Кто подставил Драко Малфоя?

— Что простите? — только и смог вымолвить ещё не отошедший от шока и разрывающей на тысячу частей голову боли Драко. Он смутно осознавал, что происходит и почему он здесь оказался. А Снейп продолжал прожигать подростка своим тяжёлым взглядом, который после неуместного вопроса омрачился ещё сильнее, что казалось невозможным. — Эту мерзость я два раза повторять не намерен! — с гулким стуком опустилась ладонь декана о поверхность стола. — Простите, сэр, — Драко начало бросать то в жар, то в холод, а от прежних ощущений не осталось и следа. — Я действительно не понимаю, о чем речь. — Попрошу вас, дать мне вашу палочку. Драко не понимая подвоха протянул разозленному до крайней степени декану свой инструмент для волшебства. Он не мог догадаться, зачем Снейпу его палочка, но в таком состоянии перечить ему было опасно для жизни. Северус произнёс заклинание просмотра последних действий с палочкой. Когда из палочки потянулось облачко дыма в виде надписи «Imperious», Драко мысленно запаниковал. В это мгновение сердце перестало стучаться от осознания, что он у Снейпа все доказательства его виновности, даже если он не виновен. — Скажите, пожалуйста, что вы были слишком пьяны, чтобы задуматься об уликах, да и чтобы просто думать. Не разочаровывайте меня ещё сильнее, — голос Снейпа перестал напоминать шипение мантикоры, но страха это не убавляло. Драко, находящийся в глубокой панике, не смог придумать ничего лучше, чем выложить декану всю правду. Люциус ещё с детства учил сына быть тем, что называется настоящий слизеринец, то есть уметь хитрить, обманывать, обращать дело в свою пользу, но сейчас Драко забыл добрые нравоучения отца. По правде сказать, он забыл всё, даже как мыслить, слишком уж абсурдной казалась ситуация, будто это был страшный кошмар. — … Дальше ничего я не помню, — закончил Драко пересказ вчерашних событий. Зельевар сидел, закрыв руками глаза. Он мысленно проклинал подростковую глупость и всем своим видом демонстрировал эту ненависть. — То есть вы утверждаете, что вчерашний вечер провели в компании мисс Паркинсон, — начал профессор после небольшой паузы. — Да, сэр. — И откуда тогда под моей дверью оказались фото, где вы с мисс Грейнджер занимаетесь своего рода непристойностями? Поначалу Драко перепугался не на шутку, но вспомнив, что перед ним его декан, который может считать непристойным даже открытые лодыжки. — Но будь это я, то зачем мне высылать вам фото, профессор? Неужто похвастаться? — Драко наконец собрался с мыслями и начал пытаться рассуждать. — Фото естественно не ваших рук дело, мистер Малфой, но это не отрицает того факта, что вы могли быть насильником. Вы могли нанять не самого верного фотографа, который таит на вас злость или по любой другой причине выслал мне фото. Либо фотографом были лично вы, но растеряли пару фото по дороге, а кто-то доложил. — Почему вы так плохо обо мне думаете? — робко спросил подросток, которого к прочему букету чувст начала душить обида. — Потому что я знаю, на что вы способны, — Снейп буквально выплевывал каждое слово в лицо слизеринца. — Впрочем, — Северус принял привычную манеру речи, — мисс Грейнджер отказалась от медицинского осмотра, настаивая на том, что полового контакта не было, но одного империуса достаточно для отчисления. — Я бы не за что не стал бы трахать грязнокровок, — начал оправдываться Драко, но понял, что именно сказал, густо покраснел и смолк, заталкивая вырывающиеся слова обратно в глотку. — Прости, крёстный. — Я тебя как декан допрашиваю, как крёстный, поговорю потом, — очень строгим тоном отчеканил Северус. — Простите, сэр. Но это какое-то недоразумение, это не мог быть я. Не успел Снейп и слова вставить, как из камина выскользнул Люциус Малфой собственной персоной, в безупречной черной мантии и тростью с рукоятью в виде головы змеи, с которой он почти не расставался. — Утро доброе, — сдержанно поздоровался Малфой-старший. — Но, к сожалению, оно было испорчено одним дурацким посланием. Драко, как ты это объяснишь? Отец достал из конверта фотографии. Даже не смотря на них, юноша догадался о чем пойдёт разговор и ему это совсем не нравилось. — Люциус, вина Драко ещё под сомнением. Не стоит делать поспешных выводов, — к всеобщему удивлению Снейп решил заступиться за крестника, хотя его поведение порой выбешивало зельевара. Взять хотя бы те грубые слова, которые Драко произнёс недавно. Не будь проблемы помасштабнее, Северус бы уже пару раз приложился бы ремнём к его заднице. — Северус, ты не оставишь нас? — Люциус Малфой сделал вид, что не услышал последнюю фразу. — Если я отвечу нет, то это что-то изменит? — Да, наказание будет публичным, — безапелляционно ответил Лорд Малфой. Драко пробила мелкая дрожь. Отец специально не обращал внимания на него. Это была крайняя степень его недовольства. Таким образом он показывал, что не желает иметь с ним никаких связей. Такое обращение вызывало ощущение, сродни ножу в сердце, хоть он от слова совсем ненавидел отца. — Здравствуй, отец, — также сдержанно поздоровался Малфой-младший, стыдливо опуская глаза. — Здравствуй, Драко. Тебе стыдно смотреть мне в глаза? Это правильно. Юноша с вызовом поднял голову, встречаясь с бездушным взглядом отца. — Нет никаких оснований полагать, что это был я. Неужто такое отрицательное мнение обо мне имеет мой родной отец? Люциуса ужасно взбесили слова сына. И поборов в себе желание отвесить пощечину, он в привычной для себя манере спокойным ровным голосом ответил: — Как я могу не сомневаться в своём сыне, если он демонстративно высказывает недостаток строгости? Северус, поняв, что в методах воспитания переубедить заядлого фанатика ему не удастся, решил тихо ретироваться, чтобы не смущать Драко ещё сильнее. Драко молчал, устало рассматривая пол в кабинете, не смея поднять глаза. Он и ни в коем разе не собирался злить отца. Рассерженный отец — подписанный смертный договор. — Что же ты молчишь? Нечего сказать? Тогда снимай штаны, — прозвучала самая страшнющая фраза, объявляющая о начале экзекуции. — Это взаправду был не я. Это подстава, — Драко самонадеянно пытался переубедить родителя использовать крайние меры, которые по количеству использования больше походили на регулярные. — Верите мне, отец? — И почему я должен тебе верить? — спросил Люциус, подходя ближе к сыну. Драко был шокирован этим вопросом. Отец всегда был скуп в похвале и не баловал сына комплиментами, но чтобы считать его совсем таким?! — Потому что я твой сын, — без заминки ответил Драко, которому было уже плевать, ведь и так влетит. — В нормальных семьях данный аргумент имеет значение. — В нормальных семьях? — тихим шепотом переспросил Люциус. — Нормально — это когда ребенок обманом уходит от наказания? Это там, где можно назвать родителей ненормальными? Ты должен быть счастлив, что твои воспитанием занимаются, иначе вырос бы ещё большим балбесом. — Нет, — только и смог выдавить Драко. — Что нет? С меня хватит! — потерял терпение Малфой-старший. — Даже если тебя подставили, значит ты создал повод для этого. Драко сдался. Пусть будет, как отец хочет. Он резко поднялся на ноги, снял мантию и расстегнул молнию брюк. Поколебавшись с секунду, он взглянул на родителя, ища одобрение на свои действия. Получив утвердительный кивок, юноша нагнулся над столом и резким рваным движением стянул штаны с трусами. — Ты помнишь, что я тебе обещал в последний раз? — спросил Люциус, доставая палочку. — Кнут, — короткий звук смешанный с тяжёлым придыханием разнесся по комнате. Отец ничего не ответил, только трансфигурировал свою трость в толстый, сплетенный из нескольких кожаных полос кнут, длиною дюймов пятнадцать. Хорошо, что Драко его не видел, иначе нервный шок ему был бы обеспечен. Без предупреждения первый удар обрушился на беззащитную задницу подростка, оставляя за собой красную полосу и активируя абсолютно все нервные рецепторы. — Одиииииин, — зажмурив от боли глаза и сжав зубы, прошипел Драко. Во второй раз Люциус замахнулся сильнее, и обрушил удар прямо под первым. В этот раз было соответственно больнее, но Драко относительно спокойно продолжил счёт. Когда кнут в третий раз, рассекая воздух, приземлился под первыми двумя полосами, Драко дернулся и кончик, на котором был узел, попал по правой ягодице, так как мужчина стоял по левую сторону. — Трииииии, — душераздирающе провыл Драко, из-за нахлынувшей из порванной кожи крови, и острой боли. — Не дергайся, — звучит безжалостный ответ, сразу после которого ложится четвертый удар. — Чеее…ты…ре, — проглатывая крик, выдавливает Драко. На пятый раз вместо очередной цифры из его рта вылетают крики. Люциус хлещет по тому же месту второй раз, разрывая тем самым нежную кожу. — Шесть, — всхипывая бормочет подросток. — Не шесть, а пять, — поправляет Люциус. — Ты должен считать каждый удар. Драко мысленно пытается убить то ли отца, то ли себя. Отец ударил только шесть раз, а сколько ещё длиннющий кнут будет нещадно хлестать по заднице. — Это за то, что ты позоришь себя и семью, — *хлесть*. — Шесть. — Переспать с маглой! — кнут снова отнюдь не нежно погладил раскрасневшуюся плоть. — Семь, — уже сквозь слёзы проговаривал Малфой-младший. Восьмой удар опустился на сидячее место, и Драко стало очень жаль не только свой зад, но и ноги, по которым пройдется кнут, если не повторно обработает ягодицы. По спине Люциус никогда не порол, боясь повредить жизненно важные органы. — Воооооосемь, — не сдерживаясь заревел подросток. Драко немного устыдился своим эмоциям, ведь с детства его учили не давать волю слезам, но боль была настолько невыносимой, что терпеть было невыносимо, благо отец это понимал и не наказывал дополнительно, только в особых случаях. Хлыст упал ниже предыдущей полосы, выдернув из глотки душераздирающий крик, в котором отразилась все пятнадцать лет боли (на самом деле меньше, но Драко так показалось, слишком уж истошно кричал). — Девять, — после своих криков пискнул юноша. Десятый, одиннадцатый удары пришлись по уже израненным ягодицам, но легли не поперек, а вдоль левой, а потом правой. Это действие не только обновило болезненные ощущения, но и усилило их в десяток раз, но Драко не прерывал счёт. — Двенадцать, — размазывая сопли по лицу промямлил Драко. Сейчас он никак не походил на пятнадцатилетнего самоуверенного подростка, скорее на несчастного жестоко выпоротого ребенка. — Мне показалось или на фотографиях ты выглядел пьяным? Слишком неестественная поза, — куда-то в воздух задал вопрос Люциус, казалось он не ждал на него ответа, но кнут не убирал. Драко перепугался. Вся задница и так горела, как в адском пламени, а отец ещё хочет. От осознания этого факта, на глазах слизеринца засверкали новые слёзы. — Нет, отец. И я точно помню про то, что там не было грязнокровки, может эта фотография заколдована? — не зная можно ли ему надеть обратно одежду, стоял возле стола Драко. В подземельях было холодно и гулял ветерок, который обдувал напоротые ягодицы, добавляя ещё элементов в букет из жжения, зуда, покалывания, пощипывая и тысячи других острых тактильных ощущений. — Колдографии защищены от воздействия магии, а мне прислали именно их. Ты точно был во вменяемом состоянии? — Люциус сильнее сжал зукоять кнута. — Нет, отец, я был пьян, — во второй раз решительно не понимая зачем он выдал правду, сознался Драко. Ещё три удара просвистели над ним, которые юноша не мог сосчитать по той причине, что бился в агонии. Кровь тоненькой струйкой стекала с темно-красных округлых ягодиц. Теперь попа была в буквальном смысле вдоль и поперек исполосованная алыми рубцами. Из приятного — отец превратил кнут обратно в свою любимую трость. — Я спрошу у Северуса потом, когда дело будет вскрыто. Если это был ты, то сегодняшняя порка покажется тебе приятной. Драко бы умер со стыда, если бы узнал, что за ним в этот момент наблюдают. Благо, он не знал, что именно этим и занимался сейчас Поттер, стоя в мантии-невидимке, одним глазом находясь в замочной скважине, с любопытством наблюдая за происходящим. Нет, он не испытывал мстительного удовольствия, напротив такое наказание повергло его в неописуемый шок. С каждой ярко красной полосой у него возникало всё более сожаления в своих действиях. Драко хоть и был той ещё сволочью, но явно не заслуживал такого. И в порыве бесконечной жалости и под воздействием внутренних терзаний совести, Гарри сделал глупую, но казавшуюся ему тот момент правильной, вещь. Спустя полчаса, он вновь спустился в подземелья к кабинету Снейпа, где уже присутствовал сам хозяин. Гарри робко постучал. — Войдите, — как всегда тихий, холодный голос. Гарри вошёл и уже было передумал в своих намерениях, но сейчас сдаваться было уже поздно. — Это я подставил Драко Малфоя, сэр, — так уверенно заявил Гарри, что и сам почти поверил себе. — Пройдите, мистер Поттер.