Капризы

«Золотой Ключик» стоял на ушах. Несмотря на то, что рождественский сезон всегда был для театра наиболее прибыльным, поскольку на постановки потоком стекались маленькие детки с их наивной верой в чудеса, сопровождаемыми угрюмыми взрослыми, он также подразумевал под собой нескончаемые репетиции, изготовление декораций (да, многие актеры участвовали в их создании, поскольку Артемон считал это отличной профилактической деятельностью против мыслей о побеге), развешивание всевозможных украшений и, естественно, куда без этого, установку огромной ели и веток омелы, поджидающих тебя за каждым встречным углом. Жизнь в театре бурлила, но сегодня «Золотой Ключик» стоял на ушах не поэтому, а потому что Мальвина заболела. Голубоволосая звезда любой театральной постановки, любимица публики и Карабаса Барабаса лежала в своей комнате с высокой температурой. Вокруг нее, пытаясь поставить девушку на ноги, носились лучше врачи Голден Кей, уж кто, а Карабас точно был заинтересован в том, чтобы Мальвина максимально быстро поправилась. Ей прописали десятки цветных горьких пилюль, сиропов, микстурок от кашля, постельный режим и полный покой. Естественно, горькие пилюли не пришлись по душе кукольной девочке, как и всевозможные микстурки тоже, поэтому Артемону, и так все свободное время тратящему на охрану ее покоя, приходилось очень не сладко в попытках доказать Мальвине, что, если она перестанет выплевывать пилюли и морщить носик от факта того, что ей нужно регулярно пить горячий чай, то она сможет поправиться куда быстрее. Мальвина была своенравным и капризным ребенком, поэтому пилюлями плеваться не перестала, но на чай с лимоном спустя несколько дней разговоров все-таки согласилась, поэтому температура ее тела, хоть так и оставалась повышенной, но все равно отступила, по крайней мере, лихорадка не повторялась. Карабас навещал ее регулярно, а когда не было возможности, присылал подарки, поэтому сейчас Мальвина особенно походила на красивую куколку, заваленная огромным количеством мягких игрушек и всевозможных сладостей. Пьеро возвращался с репетиции. Навещать Мальвину настоятельно не рекомендовалось никому из актерского состава, дабы избежать повторения ситуации. Но молодому человеку правила писаны не были, да и к тому же, это обычная простуда, а Мальвина наверняка обидится на него, если он бросит ее на целую неделю на попечение Артемону. Девушка болела уже три дня, успев пропустить грандиозную драку елочными игрушками, в которой, естественно, принимало участие всего лишь два актера кукольного театра, Пьеро, и, естественно, Арлекино. Окружающим потребовалось применить усилия, для того, чтобы оторвать парней друг от друга, когда в ход пошла мишура, которой, как оказалось, неплохо так можно душить оппонента. По итогу – у Пьеро была разбита губа, которая неприятно саднила, а Арлекино отделался разбитыми костяшками и сбитым дыханием, потому что черноволосый со всей души вдарил ему по солнечному сплетению. Драки между ними давно стали уже чем-то привычным для всех обитателей театра, потому, может быть и зря, но никто особо не следил, чем занимаются эти двое, пока они по какой-либо причине не оказывались в слишком близком расстоянии друг от друга. Пьеро был острым на язык всегда, а в присутствии ненавистного клоуна его язык за зубами в принципе не задерживался, а Арлекино был из тех, кто запросто велся на провокации, но не на все, а на конкретные, самые хитровыебанные. Пьеро докуривал сигарету, стоя перед входом в театр. Сейчас был день, огромными хлопьями валил снег. Парень стоял на улице в одной рубашке, но, несмотря на достаточно низкую температуру на улице, совсем не мерз. Разве что пальцы, держащие сигарету, слегка щипало от мороза. Он выбросил окурок в урну, заходя в теплое помещение. Жилые комнаты актеров – «Золотой Ключик», как помните, был не совсем обычным театром – находились на верхних этажах, прямо над самим главным залом. Звукоизоляция в здании была отличная, поэтому выступления актеров и насыщенная ночная жизнь не мешали абсолютно никому. Пьеро пересек лестничный проем, завернул направо в длинный узкий коридор. Любимчики Барабаса, его «избранные куклы», в отличии от основного актерского потока, например, тех же самых Коломбины и Арлекино, имели определенный вип-статус. Их личные комнаты находились в том же самом крыле, где жил сам Карабас. И если в случае Пьеро все понятно, он, все-таки, был его родным сыном, то Мальвине действительно повезло оказаться в числе любимчиков босса. Пьеро заглянул за очередной угол. Артемона на горизонте видно не было, было бы совсем не кстати, если бы он сейчас, будто сторожевой пес, шатался туда-обратно по коридору. Комната Мальвины была недалеко от личной комнаты самого Пьеро, поэтому, в случае чего, можно притвориться идиотом и с максимально невинным лицом разыграть спектакль, по которому он, такой вот глупый, просто перепутал двери комнат. Пьеро остановился перед тяжелой дубовой дверью, постучав для приличия два раза, перед тем, как зайти. Комната Мальвины напоминала огромный имбирный пряник, дворец принцессы, типичную комнату девочки-подростка шестнадцати лет. Сама девушка, естественно, лежала в кровати, кутаясь в огромное пуховое одеяло, заваленная кучей мягких плюшевых игрушек. Ее длинные голубые волосы разметались по светлым подушкам, личико было раскрасневшимся, она тяжело дышала, глаза были закрыты. Пьеро закрыл дверь за собой, подходя ближе к кровати. Мальвина подала голос, не открывая глаз, хриплый и слабый от болезни, слегка плаксивый: - Артемон, я не буду пить эту гадость, сколько раз тебе еще повторять. Я хочу молочный коктейль! Пьеро закрыл рот рукой, сдерживая смех, подобрался, прочистил горло и, стараясь максимально точно скопировать интонацию и голос Артемона, важно произнес: - Тебе нельзя молочный коктейль, Мальвина! – он выдержал характерную для него паузу, - Сеньор Карабас очень расстроится, если ты не будешь выполнять назначение врача, поэтому я буду ебать твой мозг 24/7! Мальвина открыла слезящиеся глаза и ее рот растянулся в широкой улыбке: - Пьеро! Он улыбнулся ей в ответ, присаживаясь на край кровати. - Привет, куколка, выглядишь неважно. Мальвина надула губки и сильнее закуталась в одеяло. - Ты в курсе, что, если лежать с температурой под одеялом, она поднимется еще больше и злые бактерии никогда не оставят твое истерзанное тело. Девушка нахмурилась, но из-под одеяла не вылезла. - Мне очень холодно, - она протянула эту фразу особенно плаксиво, - и ужасно скучно. А еще я ужасно вспотела и хочу снять ночнушку, потому что она прилипает к моему телу, но не могу даже руку поднять. Пьеро посмотрел на нее с игривой улыбкой во взгляде. - Если ты хорошо попросишь, я помогу тебе ее снять, - Мальвина фыркнула, после чего еле слышно чихнула, знаете, как кошечки чихают, - Но боюсь старину Артемона хватит приступ, если он увидит тебя без одежды. Все в театре знали о нежных чувствах, которые их охранник питал к любимой воспитаннице босса. При этом сам Артемон, кажется, искренне считал, что никто этого не замечает, тем самым становясь еще более желаемым объектом для насмешек. Теоретически, Артемон являлся прямым боссом для всех кукол, поскольку он координировал деятельность театра в целом, занимаясь его хозяйственным и техническим обеспечением. Однако, серьезно его воспринимали все, кроме Пьеро и, собственно, голубоволосой Мальвины. Мальвина фыркнула, все-таки стянула с себя одеяло и протянула в сторону Пьеро обе ручки. - Мне нужны обнимашки, Пьеро. Парень улыбнулся, забрался с обувью на ее кровать, развернулся и плюхнулся рядом с Мальвиной на мягкую подушку. Девушка обхватила его за талию, утыкаясь лицом куда-то в живот. Пьеро приобнял ее, отмечая, что у нее, скорее всего, снова поднялась температура. - Совсем плохо, Мал? – он потрепал ее по волосам. Она едва слышно угукнула в его рубашку. - Бедная девочка. – Пьеро накрутил один из ее мятных локонов на палец, - Как поправишься куплю тебе самый большой молочный коктейль в этом городе. Мальвина потерлась лицом о его рубашку. - Я так рада, что ты пришел, - она надула губки и закашлялась, отчего Пьеро вздрогнул, потому что кашель девушки потонул в его животе, щекоча его, - но почему ты пришел только сейчас? Я три дня болею! Пьеро рассмеялся, потому что сейчас Мальвина была абсолютно очаровательна в своей неуклюжей беспомощности. Она в принципе всегда была капризной девочкой, но, как оказалось, когда болеет – это просто сосредоточение всех мировых капризов. Пьеро провел пальцем по выпирающему позвонку на ее спине, по линии шеи и плечу. - Я хотел пробраться к тебе раньше, но мне сказали, что у тебя чума. - Врешь. - Честное слово! Карабас созвал всех в актовый зал и сказал, что ты необычайно заразна и болезнь передается по воздуху. Именно поэтому он и приставил к тебе Артемона – его не жалко. Мальвина прыснула, повернулась на спину и уставилась на Пьеро своими огромными красивыми глазами, которые сейчас, правда, были до невозможного красными. - Не обижай мою собачку. - Твоя собачка – злейшая псина на районе, Мал, - Пьеро погладил ее носик, - его бы подрессировать немного, чтобы на людей не кидался. - Я никак не могу найти хорошего дрессировщика, - Мальвина смешно зажмурилась, потом схватила его руку и приложила ладонь к своему лбу, который был весьма горячим, - Ох, Пьеро, твои руки такие холодные, так хорошо-оо. Пьеро улыбнулся. Ему было жаль Мальвину, но помочь ей он вряд ли как-то мог. - Ты не пьешь лекарства. – Не замечание, простая констатация факта. - Они не вкусные. Я хочу сладкого. - У тебя гора сладкого, - Пьеро кивнул на прикроватный столик, заваленный всевозможными конфетами. - Я хочу конфетку, - Мальвина плаксиво зажмурилась, а Пьеро рассмеялся. Конфетка, о которой говорила девушка, у него, конечно, была, но даже он сейчас не решится дать ей наркотик. - Если ты не будешь пить свои таблетки, тебе придется провести здесь всю свою жизнь. - Хватит меня запугивать, - она надувает свои пухлые губки. - Я тебя не пугаю, - Пьеро ехидно улыбается, снова начинает гладить ее по волосам, - у тебя сопли текут, ты знаешь? Мальвина корчит обиженную гримасу. - И что, ты больше меня не любишь? Я перестала быть лучшей девочкой для тебя? Она посмотрела на него снизу вверх своим жалостливым взглядом, благодаря которому, собственно, постоянно получала все, что хотела. Но Пьеро не был Карабасом, ни тем более Артемоном. Он обхватил ее лицо ладонями, наклонившись над ней, смотря прямо в огромные глаза. Его отросшие черные волосы создали что-то вроде ширмы между ними и окружающим миром. - Лучшая девочка спокойно приняла бы прописанные лекарства, чтобы скорее встать на ноги и снова выступать со своим лучшим мальчиком. – Пьеро игриво улыбнулся, - пока я вижу только капризную девчонку, которая любит болеть. Он коснулся губами ее носа, оставляя невесомый поцелуй, после чего откинулся назад, удобнее устраиваясь на подушках. - Докажи мне, что ты лучшая девочка. Остаток времени они провели вместе почти не разговаривая. Пьеро из комнаты Мальвины выгнал под вечер Артемон, естественно, максимально взбесившийся на халатное поведение сына босса и за наглейшее нарушение покоя своей безответной любви. На следующий день на репетиции в театре Пьеро случайно услышал о том, как Артемон рассказывал кому-то из знакомых, что Мальвина вчера в первый раз за трое суток согласилась принять самую горькую пилюлю. Он довольно улыбнулся. Ну разве не лучшая девочка.