Пролог
9 июля 2020 г., 18:28
***
Игорь
4 сентября, Мюнхен, аэропорт имени Франца-Йозефа Штрауса, 20:00 по токийскому времени. 4 часа до начала эпидемии. Вот же не повезло Вове. Только-только всё начало налаживаться, мне наконец-то удалось продать свою квартиру и получить за неё хорошие деньги… Всё-таки квартира внутри Третьего Кольца в доме оригинальной постройки стоит недёшево, так что даже за «убитую» однокомнатную квартиру мне удалось выручить семь с половиной миллионов рублей. Сделка казалась мне весьма выгодной. У меня была ещё одна квартира в том же доме и подъезде, разве что она была трёхкомнатной, куда я и переехал. А вырученные деньги, положенные большей частью в банк, приносили бы мне отличный доход до конца жизни, позволяя и вовсе не работать, при этом не помирая с голода. Вот только удача от подобного устройства жизни была омрачена тем фактом, что буквально несколько дней спустя родители Вовы разбились в автокатастрофе. Печально, что и говорить. Сам сирота с детства, я прекрасно понимал и искренне сочувствовал другу. Ему наверняка пришлось куда тяжелее, чем мне. Всё же терять близких в пять лет, когда ничего толком не понимаешь, и в двадцать – огромная разница. Почти месяц мой друг ходил мрачным, ни с кем толком не общался и вообще хандрил, как это только было возможно. Уж не знаю, прошло ли время или он как-то смирился с произошедшим, но месяц спустя он позвонил мне, сообщив, что решил съездить за рубеж, развеяться. С одной стороны, я был против бесцельной траты его наследства, а с другой – всё-таки его понимал, хоть и не лез с сочувствием. Подбирать правильные слова и успокаивать людей – не моя сильная сторона. Зато я решил с одной стороны, приглядеть за ним, как бы смешно это ни звучало, а с другой, посмотреть на зарубежье. Тем более, что за свои двадцать с хвостиком лет жизни я кроме Москвы видел лишь Орёл, да Николаев, где жили очень дальние родственники или друзья моих деда и бабушки, опекавших меня после смерти родителей. Отправной точкой нашего маршрута стала Германия. Я не знал, почему, да мне было и всё равно, впечатления от этого менее интересными не становились. От идеи взять путёвки или тур Вова отказался, решив отправиться в самостоятельное путешествие. В этом был и плюс – не надо было мотаться туда, куда нас повезут гиды с экскурсоводами, да и время таким образом было неограниченно. Отдых «на месте» ничем особым или интересным не отличался. Вова предпочитал бары и клубы, в которых я и в Москве-то не бывал никогда, так что по большей части уныло сидел в сторонке. И кто тут ещё из нас хандрит по погибшим родственникам, а кто приехал посмотреть Европу? И ведь учитывая, что мы поехали без тура, я полностью зависел от своего друга. Крайне бедное знание английского и полное незнание немецкого не позволяли мне толком выбираться в город в одиночку. Ведь мы ещё и приехали в «исконную ФРГ». А то я слышал, что на территориях, когда-то бывших ГДР, кое-где ещё можно найти русскоязычных немцев. Впрочем, так или иначе, подобный отдых продлился где-то две недели, после чего лето кончилось, а Вове наскучило. Хотя это само по себе было здорово, поскольку означало, что он отошёл. Ну или по крайней мере больше так не хандрит. Мне же было скучновато, так что я решил, что вторую остановку в нашем «туре длинною пока не надоест», попробую выбрать я. На удивление друг был не против, так что было вполне ожидаемо, что билеты пришлось брать в направлении Японии. Какой анимешник не хочет увидеть Страну Восходящего Солнца? К тому же если так и дальше пойдёт и Вова быстро придёт в себя, то можно будет вернуться домой и заняться продолжением нашего фанфика по «Убийце Акаме». Скоро уже манга кончится, наше произведение набрало почти пятьсот страниц и вот встало. Пусть даже и по понятным любому дураку причинам. Твёрдо придерживаясь идеи как можно более комфортного и роскошного тура, мы взяли билеты в первый класс. Забавно. Из какой-то Германии в Японию летают первым классом, а если из России, то максимум бизнес. - Эээ... - промямлил я. - Как-то это чересчур даже... Конечно, я понимал, что всё будет не так просто, ведь пятизвёздочный отель Мюнхена и без того оставил у меня самые приятные воспоминания о роскоши, которой у меня никогда до этого не только не было, но я даже и подумать не мог, что окажусь в подобных условиях. Начать с того, что нас, как пассажиров первого класса, отвели в отдельный зал ожидания, где даже у паспортного и таможенного контроля не было очередей и сами они скорее напоминали стойки регистратуры дорогого отеля. Сам зал ожидания первого класса напомнил мне гостиную нашего номера в отеле, увеличенную раз так в десять, если не больше. Это было здорово. Вместо толпы людей и кучи металлических сидений, здесь было небольшое число дорогих кожаных кресел, рядом с которыми находился местный персонал, при нашем появлении тут же обративший на меня внимание. Я несколько социопат и мне такое пусть и льстило, но в то же время и изрядно напрягало. Кое-как помотав головой в ответ на любезные фразы на английском, среди которых вроде как мелькнуло даже моё имя, я с трудом подавлял в себе желание бочком-бочком отойти в сторону и просто сесть в кресло и подождать. Хорошо ещё Вова что-то им отвечал, отвлекая всё внимание на себя и тем лучше, что вылет был скоро, так что мы толком там даже не задержались. Но вот когда я с Вовой пошёл к трапу и за нами в сопровождении увязалась вся эта толпа народу, мне стало уж совсем как-то не по себе. Слишком много внимания! Когда же я сказал об этом Вове в "кишке" трапа, по которой был даже выстелен ковёр(!), они уже отстали, оставшись на входе в своеобразный туннель. Но вот открывшаяся впереди дверь самолёта и стоящие на пороге стюардессы, явно ожидающие нас, не вдохновляли. Неужели так пройдёт весь полёт? - Боже, Швиц, не начинай опять - отмахнулся от меня друг. - До этого всё было куда проще - пробурчал я, покоряясь судьбе. Хотя покорность была недолгой, поскольку новый конвой сотрудниц "Люфтганзы" озадачил меня ещё сильнее, поскольку одна из, повидимому, стюардесс, неожиданно обратилась к нам на отличном на мой дилетантский взгляд русском языке. - Добрый день - обратилась к нам она. - Мы рады видеть вас на борту. - Здрасьте... - невнятно буркнул я. Я ни в коем случае не хотел показаться невежливым, да и приветствие было вроде как тем же, что и в бизнес-классе, но предчувствие того, что этим всё не обойдётся, меня не покидало. - Позвольте вас проводить - последовало предложение после того, как Вова поздоровался с девушками. Затем нас повели через люк или как это называется... в общем, через дверь внутрь самолёта и затем почти сразу повернули направо. Я заметил, что тут тоже всё далеко не так просто, как в бизнес-классе. Удобные полы с коврами, отделка стен... Проходя мимо пустующих мест, представлявших из себя целые мини-купе, причём для каждого человека предназначалось своё, отдельное, я не переставал удивляться роскоши. Благо проводница в это время рассказывала, что сейчас на нашем рейсе только два ВИП-гостя, к услугам которых в случае особого желания хоть вся палуба первого класса. Что и говорить, впечатляюще. Добравшись до своих кают, мы обнаружили, что они прекрасно сообщаются между собой путём опускающейся перегородки и в каждом купе есть своя мини-ванная комната. Но самое главное то, что помимо крайне удобных и комфортных кресел, тут же находилась и отдельная кровать на каждого пассажира. Не успели мы как следует осмотреться, как к нам подшли четверо улыбающихся людей в форме, которые учень вежливо к нам обратились. Судя по промелькнувшим в их речах именам и фамилиям, сейчас нам представились пилоты, штурман и бортинженер. С чего нам такая честь? Конечно, мы пассажиры первого класса, но ведь не арабские шейхи какие-то и на президента России тоже не похожи. Хотя судя по всему это для всех пассажиров первого класса без разницы, кто он такой. Раз есть деньги, то... Удивительное дело. - Варежку закрой - легонько хлопнув меня по плечу, негромко произнёс друг. От неожиданности я с такой скоростью закрыл приоткрытый от удивления рот, что у меня аж зубы лязгнули. Хорошо, что я не знаю ни английского, ни немецкого. Можно просто вежливо улыбаться и кивать. Как там... Улыбаемся и машем, ребята, улыбаемся и машем. Зато такой сервис с лихвой перекрывал все заморочки с паспортными контролями и таможней. А ведь получать визу в Японию в Германии гражданами России было тем ещё извращением. Мне стоило сказать спасибо Вове, который убедил сотрудников посольства не отправлять нас к своим коллегам в Москве по вопросу выдачи визы.***
"Зелёные"
4 сентября, Токио, частная лаборатория вирусологии в специальном районе Аракава. 23:00 по токийскому времени. 1 час до начала эпидемии. - Мы против бесчеловечных экспериментов над животными! - скандировала разномастная толпа с плакатами. - Вы мучаете наших меньших братьев и стремитесь специально заразить их смертельными болезнями! Не потерпим! Значительная толпа "любителей зверушек" с самого утра пикетировала лабораторию после вчерашнего сообщения о зверских опытах, появившегося на форумах "Гринписа" от неизвестного анонимного источника. Наивные люди толпой бросились на защиту крыс, обезьян и собак, но рваться через охрану не решались, ограничиваясь грозными выкриками.***
Не совсем "зелёные"
4 сентября, Токио, частная лаборатория вирусологии в специальном районе Аракава. 23:50 по токийскому времени. 10 минут до начала эпидемии. Помимо глупых горлопанов, в толпе были и другие люди. Гринписовцы принимали их за гражданских сочувствующих, но на самом деле данные личности были куда хуже. У одного из "странных протестующих" в кармане зашипел сигнал связи и спустя секунду тот выудил из кармана портативную рацию. - Да? Понял. Начало операции "Плач Эммы" подтверждаю. В ноль по плану. Едва ли не одновременно в толпе начали движение несколько человек. - Долой! Долой! - скандировала толпа. Спустя несколько секунд в охрану полетели пустые банки из-под напитков и различный мусор. В числе прочего несколько снарядов упали несколько в стороне, за забором лаборатории. Взрыв раздался через минуту и тринадцать секунд после того, как странный человек закончил разговор по рации. Три с половиной килограмма самодельной взрывчатки на основе селитры выбили все окна вместе с рамами в цокольном этаже здания. Бетонная плита забора, выходящего на улицу, рухнула и раскололась, открыв доступ во двор лаборатории и выход из него куда угодно. Взрывная волна снесла со своих мест всю аппаратуру в двух лабораториях, уничтожила все компьютеры, перевернула столы. Как и рассчитывали террористы, виварий с животными остался неповреждённым, разве что выбило стекла в окнах и в одном месте сорвало решётку с окна. Всё было чётко рассчитано. Взрывная волна сорвала с места и опрокинула шкаф с распределительными электрическими щитками, и два оборванных кабеля сомкнулись между собой. Именно эти кабели вели к блоку дистанционного управления замками во всех отсеках вивария: с инфицированными животными, с "особыми объектами" и с просто живыми. И все двери до единой открылись. В обоих контурах безопасности. Испуганные взрывом "зелёные" шарахнулись в стороны, охрана перешла в наступление, опасаясь, что сейчас и её забросают какими-нибудь гранатами. Однако странных людей в толпе уже не было. Сделав своё дело, они растворились в ночи.***
Охрана
5 сентября, Токио, частная лаборатория вирусологии в специальном районе Аракава. 00:06 по токийскому времени. 5 минут после начала эпидемии. Несколько охранников сразу после взрывов бросились проверять ущерб зданию. Он был значителен. Пара дверей были выбиты взрывной волной и лежали в коридоре, под ногами хрустело стекло с потолочных плафонов. Что-то мелькнуло у одного из охранников почти под ногами, и он уронил туда луч фонаря. Крыса бежала вдоль коридора, причём её спинка в свете луча отливала ярко-красным, а за ней оставался кровавый след. Крыс охранник терпеть не мог, и его брезгливо передёрнуло. Снова в свете фонаря пробежала крыса, затем за ней ещё одна, в пятнах побуревшей крови, и двигалась она медленно и как-то странно, неуклюже, раненая, наверное. Обе не обратили на людей ни малейшего внимания. В виварии вовсю надрывались обезьяны. — Чего разорались? — рявкнул сторож, скорее для того, чтобы подбодрить самого себя, чем заставить обезьян замолчать. Они и не замолчали. На поясе у охранника висела телескопическая дубинка, и он вытащил её из чехла. Он толчком раскрыл до конца приотворённую дверь и вошёл в тёмный зал лаборатории. Повёл фонарём слева направо и обратно. Обезьян в комнате было много. Почему-то были открыты все автоматические двери в виварий. Уже нехорошо, что-то пошло не так, как следовало. Обезьяны сидели на столах, шкафах, смотрели куда-то вниз и орали как резаные. Внизу, на полу, были ещё обезьяны, некоторые из них явно выглядели тяжелоранеными, хотя при этом на первый взгляд их это не слишком заботило. — И чего? — спросил сторож сам себя и вдруг почувствовал, как в правую его руку, в которой была зажата дубинка, вцепилось что-то острое. Он посмотрел вниз и увидел буквально повисшую у него на руке обезьяну, вцепившуюся зубами в его плоть. Кровь текла по ладони, стекая прямо на её оскаленные зубы. — Ах ты, сука! Удар тяжёлого фонаря проломил обезьяне череп, и её труп свалился на пол. Крик в лаборатории усилился так, что у мужчины уши заложило. Он глянул на руку — не слабый укус, кровь изрядно течёт, хотя могло быть и хуже. Всё же это не горилла, маленькая мартышка, и клыки у неё мелкие. А в зале лаборатории вдруг началась суета. Две из сидевших на полу обезьян бросились на своих товарок. Те заорали, заметались по столам и шкафам. Одна из нападавших обезьян сумела вцепиться убегавшей в шерсть и начала яростно кусать свою визжащую и вырывающуюся жертву. — Да провалитесь вы! — заорал охранник, выскочил за дверь, захлопнув её за собой. Не хватало ещё, чтобы ещё какая-нибудь из этих рехнувшихся от взрыва обезьян в него вцепилась. И вообще, ему была нужна аптечка из караульного помещения. Следовало продезинфицировать рану и перевязать. А вообще, по-хорошему, попозже надо бы и врачу показаться. Если только тот не пропишет курс уколов от бешенства — этого для полного счастья не хватало...***
Игорь
5 сентября, внутри самолёта рейса Мюнхен-Токио, 1:00 по токийскому времени. Один час после начала эпидемии. - Жизнь, всё-таки, хорошая штука! – провозгласил Вова, развалившись в кресле. - И не поспоришь – кивнул я, внутренне радуясь тому, что друг, кажется, совсем отошёл от последствий трагедии. Хотя чему тут удивляться, всё-таки мы молодые ещё, чего грустить вечность. У меня ведь дед и бабушка тоже умерли когда мне было шестнадцать и семнадцать лет соответственно, но я и то хандрил около месяца. Так что Вова ещё долго скорбил. Хотя это можно понять… Ладно, теперь-то стоит сосредоточиться на веселье и развлечениях. - А уж кормят тут… - произнёс уже я. – Конечно, я не думал, что нас будут кормить дошираками за такие деньги, но реальность превзошла мои ожидания. Я ничего из того, чем нас кормили, и не ел-то никогда. Да, точно не ел. - Швиц, да ты девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов того, что есть в жизни, никогда не делал – заметил товарищ. – Ты всякий раз будешь этому удивляться. - Ну не девяносто процентов и не всегда я буду от увиденного в восхищённом шоке – иронично заметил я. – Но да, меня многое удивляет и не слабо. Боюсь, что мне даже хочется остаться в самолёте. А что? Тут очень даже комфортно… - Денег не хватит – хмыкнул друг. - Это да, не хватит – вздохнул я. – Да и наскучит всё же. Всё-таки четыре стены… Но какие комфортные… - У тебя дом тоже четыре стены – возразил Вова. – Но ты как-то не жалуешься. - Благодаря тебе, я его теперь хоть иногда покидаю – рассмеялся я. Пусть разговор и вёлся в шутливом тоне, мои слова были абсолютно серьёзными. Чёрная икра, лобстеры, фуа-гра, ещё какие-то блюда, которых я никогда не видел… И всё это включено. Просто прекрасно. Особенно учитывая, что при всей услужливости, досаждать нам совершенно не стали. Сиди себе и болтай. Или телевизор смотри. Или даже вздремни. Кстати о сне. - Впервые я буду ложиться спать днём, не прободрствовав всю ночь – заметил я. – И ведь иначе никак, прилёт с самого утра… Вот же часовые пояса… И просыпать время в таком прекрасном месте не хочется… Ааа… жесть. - Не переживай, у нас такой же хороший отель, как и в Берлине – успокоил меня друг, хотя я волновался совсем не по этой причине. Буквально пару минут спустя в нашу каюту, как я называл эти роскошные кабинки для пассажиров первого класса, вежливо постучали. После пары фраз Вовы, мне оставалось только неловко топтаться и смотреть, как стюардессы аккуратно застилают кровати. Меня так и тянуло ляпнуть «да я сам, чего вам утруждаться…», привыкший к тому, что даже в вагонах СВ постель застилаешь сам, а тут… Но мешать людям, делающим свою работу, я не стал. Всё-таки они за это зарплату получают, а вздумай я чего такого ляпнуть, ещё примутся убеждать, что мне не надо делать всё самому, ага.***
"Странные люди"
5 сентября, Токио, 3:00 по токийскому времени. Три часа после начала эпидемии. Человек с рацией остановил автомобиль и вышел облегчится. Странная была работёнка. И заказчик толком не представлялся. Хотя было ясно что он был не из тех, кому отказывают. Надо значит надо, тем более что ему щедро заплатили за выпуск зверей на волю. Он не стал отходить в сторону от джипа, лишь повернулся к нему спиной и расстегнул ширинку. Послышался звук льющейся на землю струи, и в этот момент что-то невероятно больно вцепилось ему в голень. Боль была такая, что мужчина даже не смог закричать, лишь инстинктивно рванул ногу вперёд вместе с тем, что на ней повисло. Он успел понять, что это обезьяна, как она вдруг отпустила его и заскочила обратно под машину, откуда выскочила. Незнакомец же прыжком запрыгнул на водительское сиденье и захлопнул за собой дверь. — Тварь проклятая… — пробормотал он дрожащим голосом. Он посмотрел вниз — на джинсах расплывалось кровавое пятнышко, но совсем небольшое. Плотная ткань не дала обезьяне нанести серьёзное ранение. Так, небольшая ранка. Террорист был умным молодым человеком и понял, откуда обезьяна. — Ладно, сволочь такая, живи. Мы вас хотя бы освободили. А ты не заразная часом? — вдруг осенило его. Лаборатория-то была вирусологии! Парня бросило в холодный пот. В больницу, срочно! С укусом обезьяны после взрыва в лаборатории? Ни за что. Домой. Там если что можно знакомого врача вызвать. Который не будет задавать лишних вопросов. Мужчина повернул ключ в замке зажигания и выехал на дорогу.***
Премьер-министр Японии Синдзо Абэ
5 сентября, Токио, 3:30 по токийскому времени. Три с половиной часа после начала эпидемии. Фактический глава Японии достиг всего, чего мог мечтать в своей жизни. И всё же... Что хорошего в том, чтобы быть одним из многих богатых и влиятельных людей в этом мире? Богатство не развеивает скуку, и скорее оно управляет тобой, чем ты им. Богатство заставляет тебя делать то, что тебе делать не хочется, льстить людям, которых тебе хочется просто послать, посещать места, навевающие на тебя тоску. А Синдзо хотел совсем другого — жизни яркой и полной опасностей, как в раннем Средневековье, когда люди ощущали себя в безопасности лишь в крепостях и замках, когда каждый правитель имел право жизни и смерти над каждым. И он был не одинок. Многие богатые и влиятельные люди хотели вовсе не иллюзорной власти. Но перекроить существующий сейчас мировой порядок было невозможно. Как минимум из-за сопротивления Китая и Индии, а ведь и в России ещё находились те, кого можно было назвать патриотами. Поэтому перестройку мира надо было начать с радикальных мер. Весьма радикальных. Уже несколько лет в России тайно взводились подземные бункеры и привлекались нужные люди. В итоге так называемый "Центр" за это время превратился в настоящую крепость, на складах которой в полной готовности хранились оружие и техника, которых хватило бы на целые армии. Продовольственные склады могли кормить не один десяток тысяч человек, и не один год. Олигархи создавали эту базу исходя из того, что там соберутся не только бойцы их армий, но и их семьи, жёны и дети, и только за то, что все эти люди получат безопасное убежище среди всеобщего хаоса и падения мира, сильные мира сего рассчитывали получить от них взамен абсолютную лояльность. И вот сегодня всё началось. В кабинет к Абэ уже стучался начальник его личной охраны, прекрасно обо всём извещённый. — Господин Абэ, — обращался к начальству офицер — невысокий седой круглолицый незаметный человек с тихим голосом. — Мне кажется, что утечка информации несёт в себе большую опасность, чем утечка «материала». С «материалом» страна так или иначе справится, а вот если удастся связать нас с этой самой утечкой, то замять скандал не получится. В тюрьме окажемся все. И на волю не выйдет никто. — Тоору, боюсь, что всё намного хуже, чем вам кажется, — заговорил премьер-министр, отвернувшись от окна. — Если «материал» вырвался за пределы лаборатории, то остановить его не сможет никто. Наши аналитики просчитали эту ситуацию уже давно, по моему заданию. Для наших такие результаты внове, но кое-кто в Америке и России их уже получал. Поймите, между понятиями «выход материала за пределы лаборатории» и «конец существующей человеческой цивилизации» можно ставить знак равенства. И сейчас это случилось. Поэтому я не вижу смысла заниматься чем-нибудь ещё, кроме «Ковчега». Распорядитесь, чтобы через сутки максимум всё было готово. Думаю, что эти сутки у нас ещё остались. Проинструктируйте людей, объясните, что нас ожидает, пусть готовятся к эвакуации из страны. — Хорошо. Немедленно приступаю, — ответил офицер и вышел из кабинета. Синдзо остался в одиночестве и снова подошёл к окну. Он увидел, как вышедший из дома Тоору уселся в один из служебных внедорожников вместе с двумя охранниками, и машина поехала к воротам. Премьер задумался. Никто посторонний не смог бы догадаться, что сейчас ощущает этот человек. Скорбь? Беспокойство? Страх? Разочарование? Предположил бы и попал пальцем в небо. А Синдзо Абэ ощущал радость. Самую настоящую. Она охватывала его какой-то лёгкой, пронизанной мелкими электрическими искрами волной, он словно готов был взлететь. Наконец-то в его жизни произойдут перемены. А когда всё закончится... В конце концов Императорская династия и так достаточно долго правила страной. Не пора ли её... сменить? Или хотя бы вернуть времена сёгуната. Потом, когда человечество падёт и избранные заселят опустевшую землю.***
Бомж Киндзи
5 сентября, Токио, 4:00 по токийскому времени. Четыре часа после начала эпидемии. Киндзи бомжевал уже пятый год. Он был токийцем по происхождению, никогда не сидел в тюрьме, окончил старшую школу и даже три курса института. Он не был в прошлом преступником, как многие бродяги, вырос в приличной семье. Но в нём сидели два порока, которые и вели его от одной беды к другой. Киндзи любил выпить, а выпив, склонен был играть. Бес пьянства и бес игры превратили его в вечного должника, вынужденного занимать у одних, чтобы расплатиться с другими. Однако даже занятые для выплаты долгов деньги чаще всего не доходили до адресата, оседая во всевозможных залах игровых автоматов. В конце концов всё пришло к закономерному итогу, терпение кредиторов истощилось, некоторые из них были склонны решать такие проблемы крайне радикальными способами, и Киндзи просто исчез, ушёл, растворился. Сейчас ему шёл тридцать четвёртый год, но с виду он тянул лет на шестьдесят. Одетый в тряпьё из помойных контейнеров, с распухшим, небритым лицом, без половины зубов, в разных ботинках, он даже на бомжевском конкурсе красоты занял бы самое последнее место. Жил он неподалёку, в коллекторе отопления, где соорудил себе почти королевское ложе из найденного старого матраса и кучи тряпья. Раньше с ним жила бродяжка по кличке Юю, но недавно она от него ушла к другому, у которого чаще и в больших количествах имелась дешёвая выпивка, и сейчас Киндзи жил в одиночестве. Он шёл вдоль ряда мусорных контейнеров на своей территории, тщательно перерывая весь мусор в каждом из них. Район был не самым лучшим, но всё же нередко попадалось что-то полезное, а зачастую можно было найти и еду. Ему удалось собрать уже шесть пустых бутылок, банку рыбных консервов и нераспечатанный пакет просроченного томатного сока, и он был в хорошем настроении. В коллекторе у него хранилась бутылка дешёвого сакэ, так что он уже предвкушал пир. Копаясь в контейнере, он вдруг почувствовал острую боль в пальцах и от души выматерился. Крысы кусали его не в первый раз, но каждый раз от этого случались проблемы, раны всегда загнаивались. Эта крыса вообще оказалась упорной, и когда Киндзи выдернул руку из контейнера, она так и продолжала висеть на ней, вцепившись зубами в мякоть ладони. — Ах ты, дрянь… — прохрипел бродяга, глядя на крысу с ненавистью. Он положил её боком на острое ребро контейнера и с силой ударил по ней ладонью другой руки. Обычно крысам этого хватало для того, чтобы мгновенно умереть, но эта оказалась на удивление живучей. Она выпустила руку бомжа и свалилась на землю, у неё был сломан позвоночник, но она пыталась ползти к нему на передних ногах, волоча за собой заднюю часть тела, и пасть у неё была угрожающе раскрыта. — Ага, покусайся мне, — сказал ей японец и с силой опустил ей на голову каблук ботинка. Этого оказалось достаточно для того, чтобы крыса затихла. Киндзи осмотрел ладонь. Рана была глубокой, кровь капала на землю. Мужчина выругался, слизал кровь и пошёл в коллектор, решив, что на сегодня приключений достаточно. Лучше выпить сакэ в спокойной домашней обстановке и закусить сардинами из найденной банки.***
Дворник
5 сентября, Токио, 5:00 по токийскому времени. Пятый час после начала эпидемии. Дворник Гоки Муто, работавший по совместительству ещё и художником-оформителем, проснулся от ощущения того, что в комнате есть ещё кто-то, кроме него. Спал он всегда с открытыми окнами, даже зимой, а от вторжения врагов защищали толстые решётки. Ничего больше кошки в эту решётку проскользнуть не могло. Кошки заскакивали, это случалось, но, что совершенно противоестественно для дворника, Муто кошек любил, и многие из них даже находили у него временный кров и пищу. Поэтому сейчас, когда он приоткрыл глаза и увидел тёмный силуэт на подоконнике, он подумал, что к нему заскочила одна из его постоянных посетительниц. Но затем Гоки понял, что это не так, силуэт был больше кошачьего и совсем другой по форме. Едва он успел об этом подумать, как животное с подоконника перемахнуло к нему на кровать и, не издав ни звука, вцепилось зубами в руки, которым он едва успел прикрыть лицо. Непонятная, мерзко пахнущая тварь навалилась сверху и трепала зубами его предплечья, как будто пытаясь вырвать кусок мяса. Муто отшвырнул тварь от себя, она была нетяжёлой. Тушка непонятного животного отлетела в другой конец комнаты и покатилась по полу. Гоки вскочил на ноги и подбежал к выключателю. Зажёгся свет, и дворник увидел на полу перед собой обезьяну. «Вот зараза, из зоопарка сбежала», — мелькнула у него в голове мысль. В углу комнаты стояла ручка от швабры, которую мужчина как раз вчера собирался починить, но отвлёкся на бейсбол, репортаж передавали вечером по Токио-ТВ. Он схватил длинную палку и выставил её перед собой в сторону сумасшедшего животного, которое явно собиралось повторить нападение. При этом невольно бросил взгляд на свои руки. Они были исцарапаны, а из крупной рваной раны на левой кисти текла кровь. Обезьяна снова бросилась на него, но вовсе не так быстро и ловко, как следовало бы от неё ожидать. Он видел обезьян в зоопарке, видел, с какой непостижимой лёгкостью и скоростью они прыгают по веткам, и боялся, что если она нападёт снова, то он даже не сможет отбиться. Эту же он остановил легко, безошибочно ткнув её концом рукоятки швабры, она даже не сумела увернуться. Раздался глухой стук, когда деревяшка угодила обезьяне в морду. — Ага! — обрадовался Гоки и начал наступать на обезьяну, делая выпады словно учебным боккэном. Однако обезьяна, казалось, не обращала никакого внимания на сыпавшиеся на неё удары. Каждый из них отбрасывал её всё дальше и дальше назад, но отбрасывал просто своей силой, тварь вовсе не отскакивала, а пыталась ломиться вперёд. В конце концов мужчине удалось загнать тварь в угол комнаты и прижать её там, упёршись в неё палкой с такой силой, что затрещали рёбра. По всем канонам жанра обезьяне следовало бы визжать от боли, равно как и любому другому существу, у которого концы рёбер прорвали кожу и вылезли наружу, но обезьяна молчала, хватала лапами палку и разевала окровавленную пасть с мелкими острыми зубами. Муто был в растерянности. Противник был побеждён, но не повержен. Что делать теперь? Если отпустить обезьяну, то снова придётся с ней драться, а как убить эту невероятно живучую тварь, он не знал. Патовая ситуация, но из неё как-то надо выходить. Не стоять же так вечно, удерживая палкой бешеную обезьяну. Дворник отдёрнул конец палки и снова ударил, целясь прямо в оскаленную морду. Удар пришёлся вскользь, он сорвал кожу с обезьяньей морды, но сила его оказалась достаточна для того, чтобы отбросить тварь назад и удержать её там до следующего удара. Следующий же пришёлся прямо в оскаленную пасть, выбил зубы, прошёл голову насквозь и сломал позвоночник. Обезьяна обмякла. Мужчина отскочил назад, глядя на лежащую на полу серую тушку. И вдруг понял, что, несмотря на неподвижность, обезьяна жива. Она смотрела на него и раскрывала пасть, зрачки шевелились, и это вовсе не выглядело предсмертными конвульсиями. Лишь тело её было неподвижно совершенно. — Да что же ты такое? — спросил тихо Гоки Муто и пошёл звонить парамедикам и в полицию, не выпуская, впрочем, спасительную дубину из рук.***
Собаки
5 сентября, Токио, 6:00 по токийскому времени. Эта стая собак давно облюбовала окраину территории возле закусочной на окраине города как свой ареал обитания и защищала его от конкурирующих стай со всей возможной яростью. Здесь было где и чем поживиться на помойках, и к тому же здесь водилось немало крыс, популяцию которых собаки изрядно сокращали, тем самым оказывая городу настоящее благодеяние. Сегодня стая наткнулась на нескольких крыс, поймать которых оказалось удивительно легко. И они их поймали, разорвали и сожрали всех, от первой до последней. Правда, сейчас стая чувствовала себя больной, собаки лежали на земле, вывалив языки, некоторых из них тошнило. На заборе, поодаль от собачьей стаи, сидел полосатый кот. Одноухий и куцехвостый, настоящий боец и бродяга, он тоже попытался охотиться на крыс, что делал уже не раз. Поймав одну, он успел вонзить острые клыки ей в загривок, ломая позвоночник, но сразу же отскочил назад, почувствовав привкус гнилья в добыче. И ещё он запомнил странный запах не понравившейся ему крысы. На таких он больше решил не охотиться. Зато он остался голодным и, видя, что собаки не обращают на него никакого внимания, спрыгнул с забора вниз, на мусорный бак. Запах недавно выброшенной сосиски он ни с чем бы не спутал.***
Парамедики
5 сентября, Токио, 6:28 по токийскому времени. «Скорая помощь» уже не спешила, потому что тот, кого они везли в больницу, скончался в машине. Мужчина, работавший ночным сторожем в автосервисе, вышел с работы в круглосуточный магазин напротив, за сигаретами и бутылкой газировки. На обратном пути он подвергся нападению какого-то сумасшедшего в залитой кровью форме, напоминающей форму охранника. Со слов пострадавшего, тот повалил сторожа на землю и несколько раз укусил, вырвав большие куски мышечной ткани и нанеся тяжёлые ранения. Сторожу насилу удалось вырваться, а его противник оказался не слишком проворным. Запершись в автосервисе, сторож вызвал парамедиков и полицию. Когда полиция подъехала, нападавшего на улице перед воротами не было, а пострадавший чувствовал себя очень плохо. Ему оказали возможную первую помощь, израсходовав все бинты из аптечки, имеющейся в сервисе, и той, которая была в патрульной машине. Затем прибыла «скорая», которая забрала теряющего сознание человека, а патрульные машины покатили осматривать район в поисках опасного психа. К удивлению медиков, хотя раны, несмотря на их тяжесть, не должны были угрожать жизни пациента, тот скончался через семь минут после того, как его уложили на носилки. И медики смотрели в другую сторону, когда труп начал шевелиться. Саму «скорую», с обильными следами крови внутри, врезавшуюся в ствол дерева и перевернутую, обнаружили лишь через два часа. Ни пациента, ни водителя, ни доктора с медсестрой в ней не было.
