Я не могу больше это терпеть.....

Костер так приятно согревал руки,а возможно и душу.Не знаю,но я вспомнила все что присходило со мной за эти годы...И знаете,у меня был единственный человек которому я больше всего доверяла и любила всем сердцем...Дедушка... Чаще всего того звали Майком и не любили из-за странного характера,да и вид скажем у него был не из лучших. Но теперь я понимала что внешность вообще никакой роли не играет,мои "подруги" были теми еще красотками,но на деле это самовлюбленные сучки которые слишком заостряются на своей красоте. Мне тогда было шесть,когда родители уехали оставив нас со старшей сестрой Пенни одних... Старик умирал так долго и обстоятельно, с таким усердием и какой-то даже дотошностью, что под конец я и сама стала чувствовать себя неважно, стоило мне только взглянуть в его сторону. Сестра ухаживала за ним плохо. Она спала до полудня – хотя старик всегда просыпался на рассвете и ему сразу же нужно было принять лекарство… Она нерегулярно меняла ему постельное белье, кормила старика всегда впопыхах, на бегу, не давая толком прожевать… В комнате у него никогда надолго не задерживалась, говорила быстро, отрывисто и раздраженно – и в каждом ее жесте, в каждом движении и взгляде ясно читалось: ну, скорее же, скорей, сколько можно! Жуй быстрей, пей быстрей, умирай быстрей, не задерживай меня, не задерживай – тебе ведь уже больше ста лет, тебе пора… Она часами металась по дому, молодая, ароматная и неряшливая, в поисках какой-нибудь своей нелепой шмотки (я, признаться, иногда прятала ее одежду – самую безвкусную, в которой, по-моему, на людях показываться стыдно), и долго встряхивала перед зеркалом влажными свежевымытыми розовыми волосами, и раз за разом снимала и надевала, швыряла и комкала, поднимала и прикладывала, и тихо шептала свои женские заклинания: «Это с этим, нет – это с этим…» Потом она говорила по телефону, пила кофе, пила чай, листала журналы на круглом, шатком, замусоренном столе, потом она смотрела на часы и понимала, что уже страшно опаздывает… Тогда она заглядывала к старику, махала ему рукой и, не удосужившись даже взглянуть, спит он или бодрствует, быстро бросала свое привычное «пока, я побежала» – и тут же убегала, так и не высушив волосы, ускользала в холодные кривые переулки, семенила через пургу в своей короткой куртке, с недосушенными волосами – подальше от этого места, от запаха старого дома и старого человека. И ей никогда не приходило в голову – в эту ее душистую, свежевымытую голову – просто сесть рядом с ним и посидеть хоть немного и, возможно, взять его за руку или прочесть ему статью из газеты – если не из любви, то хотя бы просто из вежливости, просто чтобы выполнить долг хозяйки дома: потому что он – хоть и медленно – но все же уходил, а она – хоть и без спросу – но все же оставалась… Так что со стариком приходилось сидеть мне, почти круглыми сутками. Занятие не самое увлекательное – да это и не входило в мои обязанности, – но что поделаешь? Я просто не могла допустить, чтобы мой любимый дедушка умирал в одиночестве. Я прибиралась в его комнате и внимательно следила, чтобы все таблетки лежали от него подальше: с памятью у старика было неважно, и он вполне мог принять одно и то же лекарство несколько раз подряд. А еще я часами выстукивал для него разные мелодии, а он их угадывал. Тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук… С моей помощью ему удавалось хоть ненадолго заснуть. Так он и заснул – навсегда – под мой стук. Когда он умирал, кроме меня рядом с ним никого не было. Я настукивала его любимую песенку. Та-та-та-та-та Я продолжала настукивать, даже когда он перестал дышать – мне почему-то казалось, что он все еще слушает меня, – и остановилась лишь спустя час. Только тогда я почувствовала, что его больше нет в комнате. И вообще больше нет. Я закрыла ему глаза и осталась в доме одна. Я ждала ее весь вечер и всю ночь. Хотела немного прибраться на кухне – но все валилось из рук. Так что я просто сидела и смотрела в одну точку. Ела печенье. Когда я сильно расстраиваюсь или нервничаю, начинаю много есть. Такая уж у меня особенность… Пенни заявилась под утро, усталая, сонная и веселая. Зашла в комнату старика. Тут же вышла. Лицо у нее было по-детски растерянное и одновременно по-бабьи недовольное. Она пришла на кухню, взяла печенье из распотрошенной мною пачки, сунула его в рот и набрала чей-то номер. – Слушай, – сказала она в трубку. – Можно я приеду? Да знаю я сколько времени! Просто… У меня дедушка умер. Да. Да. Я боюсь здесь оставаться… Она переоделась во все черное, причесалась и ушла. Я посидела на кухне еще немного: думала – вдруг она передумает и вернется?.. Ведь нельзя же так! Потом зашла в комнату старика, но долго там пробыть не смогла. Все это было неправильно, чудовищно неправильно! Ни свечки в руках, ни покрывала на зеркале… Я долго рылась в разных ящиках и шкафах – во всех четырех комнатах, в коридоре, на кухне… Но нормальной, приличествующей случаю свечки нигде не было. Среди ее побрякушек я обнаружила только какие-то жалкие крошечные алюминиевые плошечки, заполненные белым воском. Я все же взяла одну из них, вернулась к старику и вложила эту штуковину ему в руки. Зажгла. Запахло почему-то парфюмерией… Я села рядом с телом и приготовилась к ночному бдению, приготовилась думать о старике, вспоминать все хорошее и не поминать плохого. Однако неуместный цветочный запах, который источала свечка, так раздражал меня, что в голову лезли только всякие злые мелочи, и колкости, и упреки, и давнишние обиды, которые были сейчас явно не ко времени… Пока я собирался с мыслями, воск в алюминиевой плошке расплавился, превратился в прозрачную ароматизированную жидкость с белой ниточкой посередине. Каким-то чудом ниточка все еще горела, едва слышно потрескивая. Но это было не то, совсем не то! Мне стало жаль старика. Обидно и горько за него. Я потянулась, чтобы потушить этот хлипкий огонек, – но, словно уловив в воздухе мое намерение и не желая погибнуть от моей руки, он опередил меня и мгновенно погас сам. Я вынула алюминиевую плошку из пальцев старика – вероятно, чуть более поспешно, чем стоило бы, – и несколько капель горячей прозрачной жидкости вылилось на его ладонь. На секунду мне показалось, что обожженная рука его чуть вздрогнула… – о, я бы многое отдала за это едва уловимое движение! – но нет, только лишь показалось. Тело его было безропотным и неподвижным. Холодным. Я накрыла все зеркала в доме – быстро и по-воровски, трусливо жмурясь. Накрыла не столько для порядка, сколько потому, что очень уж не хотел встречаться с ним взглядом, когда он решит посмотреть на меня и свой покинутый дом с той стороны стекла… Я все же знала старика очень неплохо и почти не сомневался в том, что он хоть ненадолго вернется. Особенно если учесть, что он здесь кое-что оставил… И когда он увидит свой дом – в глазах его будет даже не злость, а грусть и упрек, мне же нечем будет оправдаться. Потому что все действительно неправильно, неправильно, совсем неправильно, и вина лежит на мне… За стариком приехали на следующий день. Двое молодцов с красными носами. Сестра появилась минут за пять до их прихода, успела только скинуть свою курточку и надеть на ноги тапки… Кофе выпить не успела. Потом она внимательно следила за выносом тела и так тревожилась за его сохранность («Аккуратнее, вы же его ударили!..»), точно и впрямь полагала, что это имеет хоть какое-то значение или что таким нелепым способом она сможет загладить свою вину перед стариком. Впрочем, возможно, она просто хотела продемонстрировать двоим амбалам, увозившим труп, что она – хорошая внучка. Судите сами: если она так тревожится за мертвого дедушку, трудно вообразить, сколько заботы и участия было проявлено до его кончины… Когда они наконец ушли, она лениво подплыла к зеркалу в ванной и лениво сняла с него покрывало, которое я накануне повесила. Этим она всегда меня поражала, всегда! Ее ничего не удивляло: что-то появилось, что-то исчезло – ей было все равно. Она как будто все время спала и в этом своем сне не считала нужным обращать внимание на всякие незначительные изменения в интерьере. Ну подумаешь, тряпка на зеркале… Ну – вчера не было… Ну – сегодня приснилась… Зачем обращать на нее внимание, что в ней интересного?.. И двигалась она порой тоже словно во сне: грациозно, но при этом как-то заторможенно, не в полную силу, что ли. Приехав родители даже не думали сходить на похороны....Была только я и мое одиночество.Я так месяц смотрела на надгробную плиту перечитывая по тысяча раз: -Майк Шотган 04.09.1906-14.06.2007.....Ну зачем ты покинул меня?А? После этого я почему-то чувствовала,что он садился рядом на скамеечку и смотрел на меня....Внимательно и с каким-то необычным смыслом.В его бороде как всегда остались крошки от его любимого овсяного печенья. Я вспоминала как бережно подносила его ему на стеклянном блюдечке,он в ответ широко улыбался и с заботой слегка приобнимал меня. С детства он твердил мне одно: -Однажды,ты сделаешь то,что не сделал еще никто!Ты-особенная,Шелли Вспоминая это слезы наворачивались,но я их смаргивала....Дедушка был единственный кто верил в меня,все остальные плевать на меня хотели... Наш город мне никогда не нравился,учитывая то что он был самым криминальным во всей Америке. Проснуться здесь с перерезанной глоткой-привычное дело,а быть ограбленым уже вошло в порядки вещей. Но я чувствовала в себе какой-то талант... Я всегда страшно рвалась к медицине,а потому закончив пятый класс потратила все свои трудно заработанные деньги на большую книгу о медицине и читала часами напролет,не замечала и вовсе как пролетали день и ночь. Закончив шестой отправилась на учение...И вот!В окончании седьмого получила диплом о среднем медицинском образовании,но совсем не учла тот факт о клятве обещанную в детстве. Мы тогда все были оболтусами и я вступила в их банду,дабы не стать изгоем школы.Мы все поклялись,сделав это во втором классе.... -Поклянись!-говорила Джекки нахмурив брови-Поклянись,что никогда не пойдешь учиться и останешься здесь.Мы будем шайкой обворующей весь город! -Найдем сокровища!-залепетала Нита раздвинув руки в разные стороны -Сокровища?-мои бровки удивленно изогнулись -Да!-синеволосая посмотрела на меня-И все это будет у тебя,новенькая,если поклянешься! Заманчивое предложение о сокровищах не заставило себя долго ждать,я поставила свою подпись и поклянулась жизнью. Но меня в последнее время мучил вопрос о дальнейшей жизни,не буду же я вправду воровать из-за детской клятвы! Я думала что Нита,Джекки уже давно это поняли и просто поиздевались над новенькой Пайпер,чтобы та тоже поклялась... Но нет....Детская клятва оказалось далеко не просто игрой... И вот сейчас я в лесу,на какой-то поляне,трясусь от малейшего шороха нагрянувшим любой из сторон.По бокам росла дикая малина,что накормила меня,а в лесу находилось несчетное количество ягод... Жить можно.... Я посмотрела на руку,всю ее я еле-еле могла двигать,и то с великой болью от чего я вечно корчилась пытаясь сдержать слезы.... Хотя...зачем мне в данный момент прятать эмоции? Могу расскричаться от злости на сестру и родителей,разреветься о том что скоро сдохну или.....в конце концов меня никто не слышит! Я резко встала,и вскрикнув чуть было не свалилась... -Спина....-жалобно простанала я и приподнялась с травы Закусив губу я снова пыталась приподняться,и у меня это вышло! Я стояла посреди поляны глубокой ночью....Мой крик разве что кусты могли услышать....Ведь уже шел пятый день моего прибывания на этой поляне,цивилизация отсюда слишком далеко... И снова я вспомнила про Джекки,Ниту и ту предательницу Пайпер,всегда знала что блондинки коварные словно змеи! Я поджала губы,затем сжав кулаки и набрав побольше воздуха в легкие громко закричала: -Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!СДОХНИТЕ ВЫ ТАМ ВСЕ В СВОЕМ ШТАТЕ! Сев на траву и поджав колени я уткнулась в ним носом,легче от того что я прооралась не стало ни капли...Наоборот теперь жутко болело горло.... Шорох в кустах прервал мои раздумья....Я напряглась и нахмурив брови схватила ножик(который,между прочим нашла в мусорке,куда меня так бесжалостно выкинули).Глаза нервно забегали,а дыхание участилось,медленно я стала подниматься на ноги стараясь не создавать лишнего шума.... Из кустов вышла.... -Джекки?-спросила я увидев силуэт девушки в обтягивающий джинсах,к сожалению костер освещал только ее тело и лица в темноте я не разглядела,а потому дальше слегка неуверенно продолжила-Чего надо? Тишина..... -Стыдно,да?!-закричала я-У меня до сих пор все болит.... Сев к костру я начала греть руки,которые слегка замерзли.Я косо глядела на силуэт слегка пугаясь....Она все также стояла на своем месте молча.... -Ну,чего молчишь?! Шаг силуэта и я чуть было не куборем полетела назад.... -Д-джекк-ки?-дрожащим голосом сказала я смотря на нее отползая назад,от страха даже не пришло в голову подняться Синие волосы были чуть-ли полностью не вырваны,лицо-болотно зеленое с единым глазом,что пялился на меня.Свои руки она выставила вперед... Я конечно,хотела чтобы они все там сдохли,но не превратились же в зомби! Прикрыв голову руками я все дальше отползала назад...Что делать в таких ситуациях я совершенно не знала... Точно,нож!Достав его из кармана,я еле-еле дрожа встала на ноги и направила нож на Джекки -Иди сюда....-лукаво говорила я. Та словно все понимая двигалась ко мне....Нож точно вонзился в голову,и та свалилась замертво,заливая меня своей зеленой жижей,видимо для нее это стало кровью... -Фух!-вытерев пот со лба я облегченно вздохнула-Еще одного я не перенесу.... -Кля-я-ятва....-послышался сзади противный,пугающий голос и я сильно дрожа обернулась.... -П-пайпер? Она было схватила меня за руку,но... Неожиданно со стороны прилетела пуля,ровно воткнувшись в голову монстра,та упала на землю растекая вокруг себя противную,вонючую жидкость,от которой начало сильно резать глаза -Следуй за мной.....