— я скучал, чон чонгук.

— Я уже подхожу! — кричит Чонгук в трубку и от нервозности взлохмачивает каштановое гнездо на голове. Чонгук перебегает дорогу, осторожно осматриваясь по сторонам, заходит по пути в продуктовый магазин и движется в сторону стадиона. Сегодня футбольный матч, на который Чонгука пригласил приятель из университета — Мин Юнги. С Юнги они знакомы давно, еще со вступительных экзаменов как-то приглянулись друг другу, а дальше дружба пошла как по маслу, но не без споров, ссор и драк. Оба учатся на факультете журналистики, не сказать, что отличные студенты и примеры для подражания, но голова соображает нехило, и экзамены каким-то образом сдаются сами собой. Сегодня прохладно, а на Чонгуке лишь тонкая белая футболка и свободные черные спортивки с тремя полосками по бокам, ну а чего, выряжаться на спортивную игру что ли? Там все свои, никто и косо не посмотрит, тем более, что каждый выглядит точно так же. — Если бы ты знал, кто тут ошивается, — Юнги тянется за рукопожатием и приподнимает олимпийку с соседнего сидения, занятого для друга. — О чем ты? — Чонгук не въезжает, но тут же забывает про болтовню, когда слышит сигнал о начале игры. Мяч летит от ворот к воротам, собрав на себе взгляды сотни людей, а при ударе о сетку те радостно (или нет) кричат, свистят и тарабанят по спинкам сидений. Чонгук обожает эту атмосферу хаоса, в котором можно утопить негативные эмоции и стресс, прокричав клич любимой команды до хрипотцы в голосе. Юнги ничем не отличается, орет несвязное, а затем прижимает к губам звонкую дуделку и дует в неё во все легкие, извлекая противное пищащее, но такое подбадривающее. Когда игра подходит к концу, Юнги отлучается ради важного звонка, а Чонгук, дрожащий от холода, остается наблюдать в одиночестве на красивые искры в темном небе, отражающимися в его черных глазах. Из-за взрывающихся огней он не слышит шаги за спиной, а вот тепло чужого тела ощущается мгновенно. Этот кто-то накидывает на его плечи найковскую ветровку и окольцовывает талию, прошептав хриплым голосом на ухо: «я скучал, Чон Чонгук». Чонгук не разбирает сказанное, потому что выстрелы искр слишком громкие и шумные, но он точно узнает эти крепкие руки и в тот же момент поворачивается лицом к лицу к парню, чуть сбившись с толку. Его встречает разнеженная квадратная улыбка и глазки-полумесяцы, в которых, кажется, видна целая вселенная. — Хен? — Чонгук смущается хватки на своей талии, поэтому оттягивает чужие крепкие лапы от себя, но не выпускает их из рук. — Ты... Тот самый хен, Ким Тэхен, только ярче улыбается и прижимает к себе, укладывая подбородок на каштановую макушку. Он вдыхает запах того, по кому действительно соскучился и не видел долгое время, перебирает тонкие пряди меж длинных пальцев и оглаживает поясницу, не ловя на себе ни единого постороннего взгляда, поскольку все заняты салютом. Он пристально смотрит в глаза напротив, и то, что в них отражается, заставляет его сердце стучать быстрее. — Я здесь не один, если что, — Чонгук говорит ему на ухо, а Тэхен кивает, потому что виделся с Юнги еще до начала матча. — Вот и он, — Тэхен кивает в сторону подошедшего друга с легкой ухмылкой. Юнги, который знал, чем закончится их встреча, прощается с обоими и закладывает наушники-капельки в уши, все еще держа улыбку на лице. А эти двое, что все еще держатся за руки и смотрят друг на друга не так, как все, глупо улыбаются, потому что им все понятно и без слов. До конца вечера пальцы остаются переплетены между собой. Они идут по знакомым темным улицам, сталкиваются плечами и ногами из-за слишком маленького расстояния между телами и разговаривают то ли обо всем, то ли ни о чем. Чонгук останавливается у входа в студенческое общежитие, совсем не желая прощаться, и грустно-грустно смотрит в глаза напротив, которые отвечают невероятным теплом до дрожи в сердце. — Я больше никуда не уеду, — говорит Тэхен и прижимает Чонгука к себе, оглаживает его плечи и пропускает краткий поцелуй в макушку, пряча лицо в мягких волосах. — Я обещаю. Чонгук упирается тому в крепкую широкую грудь, от которой отдает выветрившимся одеколоном, и закрывает глаза, растворяясь от нежных прикосновений к своему телу и кратких поцелуев в висок.

***

Чонгук выбирает первые попавшиеся треники с полки шкафа и наспех натягивает их, осматривая отражение в зеркале: желтая объемная толстовка, пумовские спортивки и радужные носки. Ну, вполне ничего, он всего-то идет на квартиру к друзьям, а там прокатывает только свободная удобная одежда. Стрелка часов заходит за восемь вечера, и за ним вот-вот должен приехать Тэхен, от которого в то же мгновение приходит сообщение. от кого: Тэ, 20:05 «спускайся» Чонгук, похожий на солнечного зайчика, вприпрыжку спускается по лестнице и напевает ему одному известную песню, перебирая пальцами воздух, словно играет на фортепиано — привычка с детства. Отперев громоздкую дверь с противным звоном, он видит перед собой Тэхена в точно таких же спортивках и белой майке, которая совершенно не скрывает широкой груди и сильных рук. Угольные волосы спрятаны под кепкой, козырек которой смотрит назад, тем самым обнажая вид на густые широкие брови и оттопыренные уши. Чонгуку нравится. Они обмениваются взглядами и кратко улыбаются друг другу, вкладывая в это что-то невероятно трепетное и теплое. Поездка сопровождается очередной поп-песней, коих Чонгук является поклонником, и, обладая хорошими вокальными способностями, напевает и качает головой в такт, вызывая у Тэхена улыбку. Тот тоже подпевает, всячески наплевав на какие-то способности, надрывно вытягивает ноты и заламывает брови, поглядывая на смеющегося Чонгука. Больше им ничего не нужно. В квартире шумно обсуждается недавно вышедшая игра на приставку, излюбленный вкус пива, увольнение преподавателя и подработка Чимина, который старше Чонгука и Юнги на год и обучается с ними в одном университете. В их компании также Намджун, Джин и Хосок — бывшие одногруппники Тэхена, которым в этом году стукнет двадцать три. После того, как Тэхен окончил университет, он уехал на целый год в Японию на стажировку по приглашению одной из фирм за высокие тестовые баллы и отзывы преподавателей. — Ну, как там Токио? — Намджун делает глоток пива и сжимает челюсть от его холодной температуры. — На месте? — На месте, — расслабленно отвечает Тэхен, запрокидывая голову на мягкую обивку дивана. Чонгук залипает. — И что, ты туда больше не поедешь? — спрашивает Юнги с набитым ртом. Тэхен смотрит в глаза Чонгуку. — Не поеду. Они играют в карты, заказывают дополнительные порции китайской лапши и стекляшки пива, смотрят обзор какой-то техники на ютубе и фотографируются со спящим Джином, вставив две тонкие полоски картофелины в его рот, сделав похожим на моржа. Чонгук, глядя на Тэхена среди друзей, такого домашнего, теплого и чуть выпившего, думает о том, насколько он красивый. Любимый. Родной. Когда время заползает за полночь, парни расходятся, оставляя двух квартирантов, Намджуна и Сокджина, лучших друзей со школьной скамьи, вдвоем в их жилище. За руль Тэхен не садится, потому что никогда не ездит даже в слегка нетрезвом состоянии. Такси — выход для четверых, оказавшихся на холодном ночном воздухе. Тэхен жмется к Чонгуку, потому что на том теплая толстовка, под которую он просовывает замерзшие руки, вызвав шипение у младшего. Зато тепло. Юнги и Чимин не обращают на них внимания, потому как один залипает в телефоне, а второй покуривает в сторонке. Они едут под ненавязчивую музыку с радиостанции, по пути забросив Чимина в его район. Тэхен забирается ладонью под желтые рукава толстовки и встречается с чужими пальцами, охотно переплетясь с ними. Он шепчет Чонгуку: «давай ко мне», на что в ответ получает пунцовое лицо и краткие отрицательные кивки, но не обижается. Он все понимает.

***

Тэхен ждет его в парке в назначенное время и держит в руках чуть подтаявшее мороженое, молясь на то, что Чонгук не опоздает. Чонгук не опаздывает, он бежит по ровной дорожке с рюкзаком и толстовкой на локте, широко улыбаясь старшему. Тэхен улыбается в ответ. — Так боялся опоздать? — Тэхен передает ему вафельный рожок с шоколадным вкусом и тянет к губам свой, засматриваясь на младшего. — Боялся, — мгновенно отвечает Чонгук. — Я бы никуда не ушел. — Знаю, но все равно... — он замолкает, когда видит знакомую фигуру, направлявшуюся к ним. Парень с крепким телосложением и чуть отросшими пепельными волосами подходит к скамье, вынимая наушники и прокручивая их на указательном пальце. — Тэхен, ты уже вернулся? — он расставляет руки в приглашающем для объятий жесте, в которые Тэхен ныряет с широкой улыбкой. — Минхо-хен, я уже больше недели здесь, — после этих слов ему сильно взъерошивают волосы и по-дружески ударяют в грудь, на что Тэхен смеется. — Вот же мудила, — обнимает его Минхо, чуть приподнимая от земли. — А сказать? Чонгук за этим наблюдает с глупой довольной лыбой, потому что знает, Тэхен занимает особое место в сердцах многих людей. Он не ревнует, не требует к себе внимания двух парней, но, когда слышит свое имя в разговоре, отрывается от телефона. — Прости, что не заметил тебя, Гук, — Минхо жмет ему руку. — Стоп, а вы типа... вы того? — Чего того? — Тэхен хитро улыбается, приглаживая волосы. — Встречаетесь? Чонгук опускает глаза вниз, потому что готов услышать «ты чего, хен» или «мы с Чонгук-и просто друзья», но, заметив неловкое молчание, поднимает взгляд на Тэхена, который только этого и ждал. — Мы с Чонгук-и... — он присаживается обратно на скамью, переплетает их с Чонгуком пальцы и наклоняет голову вбок, ласково глядя на младшего. — Мы вместе. Когда Минхо округляет глаза и выговаривает невнятные фразы, которые Чонгук не слушает, Тэхен смеется и крепче сжимает чужие пальцы, давая знак, что все хорошо. Я рядом. Когда в парке становится темнее и прохладнее, незваный третий гость покидает пару, ускоряясь на самокате. Чонгук облегченно выдыхает, слыша такой же выдох рядом. — Я не мог не... мы с ним давно не виделись, — Тэхен будто извиняется и поглаживает подушечками пальцев чонгукову шершавую ладонь, выводя на ней сложные узоры. — Прости, что прогулка сорвалась. — Мы вместе?.. — наконец выдавливает из себя Чонгук, встречаясь с непонимающим взглядом напротив. — Ты против? Черт, я должен был сказать тебе об этом в другой обстановке и вообще не при Минхо, боже... — Тэхен шумно вздыхает и откидывает голову назад, закрывая глаза. — Паршиво вышло, ведь я даже не спросил тебя об этом. — Нет-нет-нет, — Чонгук впервые так смело прикасается к нему, чувствуя в этом острую необходимость. — Я хочу быть с тобой, хен. Очень хочу. Старший улыбается уголком рта и, глядя на чужие руки на своих плечах, перебрасывает чонгуковы бедра на свои, не осматриваясь по сторонам. Зато Чонгук вовсю паникует и пытается слезть, но Тэхен не позволяет. — Я хочу поцеловать тебя, — Тэ фиксирует его положение и трется своим носом о чужой, чувствуя некую вседозволенность. — Можно? — Разве о таком спрашивают? — Чонгук дает зеленый свет, когда закрывает глаза и подтягивается ближе, сильнее впиваясь пальцами в мощные плечи. Тэхен прикасается осторожно, проводит губами по чужим медленно и трепетно, чувствуя сильное сердцебиение Чонгука, когда оглаживает его шею. У самого оно бьется точно так же. Чонгук отвечает неумело, но явно догадывается, что от него требуется, поэтому приоткрывает рот, пропуская горячий язык внутрь. Тэхен сдерживает себя от большего напора, боясь переборщить и спугнуть, поэтому отстраняется и прижимает Чонгука к себе, гладит его макушку и вплетает темные пряди в свои пальцы. Чонгук, обвивший чужое тело, наклоняется к уху и шепчет сквозь тонну смущения одну лишь фразу: — Я хочу еще...

***

Когда в общежитии наступает день генеральной уборки, Тэхен первым вызывается помочь Чонгуку и Юнги с мытьем окон и выбиванием пыли из матрацев и ковра. Пока Юнги подметает пол и слушает музыку в наушниках, Чонгук занят мытьем душевой кабины. В момент, когда Ким заходит в комнату с вычищенным ковром и обнаруживает лишь Юнги, скорее бросается в ванную. От картины, которая возникает перед его глазами, сердце начинает стучать быстрее. — У тебя отлично получается, — Тэхен подходит сзади и целует в позвонок. — В моей квартире тоже не помешало бы убраться. Поехали ко мне, золушка. У Чонгука не получается не раскраснеться, когда его шею дробью накрывают краткие поцелуи. — У тебя б-бардак не в квартире, а в голове, — отвечает Чон, проклиная себя за волнительное заикание, отчего Тэхен только сильнее запечатывает в объятие и совсем не собирается отпускать. Юнги находит этих двоих зажатыми у душевой кабины и строит покерфейс, молча берет в руки мусорное ведро и прикрывает дверь, чтобы никто другой не увидел сие безобразие. — Твой друг в ахуе с нас, — Тэхен хрипло смеется ему в ухо, с трудом оторвавшись от мягких губ. — Надо почаще устраивать подобное. — Н-не надо! — констатирует Чонгук и кусает того в губу, чтобы отлип. Тэхен, конечно же, не отходит и на миллиметр. Под конец уборки троица движется в местную забегаловку, зная здешние меню и цены наизусть. Тэхен угощает мелочь, получив от Юнги ехидное: «ты папочкой заделался?», на что он толкает язык за щеку и двигает бровями, глядя на покрасневшего Чонгука. — Только если для Чонгук-и, — выдает Тэхен. Он делает это специально, чтобы выбить из младшего густой румянец и хмурые брови. — Ебнуться, — цедит Юнги в сторону старшего. — А с виду кажешься нормальным. Тэхен заливается смехом, наплевав на общепринятый этикет о громкости разговоров в общественных местах. Чонгук любуется им, забыв про момент секундной давности. Он привык к подобным легким передергиваниям в компании, поэтому нисколько не удивляется сложившейся обстановке. Когда им приносят пиццу, то все разговоры уходят на второй план. Тэхен, когда ест, набивает рот сполна и дует губы, пережевывая пищу, Чонгук залипает на него глазами-сердечками, а Юнги... Юнги здесь просто ради халявной пиццы.

***

Ливень льет как из ведра, когда они, взявшись за руки, бегут в сторону дома Тэхена. Они промокли и продрогли до нитки, но до безумия счастливые и громко смеются, глядя друг на друга. Когда Тэхен замечает, что тряпочные кеды Чонгука залило водой, он заставляет того обхватить себя со спины, стараясь как можно скорее добраться до дома. Чонгук горячо дышит ему в ухо и крепко обнимает сильную шею, не сумев свести глупую улыбку со своего лица. Тэ шлепает тапками по крупным лужам и задорно смеется, пугая младшего резкими наклонами вперед-назад, заливаясь еще больше от его криков и мелких ударов по груди. Несколько месяцев назад Тэхен задавался вопросом «счастлив ли я?» и долго думал об этом, так и не найдя нужных слов. Ответ кажется очевидным, когда он бежит и смеется под оглушающий рев дождя и смех над своим ухом. Тэхен счастлив. На пороге квартиры оба разуваются. Тэхен без стеснения стягивает футболку и треники, оставаясь в одних боксерах, и ждет того же от младшего, чтобы закинуть вещи в стирку. Чонгук тупит взглядом в пол, оставаясь все еще одетым. — Раздевайся, дурень, заболеешь, — Тэ стягивает с него промокшую толстовку и случайно сталкивается со взбудораженными глазами напротив. Старший не в первый раз видит Чонгука раздетым, поскольку они мужской компанией и в сауны вместе ходили, и на речку ездили. Но сегодня он смотрит на его нагое тело совсем по-другому, и Чонгук это чувствует. — Поцелуй меня, — просит Чонгук, зарываясь пальцами в тэхеновы мокрые темные волосы. — Поцелую, если разденешься, — Тэхен расправляется с его ремнем легко, но промокшие в облипку джинсы кажутся немаленькой проблемой. — Или раздену тебя сам. Чонгук краснеет пуще прежнего, когда старший, наклонившись и заставив опереться на свои плечи, стягивает прилипшие к ногам штанины и отбрасывает их в сторону, дожидаясь чего-то очень желанного. Он прижимает Чонгука к стене и жадно целует, наваливаясь на него своим телом и тихо стонет, когда тот собирает в кулаки его волосы и оттягивает в разные стороны. Чонгук сводит с ума. — Я... если не прекратишь, я не сдержусь, — сквозь поцелуй говорит Тэхен, проходя кончиками пальцев по стройной талии. Он прижимается к младшему сильнее, чтобы тот почувствовал его возбуждение. — Не сдерживайся, — хрипит Чонгук. Тэхен приподнимает его за бедра и движется в сторону ванной, не переставая целовать и оглаживать желанное драгоценное тело. Чонгук — его сокровище. Только его. В горячей воде тела и мысли распариваются, не контролируя происходящего. Они целуется мокро и быстро, намыливают тела друг друга, скользя по соблазнительным выступам и изгибам. Тэхен собирает пятерней влажные волосы назад, открывая вид на мощный лоб и брови, отчего Чонгук слабо выдыхает и чуть теряется в тумане душевой кабины. Тэхен до невозможности красив. Кое-как вытерев тела, они, не отрываясь друг от друга, движутся слепыми шагами в темную спальную, собирая все острые углы на своем пути. Тэхен усаживает младшего на свои бедра и ласкает языком его шею, острые ключицы и плечи с россыпью родинок, закусывая и зализывая нежную кожу. Чонгук обвивает руками его крепкую шею и инстинктивно подмахивает бедрами, потому что хочет. Он хочет Тэхена во всех прямых и переносных смыслах. Когда Тэхен все улавливает, то опрокидывает Чонгука на постель, нависая сверху. Младший сжимает его руку что есть силы, его губы чуть дрожат и глаза отражают смесь желания и страха. Тэ целует его в скулы, губы и челюсть, нашептывая слова, от которых Чонгуку хочется взлететь куда-то к звездам. Он слышит тихие «я не сделаю тебе больно, обещаю», «доверься мне», «ты у меня самый красивый», «ты сводишь меня с ума». Если бы Тэхен знал, насколько он сводит Чонгука с ума. Ким растягивает его долго, медленно и сам порой жалеет о том, что все это началось, потому что Чонгук сжимается и не может расслабиться, хнычет и отстраняется от пальцев, но в ту же секунду, когда Тэхен все прекращает, он просит продолжить. Когда три пальца, обернутые презервативом и смазанные густой жидкостью, толкаются грубее и глубже, Чонгук не сдерживает рыка, потому что Тэхен находит простату. Чон стонет громко, когда толчки становятся частыми и ритмичными, а старший, пропотевший на три ведра, закатывает глаза от удовольствия. Еще несколько мгновений он проворачивает скользкие пальцы внутри, попутно разрывая квадратик презерватива зубами. — Я х-хочу... тебя, — выдыхает Чонгук, глядя из-под опущенных ресниц. Тэхен входит медленно и дает время для того, чтобы Чонгук привык к размерам его члена, и сам тихо шипит от удовольствия, поглаживая раскрытые гладкие бедра. Чон закусывает губы, сжимает в крепких кулаках влажную простынь и хрипло стонет, когда Тэхен начинает круговые движения тазом. Он проникает глубже, склоняясь над тяжело вздымающейся грудью и целует его ключицы, соски, ребра. Чонгук под ним тает, отвечает робкими поступательными толчками и откидывает шею, которую без замедлений метит Тэхен, прикусывая соленую кожу. Чонгук тут же сжимает мышцы. — Гук-а, расслабься... — Тэхен замирает. — Тебе нравится? — робко спрашивает Чонгук. — О-очень, — сквозь хрипотцу. — Но в таком случае я кончу через минуту. Чонгук тяжело смеется и хочет сказать нечто колкое в ответ, но Тэхен, будто прочитав его мысли, подхватывает того под коленями и проникает глубже прежнего, точно попадая по простате. Он входит снова и снова, с грубым рыком толкается и крепко держит чужие ноги, вслушиваясь в тягучий высокий стон. — Х-.. х-хен? — Чонгук теряет связь со всем окружающим. Тэхен нисколько не замедляется, наоборот, ускоряет темп и хрипло рычит, говоря о том, как ему хорошо. Чонгуку тоже очень-очень хорошо. Тэхен смотрит сверху на свое сокровище и не может оторваться от такого Чонгука: с мокрыми распластавшимися по подушке волосами, с испаринами по всему телу, покусанными и помеченными плечами, напряженным торсом и прижатым членом к животу, который он окольцовывает и доводит младшего до разрядки. Чонгук глухо стонет и смотрит на Тэхена, который вбивается в его тело сквозь оргазм и, удивляясь своим же мыслям, выдает: — Кончи на меня. Тэхен закатывает глаза и шипит, находясь на грани. Он быстро стягивает презерватив и отбрасывает в сторону, глядя на разнеженного Чонгука. — На мои б-бедра... — он смотрит на резкие поступательные движения старшего рукой и стонет, когда на его ноги попадает теплая белесая жидкость, а после на него заваливается обессиленный Тэхен. Они шумно и прерывисто дышат, пытаясь заглотить губами как можно больше воздуха, и делятся им сквозь рваный смазанный поцелуй. Прикосновения выходят ленивыми, но такими мягкими, что хочется повторять и повторять. — Тэхен... — М? — Тэхен долго отходит от такого оргазма. Почти засыпает. — Я люблю тебя, — Чонгук блуждает по его груди подушечками пальцев. Тэхен сгребает его в медвежьи объятия и целует в висок. — И я тебя люблю. Очень люблю, мое сокровище.

***

Утро сопровождается запахом чего-то вкусного и сдобного, и Тэхену даже кажется, что он все ещё спит. Не обнаружив рядом с собой теплого Чонгука, он чуть хмурится, но моментом позже в его голове складывается пазл, в котором младший готовит завтрак. С утра Тэхен крайне тяжело мыслит. Отодвинув сон на второй план, он движется ленивыми шагами в сторону кухни по следу сладкого аромата и, натыкаясь на Чонгука в своей растянутой белой футболке, не может сдержать сонной нежной улыбки. — Ты все-таки золушка, — Тэ привычно захватывает его в объятия и давит поцелуем в висок, отчего тот хмурится и вертится в крепких руках, кричит что-то про подгоревшие блины и тосты. А Тэхен чувствует, что в его животе поселилась целая стая бабочек. — Переезжай ко мне, кроха. Ты так хорошо здесь смотришься, — Тэхен заползает под тонкую ткань футболки и гладит бархатную кожу подушечками пальцев. — И на кухне, и в спальне, и в ванной... — Н-не надо напоминать! — выпаливает Чонгук, не скрывая своего румянца. — Я и сам все помню. — Это твоё «да»? — Тэ давит улыбку мартовского кота и оглаживает пунцовые щёки большим пальцем. — Согласен? Чонгук первым целует его кратко, но так многозначительно. Руки остаются держаться на чужом обнаженном теле, а собственное сжимают по-хозяйски и в то же время нежно, так, как нравится Чонгуку. — Это мое «да».