Точка бифуркации

Прохладное постельное белье, лучи солнца, просачивающиеся сквозь бледно-желтый тюль. Тэхён хмурится и с трудом открывает глаза: наверное, не стоило ему возвращаться домой под утро. Первое, что чувствует парень сразу после тепла утреннего солнца – запах свежесваренного кофе. Открывать глаза не хочется, и шатен поворачивается лицом к стене, надеясь понежиться в кровати хотя бы ещё немного. Стук в дверь. – Дорогой, пора вставать, – голос пожилой женщины напоминает чуть засахарившийся мёд в старой банке, и Тэхён не может злиться, даже если бы очень сильно пытался это сделать. Парень лишь недовольно мычит слегка хриплым спросонья голосом, поворачивается и смотрит на старушку одним глазом, зажмурив другой. Ожидает снисходительности. – Твой кофе уже остыл! Вставай, а то так проспишь полдня, – бабушка по-доброму ворчит, пытаясь сдержать улыбку, дабы сохранить грозный вид (что, получается, на самом-то деле, не очень), и выходит из комнаты, как обычно не закрыв за собой дверь. Парень, задумавшись о чём-то своём, медленно мешает кофе ложкой, смотря в тёмную бездну бодрящего напитка. «Нужно молоко» – словно проснувшись уже во второй раз за последние двадцать минут, думает шатен и наконец отводит взгляд с кружки на старый и громкий холодильник. Стоит только сделать глоток, как в кармане широких домашних штанов раздаётся звук пришедшего на кнопочный телефон сообщения. «В 12:00 на камне у реки, жду». Тэхён смотрит на часы, которые показывают 11:54, хмыкает и возвращается к недопитому кофе. «В 12:10» – думает он, так и не предупредив адресата. Летнее солнце к обеду уже успело прогреть воздух, и теперь, кажется, только благодаря исчезающей утренней свежести можно дышать. У парня на голове вместо волос непонятное нечто, похожее скорее на гнездо, и, возможно, какая-нибудь мелкая птица задумала бы поселиться именно там, если бы так называемое гнездо не норовило скрыться из виду. Что-то пошло не по плану, и теперь Тэхён опаздывал даже к собственнолично установленному времени. – И где тебя носило? Я тут уже чёрт знает сколько торчу! – парень низкого роста, до этого пускавший камушки в воду, теперь недовольно смотрит на почти что запыхавшегося Ким Тэхёна. – Я завтракал, – невозмутимо ответил тот, на что старший только фыркнул и отвернулся, теперь рисуя что-то тонкой веткой по засохшей земле. У Чимина никогда не заживающие синяки и царапины на ногах, самодельный браслет из красной нити и бусин с инициалами, а нескончаемый запас энергии виден в каждом действии. – Ты обещал, что мы будем строить дом на дереве… – Я знаю, – Тэхён бросает плоский камень в воду и радуется, когда тот отскакивает шесть раз. Неплохо, но до великих высот ещё далеко. – Нужно взять материалы в подвале, чертеж у нас уже есть, – Чимин протягивает младшему свернутый лист бумаги, пытаясь взобраться на толстую ветку старого дуба. – Серьёзно? – Ким пытается разглядеть хоть малую долю смысла или, на худой конец, понять, что это шутка. – Что не так? – Даже не знаю… Может, то, что ты принёс рисунок своего младшего брата? – У меня нет брата, ты же знаешь. – Тогда какого чёрта тут детский рисунок? – Ну, в целом, ты не прав. Нам нужно построить «дом» – вот тебе дом. Суть-то я передал. Шатен вздыхает, но против ничего не говорит. Терпеливо ждёт, пока Чимин слезет с дерева и в первый раз за это лето поведёт его к себе домой. В конце концов, наверное, интересно будет посмотреть на чужой подвал. У Чимина дома всё не так: не пахнет испеченными булочками с корицей, на кухне не стоит бесчисленное количество баночек со специями, приправами и прочим, а вместо старого и тарахтящего почти всё время холодильника стоит «новомодный», тихий и без кучи детских фотографий, держащихся на магнитах. Возможно, Тэхёну находиться здесь очень неловко, а ещё, возможно, он просто боится осуждения чужих родителей. Возможно, всё вместе. И подвалы слабо чем отличаются, на самом деле, такая же гора забытого и ненужного хлама, такие же инструменты, которые трогать детям категорически запрещено. Шатен как можно скорее хочет покинуть чужой дом, и стоит на пороге, держа в руках доски и нетерпеливо потаптывая ногой. Провозиться весь день на берегу реки, выстраивая свой собственный мир, ограниченный стенами небольшого домика на дереве – более ничего и не надо. Со лба скатываются капельки пота от жаркого июньского солнца, и почему-то сейчас Чимин и Тэхён чувствуют себя взрослыми. Работягами. Не шахта, конечно, но труд тоже не из лёгких. К восьми часам был вбит последний гвоздь, и, возможно, этому событию можно поставить памятник, но пусть этим занимаются другие. Чимин вытирает лоб рукой и смотрит другу прямо в глаза – усталость, смешанная с гордостью и радостью. Пак улыбается, заставляя младшего сделать то же самое. Тэхён облокачивается спиной на стену, смотрит на заливающееся оранжевыми огнями небо и закрывает глаза. Наслаждение. Лёгкий вечерний ветер нежно касается смуглой кожи, зарывается тонкими пальцами во взъерошенные волосы и обволакивает. То, что необходимо после палящего солнца и упорной работы. Тэхёну просто хочется немного отдыха, и Чимину, как ни странно, хочется того же.