Проклят

Очередной сброд едких улыбок окончен. Россия собирает свои монатки и сваливает из помещения на улицу, где всегда пасмурно и противно светло. С недовольным лицом он привычно вваливается в подпольный бар, который должны были прикрыть ещё лет пять назад. Ему здесь всегда рады: всегда пьют за компанию и наливают больше, чем положено по протоколу. Постоянным клиентам скидки. Лицо России смурнеет и искажается с каждой выпитой рюмкой. Он бледный и пропитый насквозь, и от него несёт спиртом за километр. Удивительно, как его всё ещё пускают на официальные собрания стран. Чья-то по-мерзкому аккуратная рука осторожно опускается на плечо России. Она как будто искусственная и сделана из пластмассы. Чей-то надоедливый и прилипчивый голос давит на уши, и России хочется прописать незнакомцу в табло, чтобы тот заткнулся. Россия нехотя отрывает взгляд от барной стойки и, готовясь замахнуться и шатко удерживаясь, поворачивает голову. А, ну всё ясно. – Чего ты доебался? – Россия обращается к парню, чей внешний вид вызывает желание вывернуть содержимое своего желудка на этот полугрязный пол, противоречащий всем нормам санитарии, о которых здесь никто и не слышал. – Россия, ты ведь губишь себя, – говорит парень, которому почему-то не всё равно. – Америка, отъебись, – говорит русский перед тем, как развернуться к бармену, – налейте ещё. Заспанный бармен в полусне подливает ядовитой жидкости в стакан. Россия опрокидывает жижу внутрь, практически не различая её на вкус, и только слегка морщится, когда горло жжёт. Америка резко контрастирует со всеми присутствующими: на нём свежая одежда, его волосы чистые и пахнет от него мужским одеколоном, а не всякими пахучими жидкостями. – Россия, тебе будет лучше, если ты послушаешь меня, – надоедал Аме, повторяя одно и то же. – Я что, не ясно выражаюсь? – Ясно, но... но ведь ты можешь всё исправить. Наладить экономику и связи, решить многие внутренние вопросы. Надо просто поработать и тогда... Детский лепет. Россия не слушает. Он глушит слова алкоголем и громко ставит рюмку на стол. Америка затыкается, в недоумении смотря на Россию. Люди оборачиваются и смотрят, уставившись на них, словно это какое-то дешёвое шоу. России нет до этих людей никакого дела, но бармен советует ему заплатить и слинять подальше, не привлекая внимания. Россия выкладывает наличку на стол и отправляется на выход. Америка и Россия выходят на улицу, и Росс моментально прихлопывает Америку к стенке. – Ты испортил мне вечер, еблан, – скалится Россия, заставляя Америку вжиматься в стену. – Россия... – Закройся. Россия стискивает запястья Америки, утаскивая его куда-то в сторону. Уже в тупике, между домами, куда едва проникает солнечный свет, Россия отпускает Аме. Америка пытается отдышаться и опирается об обшарпанную стену дома. Россия сам осматривается, прежде чем осуществить задуманное. – А вот теперь время отыграться. Россия приближается к Аме вплотную и нависает над ним, отрезая все возможности выхода. Америка не до конца осознаёт, что происходит, а потому зависает, смотря России в глаза и пытаясь хоть что-то по ним прочитать. – Можешь не смотреть на меня так. Тебе это не поможет. Россия наклоняется, опаляя лицо Аме горячим дыханием, расстёгивая его куртку и обнажая шею. Америка вжимается в стену, укрываясь от русского, но это не помогает. Россия кусает его светлую кожу, оставляя на ней красные отметины, и лезет руками под заправленную в джинсы футболку. Он небрежно касается и сжимает Америку в разных частях его тела, иногда впиваясь ногтями, а Америка задерживает дыхание, чтобы не показаться уязвимым. Россия вдавливает Америку в стену и жадно целует, держа одну из своих рук у Америки в штанах. Америка упирается руками в грудь России, отталкивая его, но это только больше раззадоривает русского. Россия упирается коленом между ног Америки, приспуская его и свои брюки. Нижнее бельё идёт к чёрту, и тяжело дышащий Америка уже не замечает ничего кроме России, жара внутри и холода обшарпанной бетонной стены. Его идеальное тело, чистые волосы и приятный запах испорчены грязными пальцами и неосторожными движениями русского. Америка и сам испорчен Россией. Он хватается за его плечи, обхватывает ногами его тело и сам утягивает его в поцелуй, не сулящий им обоим ничего хорошего. Америка почти без сил и запачкан. Россия весь истерзан аккуратными ногтями и ровными белыми зубами. Полураздетые и запятнанные, они стоят на фоне тёмного переулка, оканчивающего тупиком.

не люби меня, сука, я проклят