Часть 1
9 июля 2020 г., 14:23
— Дыши правильно! — вновь прикрикнула неприятная толстая тётка. — Ты же только ему хуже делаешь!
Хуже… только хуже. Вдох, выдох. Вдох… Твою ж!
Очередной всхлип. Нет, я не кричала. Только скулила, словно голодная сутулая псина. Но и это бесило акушерку, стоящую у меня над душой.
— Что я тебе говорила?! Ты опять неправильно дышишь! Если ты будешь так продолжать — отправишься рожать домой!
Домой… домой… Как же хочется домой… В родную постельку. К милому под бочок…
— Мне больно… — чуть слышно шепчу я, еле сдерживая слёзы. И вновь схватка.
— А ноги раздвигать было не больно?!
Больше сил нет спорить с ней. Понимаю, что бесполезно. Они со всеми так, мне говорили. Впрочем, меня она мало в данный момент волнует. Лишь бы… лишь с малышом всё было хорошо.
— Сейчас будет схватка. Дыши правильно. Спокойно. Вдох — выдох.
Вдох — выдох. Вдох — выдох. Вроде не так сложно. Но вот опять…
— Ты меня вообще слушаешь?! Что я тебе говорила?!
Не получается. Совсем никак. Только невыносимая боль. Как же хочется умереть…
А потом она ушла. Оставив меня одну наедине со своими мыслями. И стуком маленького сердечка.
Тук. Тук. Тук.
Быстро, быстро стучит. Потом постепенно звук стихает и снова…
Невыносимая боль. И так каждые тридцать секунд. А ведь еще только утром это было терпимо.
— Ну как у нас дела? — в палату входит врач, а следом и это недовольное исчадие ада.
Говорить не могу. Лишь всхлипываю и зажмуриваю глаза.
— Сейчас два часа. Ты понимаешь, что до пяти мы должны с тобой родить? — смотрит он, а я вновь едва не кричу.
Конечно. Родить. Да что ты знаешь о родах, мужчина?.. Что?! Стоп! Три часа?! Ещё так долго это терпеть…
Вновь настигают мысли о скорой смерти. А потом мысли о малыше. Он-то не причём. Ненавижу своего мужа! Какого хрена он там гуляет, а я тут мучаюсь?!
А потом вновь подходит акушерка и вставляет катетер. Даже не чувствую. А ведь я до жути боюсь игл. Кажется, что ни одна в жизни боль не сравнится больше с этой.
— Учти, это наркотик, — говорит она и вкалывает подряд три шприца с каким-то лекарством. — Сейчас тебе станет легче и ты поспишь.
Легче. Да. Поскорее бы начало действовать это лекарство. Но едва я закрываю глаза, как вновь она.
— Всё, давай вставай, — командует дьявол в халате.
В смысле? А как же немного поспать?
Смотрю на часы — десять минут пятого. Какого хера?!
— Вставай же!
Едва поднимаюсь, придерживаясь за живот. И вновь схватка. Упираюсь руками в кровать… Что-то течет по ноге.
— И долго ты так будешь стоять?! Пошли быстрее! Пелёнку крепче прижимай! Да хватит уже скулить, не маленькая!
Боль как прежде. Ещё и наркота эта подействовала. Голова нереально кружится, будто я бухала месяц беспробудно.
Пытаюсь идти за ней, зажимая между ног мокрую пеленку.
— Не запачкай тут всё, — ворчит она, шагая где-то впереди и недовольно оглядываясь.
Господи, как далеко ещё идти? Какого хера я вообще ногами иду? Я-то думала, что тут проявляют хоть немного уважения к будущим мамам. Наивная… А мне ведь говорили.
Ещё этот бесконечный коридор. Чтоб их всех! Водят по всей больнице! Неужели нельзя всё это делать в одном месте?!
Схватки не прекращаются, но я кое-как доползаю до родовой палаты.
А там уже ждёт этот гений-врач. Мужик, мать его. Впрочем, толстая акушерка бесит меня куда больше.
— Залезай, — командует она, указывая на это чудо-кресло.
Голова кружится. Ужасно хочется спать. Зря они это херню вкалывали. Боль та же, а самочувствие ещё хуже. И снова…
Сгибаюсь, упираясь в кресло.
— Мы долго тебя ждать будем? — спокойно спрашивает врач, глядя на меня с философским пофигизмом.
Очередной раз всхлипываю, и едва боль стихает, вступаю на маленькую гладкую скамейку и…
Нога скользит. Понимаю, что рано полезла. Надо было подождать.
— Да что же ты делаешь?! — кричит толстая ведьма и только молоденькая акушерка помогает подняться.
Наконец-то забралась на это дьявольское кресло. Вижу, что и народу тут прибавилось.
— Бедняжка, вон ногу рассекла до крови, — говорит кто-то в стороне.
Странно, даже не чувствую боли.
— Так только покрасила. Конечно она скользкая какая, — проговорила женщина со шваброй. Санитарка. Да, я уже видела её.
— Ничего, обработаем потом, — отмахивается толстая акушерка и вновь смотрит на меня. — Давай раздвигай ноги. Клади вот сюда. Руками можешь ухватиться за поручни.
Даже не думала, что так легко стану исполнять её приказ. В жизни бы не раздвинула так нагло ноги перед чужим мужиком и ненормальной тёткой… Впрочем, боль в данный момент волновала куда больше. А ещё малютка, которого так хочется скорее увидеть.
— А теперь понадобятся все твои силы, — с деловым видом говорит врач, натягивая перчатки. — Ты должна тужиться изо всех сил. Ну знаешь, как будто в туалет ходишь по-большому.
Ты, серьёзно?! В туалет?! Да твою ж…
Очередная схватка и причитания со всех сторон, что нужно тужиться.
Стиснув зубы, пытаюсь делать требуемое от меня. Кажется, что делаю всё правильно, но в ответ слышу только очередные упрёки.
— Ты плохо тужишься! Ты понимаешь, что делаешь хуже ребёночку?!
Нет, не хочу. Я буду стараться. Честно. И очередная схватка. Изо всех сил, кажется, пытаюсь выдавить из себя всё что можно, но дыхания не хватает и лишь слёзы наворачиваются на глаза.
— Ты совсем не стараешься!
Неправда! Я стараюсь! Я полностью выкладываюсь! Или же нет?..
— И кого же мы ждём? — беззаботно спрашивает медсестра, держащая меня за руку.
Отвлекает. Отвлекает от этой боли. Но всё напрасно…
— Серёжку… — на последнем издыхании проглатываю я, зажмурившись.
Сколько же времени прошло? Кажется целая вечность. Схватка — потуги. Схватка… и снова нужно тужиться. Ничего не получается. Совсем. Молюсь, чтоб это всё скорее закончилось. Молюсь, чтоб мне вновь вкололи обезболивающее. Господи, как же плохо…
Сквозь сознание слышу, как мне говорят, что если постараюсь, то рожу со следующей схваткой. Вы серьёзно? Со следующей схваткой я разве что помру!
Спокойно. Спокойно. Сейчас будет.
— Давай, милая! Давай! — кажется это была та злыдня.
Набрала побольше воздуха. Приготовилась. И вновь… Три лица перед глазами. Медсестра держит за руку с краю. Слышится голос той самой санитарки, что проявила ко мне жалость. Белый свет от лампы. И невыносимая боль. Кажется, что кислород заканчивается, а где-то внизу рвут на мелкие части…
— Разрыв… — вздыхает злобная акушерка, а я чувствую, как горячие слёзы заливают лицо и стекают куда-то за шею.
Потом берут какой-то инструмент. Что они задумали? Господи, скорее бы всё закончилось. Скоро точно поверю в бога.
Очередная схватка. Самая болючая. Невыносимая. Словно тысячи острых игл втыкают в твоё тело.
Нужно постараться. Изо всех сил. Перетерпеть. Ещё чуть-чуть и…
Кажется, что вся жизнь пролетела перед глазами. Жгучая боль сменилась приятной слабостью. Звонкий голос пронзил уши и на душе стало так легко. Так тепло и блаженно. Словно… словно попадаешь в Рай. И так ничего больше не хочется делать.
— Вот он какой — наш Серёжка! — акушерка резко сменила гнев на милость.
Мой малыш. Моё Солнышко. Какой же он… крохотный.
— Ууу, вот это богатырь! — хохочет медсестра, опровергая мои мысли о том, что он крошечный и кладет его мне на грудь.
Тёплый. Какой же он тёплый и… такой родной. Моя кровиночка. Неужели всё? Вот он, рядом. Мой сыночек. Мой Серёженька. Теперь я наконец-то могу прижать его к себе.
— Шестнадцать сорок, — слышу где-то там.
Шестнадцать сорок. Точно. Смотрю на часы. Как же долго…
Что-то горячее потекло по животу и непроизвольный хохот вырвался из моих уст.
— Мать уже пометил, — ухмыльнулась медсестра и, забрав его у меня, понесла в соседнюю палату.
И снова страх. Страх, что его забрали у меня и больше не вернут. Даже боль где-то внизу вернулась. Но спустя мгновение я услышала весёлый голос женщины.
— Три пятьсот тридцать. Пятьдесят два сантиметра. Точно богатырь.
Ох, ничего себе. И как он только во мне помещался?
Впрочем, не хотелось больше ни о чём думать. Всё самое страшное закончилось. Впереди меня ожидали лишь самые приятные моменты жизни. Теперь он всегда будет со мной. Мой маленький комочек счастья.
