100 Дней Драбблов

Давненько гнетущая серость шотландского зимнего неба не отражала настроения Драко. Хотя последний год был далеко не идеальным, он был одним из самых счастливых в жизни Драко. Наконец-то он почувствовал, что может преподавать. Его мать наконец-то смирилась с тем, что он будет жить жизнью ученого и педагога, а не дворянина. И Гарри тоже… Дружба, которую они вдвоем медленно и кропотливо строили с конца войны, наконец расцвела во что-то большее. Нечто гораздо большее, чем они оба когда-либо считали возможным. Когда Драко был маленьким мальчиком, он мечтал о такой любви. О любви, достойной сказок. Любовь, пришедшая из самых невероятных мест, если вы, конечно, спросите их. Очевидно, даже Грег знал, что они созданы друг для друга. Это было в воскресенье перед Рождеством. Драко обнаружил, что стоит перед черным озером, перепрыгивая через камни. Обычно он так не делал. Во время своего "восьмого года" он столкнулся с гигантским кальмаром, когда пытался плавать, и с тех пор в основном держался подальше. Однако время от времени, когда ему становилось особенно грустно или требовалось время для размышлений, он приходил сюда, прятался под искривленным старым деревом и бросал столько камней, сколько мог найти, обычно до тех пор, пока Гарри не находил его и не тащил обратно в замок. Сегодня все было по-другому. Драко не был уверен, простоял ли он там несколько часов или только несколько мгновений. Скорее всего, первое. Гарри всегда был добр, давая ему пространство, когда он в нем нуждался. Не говоря ни слова, Гарри подошел и встал рядом с Драко, позволяя звукам сельской местности окутать их. Он молчал, пока Драко не нарушил молчание. Наконец, когда он больше не мог этого выносить, Драко вздохнул и позволил плотине, сдерживающей все его мысли, прорваться. — Завтра утром я увижу его в последний раз. Ну, он позволит мне увидеть его. А послезавтра... послезавтра он будет чертовски взбешен. Будет полное дерьмовое шоу. Он плохо все это воспримет. Гарри подошел ближе и схватил его за руку, просто слушая его бред. Гарри, конечно, все знал, он прочитал письма. Слышал все о предыдущих визитах. Он сидел с ним после каждого общения с Люциусом. Десять лет, прошедшие после окончания войны, не сделали ничего, чтобы обуздать фанатизм его отца. Если уж на то пошло, от этого стало еще хуже. Единственным утешением для Драко было то, что Люциус никогда не покинет Азкабан. Убийство его сокамерника и охранника, пытавшегося вмешаться, гарантировало ему пожизненное заключение. Каждое письмо, которое Драко получал от этого человека, каждый его ежегодный визит оставляли у него ощущение пустоты. Все, о чем говорил этот человек - чистота крови и восстановление имени Малфоев. Как он и ожидал, отец Драко потребовал, чтобы он принял меры, прекратил "сидеть в этой отвратительной школе, которая проповедовала всю эту чепуху единства". Люциус хотел, чтобы он женился на "хорошей чистокровной" женщине и произвел на свет чистокровных детей, чтобы семья снова стала великой. И это убивало его. Его просто убивало, что он не может быть честным с отцом. С человеком, который вырастил его и любил (возможно) так сильно, что ушел от величайшего мегаломана на свете, человека, на которого его отец смотрел как на Бога. Однако это не означало, что его отец был хорошим человеком. Это не означало, что Люциус примет его таким, каков он есть - двадцативосьмилетним геем, отвергшим учение своего отца и научившимся любить, принимать вещи и людей, которые так сильно отличались от него. Это был нелегкий путь, и ему все еще приходилось время от времени исправлять свои внутренние мысли. Но Драко Малфой, стоявший на берегу черного озера рядом с любовью всей его жизни, так сильно отличался от Драко Малфоя давних времен, и через все это Драко научился любить себя. Никто, даже Люциус, не сможет помешать ему жить своей правдой. Драко уставился куда-то вдаль, быстро моргая и изо всех сил стараясь не сломаться. — Я точно знаю, что он скажет, и все же мне страшно. Почему я так боюсь разочаровать человека, чьи основные ценности кажутся мне отвратительными? — Потому что он твой отец, и ты его любишь. — Просто ответил Гарри. — Но я не должен этого делать! — Драко чуть не заплакал. Гарри мягко сжал его руку. — Какая-то часть тебя, вероятно, всегда будет любить его. И это нормально. Нет абсолютно ничего плохого в том, чтобы любить родителя, даже если он сделал что-то ужасное. Они снова стояли молча, наблюдая, как птицы танцуют над водой в поисках пищи, а гигантский кальмар весело плещется. — Хочешь, я пойду с тобой? — Прошептал Гарри так тихо, что Драко едва не пропустил его слова мимо ушей. Впервые за этот день Драко улыбнулся. — Пока ты держишь меня за руку. За последний год это стало для них привычным рефреном. Что-то, что они могли бы сказать в дополнение к трем маленьким словам, которые так много значили. Это был способ для них попросить силы и поддержки, чтобы не казаться слишком слабыми. — Ты же знаешь, что не должен ему ничего говорить, дорогой. — Сказал Гарри через мгновение. — Он никогда не узнает об этом. Драко улыбнулся и поднес руку Гарри к губам, целуя шрам. — Я не должен лгать. — Нет. — Сказал он. — Но твой отец рано или поздно все равно узнает.