речь, бешено стучит у обоих, поэтому брюнет, беря руку лежащую на его щеке, прикладывает ту к своей груди: – Конечно, – в его голосе слышится ухмылка. Они снова целуются. *** Проснувшись немного за полдень, Нориаки хотел встать, но увидев полузакрытые и сонные глаза Джотаро, отмёл эту идею. Крепко обнявшись, они проспали ещё пару часов, проснувшись лишь к обеду. Потянувшись, встав на кончики пальцев ног, маг принялся искать свои штаны. Те оказались скомканные и лежащие около балконной двери. Встряхнув штаны несколько раз чтобы скинуть с них пыль, Нориаки оделся. До этого он был наполовину одет, ходя в свободной болтающейся рубашке, пока Джотаро лежал на постели в чем мать родила. Последний встал через несколько минут, и Какёин кинул в него одежду, отвернув голову в сторону и закусив губу. Долго смотря на то, как брюнет пытается одеться, используя одну руку, в маге проснулась жалость, и он подошёл к мужчине, беря сломанное запястье в свои руки. Тот сморщился от боли, но промолчал, внимательно наблюдая за тем, что будет дальше. Поддерживая ладонью одной руки сломанную конечность, а второй проводя поверх, раздался тихий и быстрый хруст. Кость встала на место и срослась, как и порванные ткани. Джотаро аккуратно пошевелил пальцами, поворачивая вновь рабочую руку. – Спасибо, – на эти слова маг кивнул, улыбаясь. Пока брюнет снимал перевязку и параллельно приставленные к коже палки, Какёин затянул его в поцелуй, наклонив голову. Он сделал пару шагов назад, сев на стол и обняв Джотаро. Тот не спешил отдавать все силы в поцелуй, медленно пробуя измятые губы на вкус. – Надевай штаны и пойдём поедим, – молвил маг, касаясь губами кончика носа брюнета. Тот кивнул, отходя от Нориаки, поворачиваясь к нему спиной и нагибаясь, чтобы поднять свисающие с края кровати штаны. Маг в это время наблюдал его крепкую спину и заметил, что прямо под правой лопаткой брюнета находится несколько длинных царапин, прерывающихся под конец в нескольких местах, шириной с ноготь и с уже застывшей кровью посредине. Эти следы были тёмные и просвечивали даже сквозь рубашку, поэтому маг, немного смущаясь, подошёл к своему платяному шкафу, доставая одну из своих черных рубашек. Гораздо легче было просто вылечить эти царапины, но большая часть мага не хотела этого делать, ведя себя по-собственнически глупо. Протянув Джотаро рубашку, он отчасти соврал: – Перед молодыми девушками не пристало ходить с открытой грудью. Мужчина принял одежду, тут же натягивая её, а свою старую ровно складывая прямоугольником. С кухни просто великолепно пахло жареными яйцами и хлебом. Приказав брюнету идти вперёд, сам он спустился в погреб, долго стоя перед стеллажом с вином, в итоге выбрав напиток не слишком большой крепости. Эрина выложила ровную яичницу на тарелку деревянной ложкой. Поедая вкусную еду и запивая его вином, пока на душе был полный штиль и спокойствие, Нориаки считал, что это и есть самое настоящее доброе утро. – Господин, – вдруг позвала девушка, – можно потом будет поговорить с вами? Маг поднял голову, отрываясь от еды и утвердительно кивая: – Конечно можешь. Это срочно? Эрина робко кивнула. Краем глаза посмотрев на Джотаро, который сидел напротив него, Нориаки заключил: – Давай через несколько минут в главном зале. Доев обед в тишине и омыв столовые приборы вместе с тарелками, брюнет обратился к магу: – Мне ждать наверху? Какёин махнул головой в знак согласия, добавляя: – Ты можешь пока сходить в купальню, чтобы смыть... – он разгладил стрелки на рукаве рубашки Джотаро, отводя взгляд, – чтобы помыться. Куджо кивнул, уходя из комнаты, и когда тот почти вышел, Нориаки нагнал его и хлопнул левой рукой по ягодице. Брюнет оглянулся, сначала удивляясь такой быстрой смене настроения, а затем улыбаясь, приподнимая подбородок вверх. Эрина уже сидела в зале, легко облокотившись на спинку тёмно-зеленого дивана. Увидев мага она хотела встать, но Какёин жестом показал ей, что она может этого не делать. – Теперь выкладывай. – добродушно обратился к ней мужчина. Девушка наклонилась голову, как бы собираясь с мыслями, а потом сказала, поднимая взгляд на Господина: – Понимаете, я уже некоторое время встречаюсь кое с кем, – робко начала говорить она, – и этот мужчина мне очень нравится! Последнюю часть предложения она произнесла воодушевленно, а потом её речь снова стала сосредоточенной: – Этого времени наверняка было мало, чтобы начать чувствовать что-то друг к другу, но почему-то я чувствую, что это моя судьба. Но я не знаю, что точно он ко мне чувствует! Вдруг это я себя обманываю ожиданиями! Как мне поступить, Господин? Нориаки сидел, держа подбородок двумя пальцами и думал: – Ты всегда была умной и рассудительной, Эрина, так что твоё нутро почти не может тебя обмануть. Он поднял голову вверх, задумавшись, а затем быстро опустил её, выпалив: – Когда вы в следующий раз хотите встретиться? Кажется мне пришло что-то на ум! – Ну-у, – девушка протянула, – мы хотели завтра сходить к реке и поесть что-нибудь... – Это пикник? – Можно и так сказать. – Так, – Нориаки встал на ноги, – я придумал! Ты, – он указал ладонью на девушку, – иди и готовься к завтрашней прогулке. Тебе всего лишь нужно будет делать то, что я тебе скажу. Понятно? Эрина кивнула. Маг потёр руки в ожидании. Когда он поднимался по лестнице, девушка остановила его. – Господин, – её вид был достаточно смущенный и её руки теребили подол платья, – у вас что-то... на шее. Она провела пальцем в воздухе рядом со своей шеей, показывая, в каких местах что не так, а потом ушла к себе. Нориаки подошёл к огромному зеркалу, стоящему у них около порога, и с широкими глазами уставился на неё, потому кожа под челюстью с правой стороны и чуть выше ключицы была покрыта красными пятнами, а кое-где даже уже посиневшая и с чёткими следами от зубов. Нориаки схватился за ворот рубашки и задрал ту до подбородка, скрывая бесстыдство, с которым он ходил почти весь день на виду у служанок. С самого утра следующего Какёин был на ногах. Джотаро увязался с ним, теперь сидя за столом и наблюдая за мельтешащей фигурой мага. Сначала он размешивал что-то в чашке, а затем беря из мешка с мукой горстку порошка, сказал: – Я наложу на эту часть муки одно очень интересное заклинание, чтобы Эрина смогла все понять. – Что за заклинание? – из интереса спросил Куджо, все время заглядывая за Какёина. – Заклинание правды. Те, кто съедят такую еду, никак не смогут утаить правды на заданный вопрос. Высыпав эту муку к другой массе, маг принялся размешивать тесто руками, а потом, отрывая по чуть-чуть от получившего кома, стал выкладывать его на чугунный противень, до этого смазав последний небольшим кусочком сливочного масла. С помощью магии заставив поленья в печи загореться, Нориаки отправил в неё тесто. И примерно через минут десять, когда по кухне пополз слабый сладкий запах, с помощью большой плоской деревянной лопаты с длинной ручкой маг вытащил из печи поднявшееся и немного потрескавшееся печенье. – Овсяное печенье! – прокомментировал Какёин, аккуратно ставя поднос на стол, – не видел ещё ни одного человека, которому оно бы не нравилось. Взяв лист плотной бумаги, мужчина стал выкладывать на него печенье, а потом загибая упаковку по краям и связывая нитью, чтобы ничего не выпало. Нориаки положил готовый план по своду сердец на печь, чтобы те не остыли. Во второй половине дня девушка спустилась в низ, ища мага. Тот, увидев служанку, тут же встал, доставая приготовленное с утра печенье. – Вот, – сказал он, опуская в подставленные ладони Эрины не слишком тяжёлый свёрток, – угости своего избранника этим, а потом внимательно слушай. Девушка с благодарностью смотрела на мужчину. – Я обязательно вам потом все верну. – Не надо, дорогая, ты уже достаточно сделала, пока я болел, – рыжеволосый потрепал Эрину по голове, отпуская ту и закрывая за ней дверь. Он был просто счастлив за девушку. Следующие часы до вечера Нориаки мстит Джотаро за то, что тот не сказал ему о живописности кожи шеи, хотя сам промолчал о некоторых вещах. Он не отпускает брюнета из постели до ужина, а когда они едят, брюнет ест стоя, держа тарелку на весу, под непонимающие взгляды служанок. Когда маятниковые часы в коридоре показали девять часов вечера, в центральную дверь постучали. Было уже прохладно, поэтому Нориаки набросил на себя длинную серую шаль, широкой стороной укрывая плечи. За дверью стоит Эрина. А за её спиной какой-то мужчина. Маг отходит в сторону, пропуская молодых людей внутрь. Нориаки мог поклясться, что вошедший мужчина выше Джотаро. Они пожали друг другу и представились: – Джонатан Джостар. – Нориаки Какёин. – Наслышан. – Я тоже. Они пару секунд холодно смотрели друг другу в глаза, так, что Эрина начала волноваться, но потом отпустили руки друг друга, и маг улыбнулся, разглаживая складки между бровей, спрашивая, зачем девушка привела его. – Господин, пожалуйста, за все время вы стали мне как отец, – она заговорила тихо, но уверенно, её голос постепенно становился твёрже и громче, – пожалуйста, дайте свое разрешение и благословение на нашу женитьбу. Какёин опешил, но быстро пришёл в себя. Осторожно кивнув девушке, они отошли. – Как всё прошло? – первым делом спросил он. – Вы просто не представляете! – девушка наклонила голову и покрылась румянцем, – он сказал, что любит меня больше жизни! Впав в задумчивость, маг приложил одну руку к глазам, закрывая их. – Я доверяю тебе и твоему выбору, – произнёс он громко, подводя её к мужчине, – поэтому живите счастливо. Эрина зажмурилась и с неподдельной радостью обняла Джонатана, а Нориаки с улыбкой отвернулся, давая молодым время. Через месяц они обвенчались. Девушка настояла, чтобы именно Какёин вёл её к алтарю. На этом торжестве было не очень много людей, однако маг повеселился. Он сидел за дальним столом, наблюдая, как молодожёны мило воркуют, а потом невзначай разговорился со сводным братом жениха. Нориаки удивился тому факту, что Дио тоже немного занимается магией, поэтому предложил иногда давать ему советы. Свадьба длилась два дня, а потом маг провожал из своего замка девушку, крепко обнимая и даже чуть прослезившись. На последок она сказала Джотаро беречь мага, и что она позже пришлёт рецепты всех лекарств, которые даёт ему в случае болезней. Нориаки посмеялся, но согласился видеть брюнета в качестве сиделки. После всего этого особняк словно наполовину опустел, но нужно было продолжать жить. Эрина присылала письма, а маг с радостью на них отвечал. Через несколько месяцев вся суета улеглась и Нориаки заметил, что жизнь вернулась в свое русло, протекая медленно и постепенно, не торопясь куда-то и давая много времени. Какёин все так же помогал с уборкой, ходил на рынок, всё чаще беря с собой Джотаро, и они привыкли к такому приятному совместному времяпровождению. И в одну ночь, когда во всех комнатах затухли свечи, оставляя гореть только один подсвечник около постели рыжеволосого, которую он теперь делил, произошло событие, важное для обоих. Нориаки тихо зашёл в покои после купания, от него ещё шёл жар и пахло душистым маслом. Увидев, что Джотаро спит, он осторожно сел на колени рядом с его головой и тихо позвал: – Джотаро, – он потряс его за плечо, – проснись. Брюнет разлепил глаза, сев на кровати. – Ты закончил? – сказал Куджо нежно, – давай ложиться, уже поздно. Маг согласился, но сначала таинственно улыбнулся, в его глазах стрельнуло что-то яркое, и он приказал: – Закрой глаза. Немного недоумевая, он повиновался, однако полностью доверял Какёину. Раздался шорох, словно что-то откуда-то достают, а потом тихий шепот раздался рядом: – Открывай. Джотаро открыл один глаз, смотря вперёд, а потом опустил взгляд, сталкиваясь с блестящим предметом, лежавшим в ладони рыжеволосого. – Ты серьёзно? – прошептал брюнет, не зная, с какого момента они перешли на шёпот. – Да, – смело сказал тот, – Джотаро Куджо, я хочу, чтобы ты вышел за меня. – Я согласен, – ни секунды не думая ответил брюнет. Нориаки расплылся в улыбке, и в его глазах потеплело. Он взял ладонь брюнета, надевая кольцо на безымянный палец, а потом целуя внутреннюю сторону поверх тёмного серебряного ободка. – Это кольца, оставленные мне моей матушкой. Она сильно верила в магию, поэтому перед своей помолвкой отнесла их к знахарю. Она сказала, что те, на ком эти кольца, будет всегда знать, что с его избранником. После того, как Джотаро тоже надел на палец мага кольцо, они поцеловались, ставя тем самым свои подписи в бессрочный договор, вверяя друг другу свои души. На следующий день девушки, живущие в замке Какёина, подняли всех на уши только узнав о том, что они окольцевались. Нориаки не хотел наводить много шума, однако всё же согласился отпраздновать. Да жили они долго и счастливо.