100 Дней Драбблов

Андромеда стояла на маленьком балкончике своей квартиры, глядя на окрестности внизу, но на самом деле ничего не видя. В любом случае смотреть было особенно не на что, если не считать полупустую маггловскую улицу. Нет, это было далеко не красиво, и по всем финансовым стандартам она, вероятно, должна была купить квартиру в другом месте, но она любила свою маленькую квартиру и все, что в ней. Свобода. Свобода от коварных уз ее семьи. Храбрость, потому что она так грубо игнорировала их советы и отстаивала свои права на мир. Покой, чтобы быть самой собой. Хотя она больше не была одна. Если быть честной с самой собой, она не была одна уже больше двух лет. Просто им потребовалось много времени, чтобы действительно быть вместе. Дружба Теда была для нее целым миром, но его любовь... Его любовь была всем. Без него она сомневалась, что когда-нибудь нашла бы в себе силы сделать то, что сделала в тот день. Нет, это было не из-за него, по крайней мере, не так, как многие думали. Так много людей, особенно женщины, особенно в их мире, казалось, чувствовали себя неполноценными без мужчины. Андромеда не была одной из них. Она прекрасно справлялась сама по себе. Всегда. Но когда Тед ворвался в ее жизнь, он каким-то образом смог увидеть ее всю, даже крошечные, казалось бы, незначительные кусочки, кем она была и кем могла бы стать. Вера Теда в нее была абсолютной. Дело было не в том, что он думал, что она не может сделать ничего плохого, а в том, что он знал ее потенциал и каким-то образом точно знал, как его реализовать. Как подбодрить ее, поддержать. Как заставить ее почувствовать себя более способной, чем она когда-либо могла себе представить. И вот теперь она стояла на балконе и смотрела в ночь, не замечая того, что видит. Мысленно она снова оказалась на холме, откуда открывался вид на фамильное поместье в Уилтшире. Несколько лошадей все еще оставались в поле, топиарий вдоль длинной подъездной дорожки, ведущей к дому, был, как всегда, аккуратно подстрижен. Единственной неуместной вещью была входная дверь в поместье. Она знала, что плотно закрыла ее за собой, когда в последний раз выходила из дома своего детства. Однако с тех пор, как она покинула ворота и появилась на склоне холма, тете Вальбурге приказали выжечь ее с фамильного гобелена. Тед подошел к ней сзади и обнял за талию своими длинными руками. Она откинулась назад в его объятиях, позволив себе потеряться в его запахе во второй раз за этот день. От него пахло бергамотом, цитрусовыми, мылом для стирки и чем-то, что было уникальным для Теда. Он не спросил, все ли с ней в порядке. Даже несмотря на то, что она наконец-то освободилась от этих людей - своей бывшей семьи, маленькая частичка внутри нее, которая питала надежду на перемены в них, в тот день разбилась вдребезги. — Скажи, чем я могу тебе помочь? — Спросил он тихим, успокаивающим голосом. — Когда ты был маленьким, — прошептала она ему так тихо, что ему пришлось напрячь слух. — и тебе было грустно или ты не мог заснуть, что помогало? Тед поцеловал ее в макушку и крепче прижал к себе. — Моя мама пела мне перед сном. — Пробормотал он. Чувствуя себя такой маленькой и уязвимой, она спросила: — Не споешь ли ты мне перед сном? — Ты помнишь, что Молли и Артур запретили мне петь в караоке? Она прыснула от смеха, первого за весь день. — Тогда расскажи мне сказку. — Хорошо. — Сказал он, ведя ее обратно в квартиру, и осторожно укладывая обратно в постель. Он свернулся калачиком позади нее и начал играть с ее волосами, говоря...