Лунная ночь

«Любовь — это желание жить!»

***

Горячие источники. 23:34. За день до битвы с Мудзаном Кибуцуджи. — Игуро-сан, я давно должна была Вам кое-что сказать, но долго не решалась... Обанай, сидящий напротив Мицури, чья кожа была бледна из-за луны, невольно наклонил голову в правую сторону. Хах, что же она хочет сказать? Что боится Мудзана? Нет, она, даже если и боится, не скажет об этом. Не хочет она показывать слабость. Точно не перед ним. — Игуро-сан, я люблю Вас... И уже очень давно, — Мицури явно очень волновалась: голос дрожал, щеки порозовели, наверняка не из-за горячей воды источников. — Я не говорила об этом в открытую, но многие об этом догадываются. Учитель Кёджуро говорил, что я просто обязана признаться Вам в любви, ведь я Столп Любви и буду жить ради любви, ведь любовь — это желание жить. Но я такая стеснительная и неуверенная, и... — Канроджи, я тоже люблю тебя, — Обанай перебил Мицури и подошел к ней. — Сложно это было скрывать от остальных, но я старался. Да, я люблю тебя с нашей первой встречи. И я хочу, чтобы ты была моей. Розовые щеки Мицури так и пылали в свете луны. Неужели ей наконец-то признались в любви? Столько раз ее отвергали, но она добилась признания! Ах, она была рада, безумно рада. Игуро притянул ее к себе, и их губы соприкоснулись. Он долго этого ждал. Они оба надеялись, что после битвы с Мудзаном они заживут счастливой жизнью. Ах, если бы...

***

Битва с Мудзаном. Умирающая Мицури на руках у Обаная — Игуро-сан... Я жила ради Вас и ради нашей любви, но ничего не вышло. Надеюсь, что в следующей жизни мы точно станем мужем и женой, — Мицури вяленько улыбнулась, потихоньку закрывая глаза. — Обязательно. Я люблю тебя, Канроджи. Луна светила им, пока они не закрыли глаза. А потом наступила тьма.