восточное побережье.

«Что же будет, если я завтра не проснусь? Где восток, есть суть, от пуль сдавило грудь Утром я вижу закат, вечерами не моргнуть Пыль — мой дух, ты мой пациент Друг, выкупай абонемент на ощущение адских мук»

Утро. Смешалось пение соловья и хриплое карканье ворон. Из-за тонкого слоя оконного стекла в небольшой коттедж заливаются жидкие золотистые лучи. Наруто перестал задергивать шторы перед сном, чтоб по утрам наблюдать, как на бледной коже его супруга играют солнечные зайчики и захлебываться слюной. Какаши уже давно нельзя было относить к молодому человеку, но вот его рельефам все равно можно было завидовать. И все завидовали. Узумаки продирает глаза, оказываясь в миллиметрах от лица блондина и щурится, как кот, которому перепала целая миска сметаны. Пепельные пряди неаккуратно падали на узкое лицо и под натиском солнечных лучей переливались каким-то голубым оттенком. Наруто, едва шевеля пальцами, поддел одну из прядей мужчины и аккуратно заправил за чужое ухо, отчего его собственные губы дернулись в улыбке. Хатаке работал обычно в ночные смены, так что приходил рано утром и спал весьма долго, поэтому режим дня сбился и у Наруто, который не отказывал себе в удовольствии дожидаться супруга со смены, принимать вместе с ним душ и с наслаждением ложиться спать. На часах далеко за полдень, а под одеялом так уютно, что не хочется двигаться вообще. Даже гиперактивный юноша в такие моменты казался спокойным и таким умиротворенным, что можно писать картину. От легких прикосновений чужой руки гетерохром с колоссальным трудом заставил себя открыть глаза. Хотелось нежиться в лужах солнечного света и в прикосновениях молодого мужа еще часа два, не меньше. Какаши рассматривает профиль задумавшегося о чем-то Наруто, в который раз замечая длину его ресниц и аккуратные черты лица. Взгляд на себе парень почувствовал почти сразу, поэтому быстро их взоры встретились, вызывая улыбки у обоих. — Ты сегодня подозрительно спокоен, — с усмешкой и охрипшим ото сна голосом начинает пепельноволосый, но его речь прерывают невинным неторопливым поцелуем, после которого и говорить что-либо не имело смысла. — Знаешь, какой сегодня день? — Наруто отрывается от губ супруга и залезает на него сверху, усаживаясь на чужие бедра и укладываясь на широкую холодную грудь. Какаши в ужасе стал перебирать даты, о которых он мог забыть. День рождения Курамы, день защиты детей, день персикового желе, праздник рамена… Что он смог упустить? К счастью, отвечать не пришлось, ведь юноша продолжил сам. — Сегодня прекрасный день для того, чтоб поехать к океану. Какаши выдохнул с облегчением. Все же, идея была и правда хорошей. Редко по весне выдавались такие теплые и солнечные деньки. К тому же, весной океан чертовски привлекателен, даже несмотря на ледяную воду. Он повернул голову к календарику, который стоял на одной из прикроватных тумбочек. Боже, что за везение. Пятница. Это означало лишь одно: сегодня же они собирают вещи, закупаются вином и едут на побережье. — Тогда нам следует поторопиться, иначе будет, как в прошлый раз, — мужчина приобнимает Узумаки за плечи и аккуратно смещает его на матрас рядом с собой. — Когда мы не успели в алкомаркет из-за того, что решили заняться сексом на кухонном столе? — щеки Наруто поддались слегка отличимым на смуглой коже румянцем, в мысли пульсацией ворвались воспоминания об удивительном сексуальном опыте. Какаши рассмеялся и почесал затылок, после чего встал с кровати. На паркете он нашел вещи, которые они еще утром перед душем раскидали. По уже устоявшимся законам их маленькой семьи рубашка Хатаке быстро оказалась у Наруто в руках, а через какой-то промежуток времени на нем самом. Было застегнуто лишь несколько пуговиц на животе, так что нагое тело предстало перед Какаши во всеоружии. Мужчина вздохнул, подходя к возлюбленному и прикрыл его пах тканью, закрепляя пару пуговок. — Сейчас и правда будет, как тогда, — выдыхает он на ухо лохматого юноши и поспешно отстраняется, чтоб не повалить его назад на кровать. Крепкий кофе помог прояснить голову и успокоить жар в районе паха. Под сопение кофеварки Какаши поразмыслил над тем, что следовало бы взять под вино. Банальные фрукты встали во главе списка, затем мужчина решил, что будет неплохо налепить всяких закусок, сэндвичей и что-нибудь сладкое по типу взбитых сливок. Для плотских утех тоже сгодится, но и клубника с ними весьма неплоха. Кивнув самому себе, Хатаке надел футболку и натянул цвета охры брюки, оглядываясь по сторонам в поисках маски. Наруто в нескольких шагах от него держал кусок ткани на вытянутой руке и с обворожительной улыбкой. Какаши улыбнулся ему в ответ и, выхватывая свою маску из чужих рук, быстро натянул ее и исчез за дверью. Наруто постоял еще немного в коридоре, раздумывая над всяким, а затем отправился в спальню собирать их вещи. Он слишком хорошо знал своего супруга для того, чтоб не угадать с вещами, которые он пожелал бы взять. Развратная книга, зачитанная чуть ли не до дыр, пара сменного белья, светлая рубашка с коротким рукавом, темная футболка с едва различимым изображением мопса и тёмные брюки на случай, если надетые намокнут от волн. Сам Наруто остановил свой выбор на теплой толстовке, которая, кстати, тоже принадлежала Хатаке, длинных шортах в цветах, пары футболок и, на всякий случай, треников. Все это он затолкал в чемодан, кинул сверху плед и звучно застегнул молнию. По ночам было еще слишком холодно для того, чтоб оставаться на пляже поздно вечером без какой-либо «защиты» от обморожения коленок. Узумаки перетащил чемодан в коридор, посидел на нем верхом немного, болтая ногами в воздухе, но потом вспомнил, что они оба еще не завтракали, а до океана от их дома ехать было часов пять, поэтому решено было что-нибудь сварганить. К счастью за все те годы, что он жил один, умение готовить ему в какой-то степени перепало даже несмотря на то, что нормальной еде он предпочитал заварные рамены. Но, как говорится, вышел замуж за Хатаке Какаши — люби и нормальную еду. Поэтому вместо двух упаковок лапши, которые всегда стояли в ящике на случай бомбежки или простого «хочу вредностей», блондин решил порадовать супруга омурайсу. Наруто повязал на поясе милый фартучек с изображением мультяшной лисицы на груди, выгрузил из холодильника все необходимое и принялся за готовку, подвиливая бедрами под какой-то уютный приятный трек, лившийся из колонок, оставленных поодаль от рабочего места. Самым первым делом Наруто мерным стаканчиком насыпал нужное количество риса в чашу рисоварки, промыл его и поставил вариться, не забыв подсолить. Пока рис варился, он, сквозь рыдания, нарезал мелко лук и курочкины грудки, после чего обжарил это дело до золотистой корочки. За то время, которое он все это делал, поспел и рис, поэтому он тоже отправился в раскаленную сковороду, смешиваясь с выделившимся бульоном. Вслед отправился кетчуп. Узумаки перемешал все лопаткой, постучал ею о край сковороды, чтоб смахнуть лишние кусочки, и накрыл крышкой на пару минут, чтоб все вкусы смешались. Выключив конфорку, молодой человек отодвинул посудину в сторону и приступил к самому омлету. Разбив несколько куриных яиц в глубокую миску, парень посолил их и плеснул немного холодного молока, смешивая все это палочками. Налив каплю масла на другую сковороду, Наруто подождал, пока оно прогреется, и вылил яичную смесь на раскаленную поверхность, вслушиваясь в шипение еды. Когда яйца немного схватились, Узумаки выложил часть начинки на получившийся яичный блин и ловко подвинул омлет к краю, быстро и умело переворачивая его на другой бок. Вскоре все было готово и два аккуратных яично-рисовых рулета дожидались своего часа, а в коридоре слышался шум. Наконец и Какаши вернулся. Пепельноволосый мужчина поставил пакеты на стол и приблизился к слегка румяному от готовки Наруто, обнимая того со спины и смыкая ладони замком на чужом животе, пока Узумаки вел кетчупом аккуратные зигзаги по гладкой поверхности омурайсу. Отрывая возлюбленного от этого занятия, Хатаке обращает его внимание на себя. Судьбоносная песня раздалась из динамиков, заполняя пространство дома приятными звуками, пока двое мужчин медленно плыли в танце по большой кухне. Какаши поднял руку Наруто в воздух и переплел их пальцы, а вторую свою ладонь положил на тонкую талию юноши, крепче прижимая его к себе. Они кружились так, прижавшись друг к другу, пока песня не закончилась. — Today в исполнении Fruit Bats? — спросил младший, когда Какаши перестал вести его по кухне в плавных движениях, схожих с вальсом. Не хватало изящного вечернего платья и строго фрака на них двоих. Узумаки уже смирился с тем, что он играл роль женщины в их семье, поэтому иногда в голове возникали образы и в девичьих нарядах. Пепельноволосый кивнул, насвистывая мотивы только что игравшей композиции и повернулся к омурайсу, от которых уже не шел пар. — Неужели я все же приучил тебя к нормальной еде? — Хатаке с драматическим выражением лица взглянул на возлюбленного, который вдруг воссиял ярче солнца своей гордостью и активно закивал, упираясь кулаками в бока. Со снисходительной улыбкой старший сделал шаг к супругу и чмокнул его в губы, после чего отстранился и перенес два больших блюда на обеденный стол, жестом приглашая Наруто присесть рядышком с ним. Они не любили трапезничать друг напротив друга, как-то изначально они привыкли сидеть только рядом. Поэтому и сейчас юноша уселся на стул подле мужа, пожелав тому приятного аппетита и тоже принимаясь за еду. После завтрака оба были довольны, счастье их не знало предела. — Спасибо за еду, было вкусно, — Какаши потянулся в судорогах удовольствия и потрепал Узумаки по пшеничным волосам, растрепывая их еще больше. Второй, как кот, подставлялся под большую, грубоватую на ощупь, ладонь, выдыхая с наслаждением. Еще сорок минут приготовлений и они закончили со сборами, готовые отправляться к океану в прекрасном расположении духа, с огромной сумкой еды и хорошего вина и под хорошую музыку. У Хатаке, казалось, был плейлист на любой случай в жизни, поэтому сейчас играло что-то непринужденно-лёгкое, поддерживающее вдохновленное состояние их двоих. Хатаке закинул вещи в багажник и захлопнул его, наблюдая, как Наруто в своих цветастых шортах и солнечных очках стоял у машины, раскрыв руки солнцу, будто пытаясь обнять небесное светло. — Лучше бы меня обнял, честное слово, совсем меня не любишь. Солнце, что же… лучше меня? — пепельноволосый наигранно всхлипнул в ненатуральной обиде, что сработало на Узумаки, как катализатор. Он солнечным вихрем сорвался с места, рывком вешаясь на чужую шею, чуть не повалив их на траву, и крепко-крепко сжимая супруга в объятиях, покрывая его открытые ключицы поцелуями. — Совсем дурак? — юноша обвил ногами бедра старшего и сурово взглянул на него, не торопясь смягчаться. От такого взгляда стало как-то не по себе. — Ладно, прости-прости, — Какаши хотел было поднять руки в примирительном движении, но они на каком-то примитивном уровне инстинктов вцепились в задницу Наруто, не давая ему соскользнуть на асфальт. Чтоб извиниться за свою маленькую шалость, пепельноволосый чмокнул муженька в щеки и нос, пока тот снова не заулыбался во все тридцать два. — Точно дурак. Давай, поехали, а то потом про нас соседи шушукаться будут, не хочу умереть от икоты, — Узумаки подождал, пока его не опустят на землю и плюхнулся на переднее пассажирское сидение, вытягивая ноги и устраиваясь удобнее на мягком кожаном кресле. Какаши знал толк в машинах, поэтому полтора года назад его выбор пал на полноприводного «Subaru» японской сборки, с кожаным салоном, коробкой-автомат, подогревом передних сидений и кучей всяких примочек, в которых Наруто не разбирался и особым желанием разбираться не горел. Мужу нравится — и слава богу, большего не надо. Но, все же, в приобретении не обошлось и без младшего. Ему было дозволено невероятно важное дело в покупке машины — выбирать цвет краски, в которую облачится их карета. Посоветовавшись, решено было окрасить автомобиль в светло-фисташковый тёплый цвет, не слишком бросающийся в глаза, но и не сливающийся с остальной массой транспорта. К счастью, их семейный бюджет позволял им такую роскошь, как небольшой дом и хорошую машину, так что жаловаться было не на что. — Да и пусть шушукаются. К тому же… у нас забор двухметровый, кто б нас ещё разглядел, — Хатаке сел на водительское сидение и пристегнулся, любвеобильным движением оглаживая шероховатый руль пальцами. Может, иногда не грешно было бы и приревновать супруга к жестянке, но Узумаки получал от пепельноволосого мужчины вдвое больше любви, поэтому и повода особого истерики закатывать не было. Все же, он не баба, поэтому все понимал и сам часто облюбовывал машину, которая так и сияла своим зеленовато-желтым оттенком. — Тогда предлагаю на кануне пошалить во дворе на только-только расстеленном газоне, — смуглое лицо парня засияло похотью, отчего Какаши вздрогнул, но идея потом захлестнула и его, так что было решено обсудить это позже во всех красках и подробностях. Лишь бы муравьи не кусались. Автоматические ворота распахнулись перед рычащей машиной по зову хозяина и были закрыты тут же после его отъезда. Два пассажира, выглядящие весьма солидно, смеялись над всякой ерундой и, поглядывая друг на друга, заливались смехом еще пуще. Наруто, уложив локоть на подлокотник между их сидениями, требовательно замотал ладошкой, поэтому Какаши, тут же поняв намек, положил свой локоть туда же, переплетая их пальцы и крепко сжимая руку возлюбленного. Они ехали по пустой трассе со скоростью 120 км/ч, никуда не сворачивая и разглядывая сменяющийся за окнами ландшафт. Из каменных джунглей города все сменилось сначала на поля, потом на березовые рощи, а потом на еловые леса, которые ближе к океану все редели и редели, пока перед взорами путешественников не очутилась предокеанная пустынная степь. Как Наруто и думал, прошло чуть больше пяти часов в дороге, отчего тела двоих затекли и ныли, требуя хотя бы минимального количества движения. Совсем скоро они оказались на пустом широком пляже, на котором не было ни единой души. Благодаря своему зелененькому внедорожнику, пара позволила себе бросить машину прям на береговой полосе, поближе к воде. Какаши, несколько минут потягиваясь и расхаживаясь, позже принялся разбирать вещи, а Наруто, не побоявшись холоднющей воды, скинул свои кеды и помчался соленым просторам навстречу, с разбегу прыгая в запоздалую волну. Когда он, не чувствуя конечностей, возвращался назад, то неловко запнулся о корягу и полетел лицом в песок, отчего Хатаке хохотал безостановочно весьма долгий срок, пока его непутевый муженек отплевывался от песчинок и вытряхивал их из волос. — Нет бы помочь встать, так он ржет, придурок старый, — пробурчал Наруто себе под нос, отшвыривая палку куда подальше. — Это было слишком забавное зрелище для того, чтоб его прерывать, уж извини, — гетерохром, утирая слезы, налил в бережно довезенные бокалы вина и оставил бутылку рядом с многочисленными закусками. Хатаке-младший, хмыкнув, тут же сунул в рот канапе, которое так замучился доводить до идеала. К счастью, вкус его порадовал и он съел еще несколько штук. Начало смеркаться, нежный розово-оранжевый закат воспылал над океаном, отчего синяя вода стала казаться фиолетовой. Подул леденящий океанический ветер, из-за чего по телам мужчин пробежались мурашки. Решение было одно: согревать друг друга теплом собственных тел и алкоголем. Наруто поспешил надеть толстовку мужа и треники, а Какаши накинул на плечи рубашку, которая предусмотрительно была положена в чемодан. Супруги по привычке сели поближе друг к другу на песке, накинув на ноги плед и не заметили, как опустошили несколько бутылок дорогого алкоголя. Наруто, как и ожидалось, захмелел первым, поэтому в ту ночь Хатаке услышал много забавных фактов, хоть и сам был далеко не трезв. Они долго целовались потом под ночным небом, которое усеяли миллионы звёзд. Луна совсем не освещала их, поэтому обстановка оставалась максимально интимной, как будто ничего кроме них двоих в этом мире не осталось. Холодная рука пепельноволосого огладила шею румяного юноши после долгого соития, Наруто накрыл чужую ладонь своей, прижимая её крепче. — Как хорошо, что мы наконец выехали куда-то, кроме ресторанов и ТРЦ, — прошептал он, опаляя лицо мужа хмельным дыханием и укладываясь на чужую грудь. Они уже давно переместились в машину, разложив сидения в качестве маленького ложа. Они лежали, крепко обнимая друг друга и иногда поглядывая на партнера, чтоб убедиться, что все это взаправду. — Спасибо, что вытянул меня из бесконечной работы и позволил снова почувствовать себя живым, — после некой паузы отозвался старший, спускаясь ладонью по спине Наруто и останавливаясь на его пояснице. От алкоголя в их дыхании на стеклах появилась испарина, создавая какую-то уютно-сказочную атмосферу вокруг двух влюбленных тел. На фоне тихо играла «Tiger Striped Sky» от «Roo Panes», которую в юности очень любил Какаши. Хотелось чувствовать это тепло вечно, но казалось, что этот момент кончится и боле никогда не сможет повториться. Больше никогда они не выпьют четыре с половиной бутылки вина вдвоем и не будут всю ночь напролет касаться друг друга в колючем пляжном окружении. Утром им предстояла дорога домой, но никто из них не хотел о ней думать. «Сейчас» могло длиться остаток ночи, а то, что будет утром — будет когда-то там. Когда-то утром.