Наедине в классе

Мидория сидел в пустом классе, пробегая взглядом по строчкам учебника, а после записывая часть из прочитанного аккуратным почерком в тетрадь. Он, конечно, один из лучших учеников в классе, однако никогда не стоит откладывать домашнее задание в долгий ящик. Изуку любил подолгу сидеть в пустом классе, делая заданное, а дома наслаждаться отдыхом. Солнце пекло так, что даже в холодильнике была температура на уровне приемлемой, а сейчас лето, поэтому жара стояла невыносимая, еле-еле спасал кондиционер, установленный над входом, но его максимум состоял в поддержании не очень жаркой температуры, выше он взять не мог. Окна открыты настежь, что давало легкий ветерок, задувающий в щели между ставнями и окном. Хорошо, что Мидория пересел на самую дальнюю от окон часть, где не было солнца, но куда могли долетать порывы ветра. Когда домашнее задание было сделано чуть ли не на пять с плюсом (в понимании парня и такая оценка является более-менее приличной), Деку собрал вещи, намереваясь покинуть класс, однако его планам не суждено было сбыться как минимум в ближайший час. Хитоши Шинсо, проходивший мимо класса 1-А, заглянул в небольшое оконце двери и увидел одного лишь Мидорию, пыхтевшего над предметом, что не могло не порадовать, ведь Шинсо давно хотел провести с этим желающим помочь всем и каждому чудику некоторое время. Конечно, не хотелось отвечать злом на добро, но кто сказал, что планы, которые известны только ему, зло? Да, безусловно Изуку помог ему, но разве отплатить сексом в своих похотливых целях, используя причуду – это зло? Может, Мидории даже понравится? Может, он в следующий раз сам придет? Хитоши не знал на эти вопросы точного ответа, однако же не отступил от мыслей подарить за чрезмерную доброту и заботу маленький подарок. – Хм, – улыбнулся Шинсо, открывая дверь пустого класса, а после закрывая ее поплотнее. Будет что-то запоминающееся. Мидория в своей манере аккуратненько складывал учебник к другим учебникам, тетрадь – к собратьям, письменные принадлежности – в боковой карман. Заметил вошедшего парня он только после того, как взял свой портфель и уже собирался уходить: – Шинсо? – спросил своим тихим, но милым голосом зеленоволосый парень (шпинат или тот овощ для потенции, похожий на мозг). Хитоши будто ударило током – в произношении его имени из уст этого мальца, который уступал ему по росту и весу, но который одолел его когда-то, было что-то не свойственное другим ученикам школы, будто нежность переливалась с легким удивлением, а в качестве послевкусия проскакивало что-то, напоминающее ожидание чего-то необычного. – А ты, я вижу, все учишься, несмотря на то, что все ушли, – констатировал загадочный, будто цыганка у стоматолога, Шинсо. – Да-а, учусь, знаешь ли, хочу научиться решать всё самое сложное, а то... – Мидория словно заснул. "Тело не слушается, как на фестивале", – сумел лишь подумать зеленоволосый, ведь даже язык был парализован. Ученик другого класса едва заметно улыбнулся – теперь Изуку в его власти, а выбраться из причуды будет намного труднее, чем тогда. Шинсо мысленно отдавал проверочные приказы: подумал о том, чтобы поднялась рука и она поднялась, приказал щелкнуть пальцами и два пальца выполнили приказ. Значит, причуда прекрасно контролирует всё тело Мидории. – Боишься? – спросил Хитоши, зная, что ему не ответят. "Еще чего! С чего мне бояться?", – подумал Деку, наблюдая за происходящим, будто пленник, что не мог говорить и двигаться. – Я многое хочу с тобой сделать, – уведомил о своих планах юноша. Он подошел вплотную к безвольному телу, вдыхая аромат спутанных волос – пахнет ромашками, наверное, такой шампунь. Мидория уже осознал всю перспективу, но поделать с этим ничего не мог, однако он и не хотел, во-первых из-за того, что было интересно продолжение, а во-вторых Изуку в какой-то степени любил этого тихого и загадочного парня, но не думал, что все может произойти вот так быстро. – Я могу снять оцепенение, если ты хочешь, – тихо сказал прямо в ухо юноши Хитоши. Мидория не понимал, читает ли мысли Шинсо, понял всё по взгляду или ему просто не нравится держать его во влиянии своей причуды, но, подождав несколько секунд, парень убрал свою причуду и Деку от такого поворота даже начал падать, не успев вовремя среагировать, однако его подхватила сильная рука, прижимая к телу. Казалось, что температура в помещении сильно поднялась, Мидория чувствовал, как кровь приливает в два места: в щеки и в то место, которое он стеснялся назвать, но подавать виду он не желал. Шинсо уже поддался своим желаниям, когда их тела соприкоснулись, внизу всё заныло так сильно, что школьные брюки, кажущиеся большими, сейчас были нестерпимо узкими. Мидория провел рукой по груди партнера, от чего тот вздохнул, обдав его своим горячим дыханием, возбуждая еще сильнее. Долгая пауза прекратилась, когда Шинсо несколько опустился, прильнув к губам Деку, напоминающим сладкую вату – такие же мягкие, поддатливые и вкусные. Мысли, поначалу безобидные, стали расширять кругозор, заглядывая дальше в будущее и от этого Хитоши становился все более нежным, предвкушая нечто. Сухие губы обоих смазались слюной, результатом чего стали немного громкие причмокивания. Мозги плавились от стыда, когда оба осознавали ситуацию, однако поделать с собой ничего не могли – мысленно они уже в вариации возможного будущего – будущего, где они из приятелей становятся любовниками. Долгий поцелуй сбил все мысли, смешивая их, а потом и вовсе выкидывая, осталась только пустота и тупое желание близости чужого тела. Разорвав поцелуй, Шинсо рукой взялся за волосы парня, оттягивая голову назад, он прошелся чередой грубых поцелуев по шее, обводя языком еле выступающий кадык. По ушам ударил сладкий голосок, тихо, но ощутимо стонущий – Хитоши все сильнее понимает, что на поцелуях он не остановится. Время летит незаметно, а Мидория уже покорно позволяет снять с себя ненужную сейчас одежду. Он стыдится своего тела, но, откровенно говоря, зря: да, он не отличался высоким ростом, поэтому габариты его мышц и торса были невелики, но шрамы добавляли ему солидности, да и без них он довольно мил и сексуален, только брюки мешаются. Шинсо расстегивает ремень, а зеленоволосый молится, чтобы эта постыдная пытка кончилась скорее, однако, оказавшись голым даже без нижнего белья, которое партнер предусмотрительно снял, Изуку понял, как ошибался. Теперь он напоминал какую-то проститутку – стоит голый перед парнем, одетым парнем. Шинсо замечает его смущение и говорит: – Теперь ты, – показывая на одежду. Деку робко берется за верхнюю пуговицу рубашки, расстегивая первую, а потом одну за одной, пока не доходит до ремня. Скинув рубашку, Мидория старается глядеть вниз – тут такой интересный пол – ведь такой прекрасный торс его бы возбудил до состояния булочки, в которую кондитер вкачал крем. О, Боже, теперь джинсы. Провалиться бы сквозь землю, но такой расклад нравится Хитоши – он впервые теряет крепкое самообладание, улыбается, а щеки слегка краснеют. Никогда он не думал, что такое может быть в реальности – Изуку смущается расстегнуть его ремень, а сам он подталкивает его к этому. Поддавшись на немые уговоры, Помидория как можно быстрее стягивает послушные штаны. Последним элементом гардероба юноши с фиолетовыми волосами были трусы, которые сейчас сильно деформировались от неудержимого стояка. Деку быстро снял их и положил аккуратно на стул за партой. Теперь они оба голые посреди пустого класса, а если кто-нибудь войдёт? Если увидит из окна? Что будет тогда?! Как же стыдно, но, похоже, Шинсо особо об этом не думает. – Я хочу, чтобы ты отсосал мне, – несколько слов, а Мидория красный, как пьяная шлюха после корпоратива. Хитоши специально залезает на парту, расставив ноги, а потом откидывается назад, занимая всю поверхность. Он смотрит на зеленоволосого одурманенным взглядом и тот готов выполнить любую его просьбу без всякой причуды. Наблюдать за этим невероятным зрелищем было просто непозволительно, а уж подойти и даже потрогать – об этом Деку даже думать не смел, однако мысли не всегда вторят нашим действиям. Так и зеленоволосый несколько долгих минут мялся, просто рассматривая жилистый член и просящие о ласке глаза, а потом осмелился подойти, провести руками по внутренней стороне ног, получив в ответ танцующие танго мурашки по всему телу. Теперь он жалел о тех минутах, что потерял впустую, просто наблюдая. Память, разум, тело – отключилось всё, только инстинкты, только желания. Медленно Изуку опустился на расстояние ладони до члена и сладкий, несколько терпкий запах ударил в нос, что добавило изощренности в мыслях. Деку высунул язык, намереваясь сделать первый "лизь", но замешкался. Взгляд из полуприкрытых глаз поторопил его, поэтому Мидория соприкоснулся с нижней частью члена язычком, проводя максимально неспешно снизу вверх до головки. Шинсо зашипел так, будто обо что-то обжегся, содрогаясь всем телом, он ухватился за края парты, но отступать и не думал. Деку отпрянул, набираясь едва уловимой смелости для следующего рывка, однако можно сказать, что начало положено. Нерешительность, проступающая со стороны Изуку, не нравилась активу, поэтому он ловко схватил зеленоволосого за волосы, взяв всё под свой контроль. Мидория не стал противиться, потому что сам он точно не смог бы сделать это. Рука Шинсо надавила на голову, вынуждая пассива приблизиться к возбужденной плоти, а после и взять ее в рот. Ощущения были непривычными, будто что-то горячее и большое распирает твой рот изнутри, подкреплялось это еще и тем, что Хитоши бесконечно много толкался внутрь, почти пробивая себе дорогу. Отступился он, когда силы кончились и потребовался перерыв. – Да-а-а, – шепотом произнес лежащий парень, когда член вышел, задевая губы, весь в слюне. Деку постыдно закрыл глаза – делай, что хочешь, только не проси их открыть, потому что он стеснялся видеть это пошлое зрелище, в котором зеленоволосый – участник. Такая позиция понравилась Шинсо и он, не долго раздумывая, снова вошёл внутрь членом, громко и протяжно зашипев. Аппетитно двигая тазом вперед, парень с необычной причудой входил и выходил, экспериментировал со скоростью и глубиной каждого захода. Изуку старался совмещать в себе тишину и в то же время активность, чтобы не мешать активу и не быть, как это говорят, бревном. Достаточно насладившись своей властью, Хитоши опустил голову Мидории, запрокинув руки за голову, расставив ноги и широко улыбнувшись, будто кот, которого накормили. Теперь он хотел понаблюдать за тем, как "это" сделает сам Изуку. На этот раз Деку не был столь скованным: он почти сразу понял, что от него хотят и приступил к активным действиям. Раскрепощение было большим, но зеленоволосого смущала тупая, как он думал, пошлая улыбка Шинсо, будто он научил его чему-то плохому, а сейчас наблюдает за тем, как он сам делает это плохое. Ну, хотя... Так и есть. Веснушчатый парень нежно взял член в руку, промяв его пальцами, облизнул головку, смачно причмокнув, опустился к стволу, оставив на нем грубые метки в виде красных следов поцелуев. Яйца парня из другого класса были идеальными: средний размер, даже заслуживая звание "выше среднего", немного тёмный, загорелый цвет и их красивая расслабленность. Мидория обхватил одно губами, вобрав его в себя, поиграл с яичком, после – с другим, облизнув их напоследок. Член манил его всё же больше, чем мошонка, поэтому минутой позже Деку снова набросился даже немного жадно на член, играясь с ним, облизывая, кусая, посасывая и вбирая в себя почти полностью, а Шинсо, будто тряпичная кукла, извивался на парте, стонал, втягивая горячий воздух, закрывал глаза руками – теперь стыдно было ему, а не Изуку. – Молодец, шлюха, – Хитоши намеренно остановил своего партнера, потому что он явно бы не дожил до конца после таких умелых действий. На эти слова веснушчатый парень ничуть не засмущался, приняв это плохое слово в качестве комплимента, но его волновало, что будет дальше​? Шинсо, предвкушая удивительное и громадное продолжение, служащее одновременно и завершением, подхватил Мидорию на руки, будто невесту, уложил на место, где только что лежал сам и раздвинул ему ноги: – Ну, что, готов? – спросил он, а Изуку лишь вновь закрыл лицо руками, потому что от стыда не мог сказать и слова. Хитоши пришелся прохладными ладонями по бедрам пассива и приблизился к сладкой дырочке, облизнув её, отчего Деку громко охнул, не ожидав такого нервного удовольствия. Не желая отступать, парень из другого класса несколько раз медленно облизнул анальное колечко, крепко сжав руками полупопия. Не успел Помидория опомниться, как почувствовал неудержимую боль, стрельнувшую по всему телу, будто артрит в семьдесят. Инородное тело грубо, но медленно вошло внутрь и замерло – это палец, вероятнее всего. Прикрыв рот рукой, Изуку стойко терпел, но терпеть долго не пришлось – боль ушла, однако пришел второй палец. Боль вновь усилилась, теперь она чем-то отличалась от предыдущей, будто она была смешана со слегка заметным желанием податься навстречу пальцам. Ощущая это странное чувство, Деку сам не замечал, как насаживался на пальцы, да и потом так же не заметил, что пальцев стало три, словно тело улетело куда-то далеко-далеко, подчинялось оно уже не Мидории, был только разум, который стойко терпел каждую выходку со стороны актива, что приводило лишь к еще большему желанию пошло податься навстречу пальцам. Когда же три пальца грубо вдалбливались в попку героя Деку, Шинсо перестал делать это, хоть остатки сознания требовали продолжения, приставил ко входу член и слегка надавил, проталкиваясь внутрь. – О-О-ОХ, – Изуку еще никогда не слышал столь громких стонов из своих уст, поэтому еще больше покрылся румянцем. От таких сладких, будто яблоко в карамели, стонов Хитоши чуть не снесло крышу, которая до нынешнего момента еще более ли менее присутствовала. Он бешено улыбнулся, сжал руками ноги пассива, положив их себе на плечи и с максимальной грубостью толкнулся внутрь до предела, только бы вновь услышать этот ванильный стон, стон, что мог произнести только Деку. Постепенно первый раз сменился на​ целую череду ошеломляющих движений тазом до того момента, пока тело не удорялось о тело, снова и снова, снова и снова, удар за ударом, а Мидория всё стонет так же сладко, как и в первый раз. Понимать тот факт, что ты можешь сделать приятно этому чертовому помощнику всем и каждому в миллионы раз лучше всех благ мира. Стон – лучшее тому подтверждение. – Шинсо-о-о, – каждая "о" тянулась за очередным толчком члена. Если до этого отрезка времени Хитоши наслаждался только стонами, то теперь он получил внеземное удовольствие лишь от одного своего имени, сорвавшегося с губ Изуку. Парень двумя пальцами одной руки залез в рот Мидории, а тот схватил ее руками, облизывая пальцы, пока из его рта по-прежнему вылетали громкие стоны, изредка срывающиеся на крик и плевать они хотели на то, что кто-то может услышать. Сейчас они видели и обожали только друг друга, получая взаимное блаженство друг от друга. Деку чувствовал в себе жаркую и возбужденную плоть Шинсо же ежесекундно хлестал упругую попу рукой в качестве поощрения за произнесенное в очередной раз собственное имя. Хитоши подхватил зеленоволосого на руки, оперев того спиной о стенку, а сам стал его опорой, не отрываясь при этом этом от секса: – Шинсо-о, – и вновь он сказал имя парня с необычной причудой, но тот никак не может насытиться, просит сказать его еще и еще раз, убыстряя темп за очередное "Шинсо-о". Деку гладил тело актива там, куда мог достать, чтобы сделать их совокупление еще более нежным, а Хитоши разбавлял эту ваниль своей грубостью, но именно эту грубость хотел пассив, только наблюдать за тем, как Шинсо ломает ветви и доски было наслаждением, не говоря уже о том, что сейчас он также грубо трахает его и ощущение от этого были просто запредельными. Стоны Мидории ударяли по ушам актива, убивая последние частички сознания. Быстрее, быстрее и еще раз быстрее, стоны и снова стоны как следствие ускорения процесса, Шинсо никак не может насытиться тем, что получает от ситуации, пытаясь добиться еще большего количества криков, стонов и произношений его имени, что провоцирует резкий прилив адреналина. Неожиданно по телу прокатывается нервная дрожь, внизу живота тяжелее и Помидория кончает первым себе на живот, следом Хитоши, наполняя пассива, будто пекарь сладкую булочку мягким кремом. Наконец-то и вместе с тем к сожалению всё закончилось. Только сейчас, когда прошел пик эмоций, оба понимают всю ту большую опасность, которой они себя подвергли, поэтому они быстро стали собирать вещи, дабы одеться, привести себя в порядок, замести улики. Пока Шинсо и Мидория спешно одевались и собирали свои вещи, чтобы покинуть класс, по ту сторону двери, глядя в окно так, чтобы их не заметили, стояли ученики разных классов, тихо возмущаясь. Среди них были: Тсую Асуи, Тенья Иида, Урарака, Оджиро, Каминари, Киришима, Серо, Токоями, Тодороки и Бакуго, который упорно говорил, что он просто забыл в классе тетрадь (пиздит как дышит, а дышит он много). Сзади также интересовались ситуацией несколько ребят из другого класса: Тецутецу, Джузо и Нейто, кажется. Нота протеста пронеслась быстро, задев всех: – Да что он о себе думает?! – крикнул Оджиро. – Мы имеем право на Мидорию тоже, – сказало сразу несколько голосов, кажется, Иида, Киришима и Токоями. Все с этим утверждением согласились, Тсую, Урарака и Тодороки агрессивно молчали, Тецутецу и Джузо хрустели косточками пальцев, большинство же просто сокрушалось. – Мидория – это общее достояние! – крикнул Серо. Одобрительный гомон прокатился по толпе. – А мне вообще похуй на ебаного Деку! Пусть идет в жопу! – орал Бакуго, в переводе на человеческий, он поддерживал толпу, просто так у него проявляется любовь. Когда же послышались шаги за закрытой дверью в класс, все поспешно покинули свои места у оконца двери, продолжив сокрушаться в другом месте, более подходящем для этого. Хитоши и Изуку быстро вышли из класса и разошлись в разные стороны, будто это случайность, ничего не случилось, мир и покой. Только вот если Шинсо продолжил путь в одиночестве, то Мидорию нагнал сначала Каччан: – Ебаный Деку! – крикнул он парню. – Ась? – испуганно обернулся веснушчатый. – Тяжело? Давай понесу! – Бакуго почти отобрал действительно тяжелый портфель, поймав сомневающийся взгляд. – И не думай, что я, блять, делаю это ради тебя! Что у тебя в портфеле, слабак?! Камни, что ли?! – он обогнал Изуку, скрывшись в дверях главного входа школы. Тихий голос, отличающийся в корне от голоса Каччана, окликнул Мидорию. Преодолев страх, тот обернулся и увидел Тодороки, идущего к нему: – Ты весь горишь, – констатировал он, потрогав лоб, когда подошёл. – И-извини, Тодороки, мне п-пора идти, – тихо произнес зеленоволосый. – Подожди, – остановил его "двумордый". Деку хотел уже что-то сказать, но его заткнули нежным поцелуем, полным страсти. Тодороки обнял его, схватив сначала за талию, а потом за попу, которая жутко болела. От поцелуя стало внезапно так хорошо и прохладно, в сон клонит. Мидория очнулся, когда всё уже прекратилось и он понял, что очень сильно хочет домой...