100 Дней Драбблов

Гермиона прошаркала обратно в спальню. Было два часа ночи, и она уже в четвертый раз встала, чтобы облегчиться. Она была всего на седьмом месяце беременности, но малыш Грейнджер-Уизли явно считал, что чечетка на ее мочевом пузыре - отличное развлечение. Звон колокольчиков на двери дал ей понять, что Рон наконец-то вернулся домой после недельной миссии в Уэльсе. Гермиона никогда бы в этом не призналась, но она всегда была намного спокойнее, когда он был дома. То, что он работал аврором, никогда ее не беспокоило. Она знала, что Рон может сам о себе позаботиться и сделает все, что в его силах, чтобы вернуться домой целым и невредимым. Она не волновалась, как многие, если бы их муж постоянно подвергал себя опасности. Она безоговорочно доверяла ему и его способностям. Однако что-то в ней расслаблялось всякий раз, когда он был дома, когда она смотрела на него и знала, что он в безопасности. — Эй, любовь моя! — Удивленно прошептал он. — Прости, я тебя разбудил? Она покачала головой и прислонилась к дверному косяку, любуясь его длинной фигурой, когда он сел на кровать и начал снимать сапоги. — На самом деле это сделал твой ребенок. Рон усмехнулся и притянул ее к себе, целуя в набухший живот. — Будь повежливее со своей мамой, маленькая мисс. — Сказал он прямо ей в живот. — Маленькая мисс? — Она хихикнула. — Почему ты думаешь, что это девочка? — Конечно, это девочка. — Сказал он, раздеваясь до трусов и падая обратно на кровать. — Ты просто жаждешь сладостей. Мама говорит, что она только их и хотела, пока была беременна Джинни. Для всех остальных хотелось просто пикантной еды. Рон потянулся и зарылся в подушки, издав удивленный звук, когда обнаружил новое дополнение к их кровати. Большой валик подушки был прицеплен к своим более коротким прямоугольным аналогам. Он тут же вцепился в нее, обхватив руками и ногами мягкую, но приятно упругую подушку, как коала. Ткань пахла их лавандовым хозяйственным мылом и Гермионой. Он еще глубже прижался к ней, чувствуя себя мгновенно расслабленным. — М-м-м... — Простонал он от удовольствия. — Что это за изумление? Гермиона засмеялась и забралась к нему в постель, пытаясь вернуть себе подушку. — Это моя подушка для беременных, Рон. Она помогает поддерживать мой желудок, пока я сплю. Он притворился, что сопротивляется, но быстро сдался, чтобы посмотреть, как Гермиона расслабляется в их постели. — Ну, мне она нравится. — Сказал он. — Всякий раз, когда ты не в постели, я буду использовать ее. Она гораздо лучше обнимается, чем ты. Она ухмыльнулась, прекрасно понимая, что он шутит. — Ага, — сказал он беспечно. — тебя заменили. Гермиона только еще глубже зарылась в подушку. — Ладно, — сказала она. — посмотрим, что ты будешь чувствовать, когда я тебе понадоблюсь, чтобы убить паука в душе. Это заставило его задуматься. Даже столкнувшись с Арагогом на втором курсе и увидев всех акромантулов в последней битве, Рон все еще боялся даже мысли об этих восьминогих уродах. — Ладно. — Согласился он. — Я тебя не заменил. Но я все равно собираюсь украсть твою подушку, когда ты ею не будешь пользоваться. — Вполне справедливо. — Мечтательно вздохнула она. — Но есть одна просьба. — Для тебя все, что угодно, любимая. — Пойди и принеси мне имбирное печенье из банки. Рон застонал, но все равно скатился с кровати. — Молоко тоже? Она кивнула, прежде чем натянуть одеяло на себя. Пока Рон шел на кухню, он знал, что она его не дождется. Гермиона уснет еще до того, как он доберется до банки с печеньем, но он оставит ее закуску на прикроватном столике под заклинанием. Зная малыша Грейнджер-Уизли, то Гермиона через два часа снова поднимется в туалет и съест его.