мистер каменное сердце

хёнджин сминает рукой тонкое покрывало. в комнате минхо пахнет цветочными духами и клубникой, из распахнутого настежь окна доносится жужжащий шум, давно ставший привычным, прохладный вечерний ветер качает занавески, солнечные лучи ровными полосками цвета янтаря ложатся на стены. ли меряет шагами пол, то слишком аккуратно переступая с ноги на ногу, почти не издавая шума, то вовсю скрипя досками, чуть ли не оступаясь на ровном месте. хван знает, что сейчас его лучше не беспокоить — будет только хуже, — поэтому ждёт, терпеливо наблюдает за нервными рывками, но бессменным спокойным, даже отрешённым выражением лица. ли ноу, мистер каменное сердце, чертит восьмидесятый круг по комнате, чем-то бесконечно взволнованный. суни, дуни и дори, три его кошки, все великодушно взятые под опеку, возмущённо мяукнули бы, узнав, что за слухи ходят об их хозяине. хван хёнджин, парень минхо, их несомненно поддержал бы. да вот только он прекрасно знает, как люди представляют минхо; но что ему известно ещё лучше — доброта и нежность ли, в которой можно утонуть, раствориться полностью. ли минхо тот ещё кот: дарит ласку и жаждет получать её в ответ. — хо, — мягко начинает хёнджин спустя некоторое время после того, как парень наконец прекращает наматывать круги и буквально падает на кровать. — давай поговорим? минхо не сводит глаз со своих пальцев, которыми прямо сейчас хрустит. вредная привычка. ещё одна. — я не хочу тебя загружать, — практически шепчет. — последнее, чего мне хотелось бы — надоедать тебе своим нытьём. последнее, чего хотелось бы в этот момент самому хёнджину — слышать эти слова. с какой-то стороны, минхо можно понять, он не привык делиться душевными переживаниями. все до одного окрестив нытьём, он спрятал их так глубоко, что добраться до них не то, что трудно — невозможно. однако, человек не может держать демонов взаперти слишком долго. рано или поздно они обязательно вырвутся наружу. — можно? — хёнджин почти невесомо касается щеки минхо и, завороженно глядя, ведёт ладонью до подбородка. минхо прикрывает глаза, старается как можно точнее ощутить лёгкие прикосновения и запомнить их на всю оставшуюся жизнь. — я не прошу тебя говорить, если тебе не хочется. хотя бы послушай. минхо кивает, не открывая глаз. тревожных мыслей не становится меньше, они не отходят на второй план, не становятся неважными, но хёнджин вызывает прилив спокойствия, хотя бы немного переключая внимание на себя. — мне всегда казалось, что сдерживать эмоции так мудро и так по-взрослому, — вздыхает, — но, к сожалению, это только рушит тебя. и наступает момент, когда ты сам себя не можешь понять, когда ты как будто запутался и не видишь выхода. и это нормально. нормально, — повторяет ещё раз, делая акцент на этом слове. — иногда нужно просто, чтобы тебя кто-то выслушал. минхо смотрит на хёнджина и часто-часто моргает — хочется заплакать. хван улыбается той особой улыбкой, которую никто, кроме ли, не видел. накрывает ладонь минхо своей и чувствует, как у того по коже бегут мурашки. — ты прав, я должен выговориться, — соглашается хо. — скрываться под маской легче всего. тебя никто не видит, не трогает, не ломает стены, выстроенные кирпичик за кирпичиком. а когда ты подпускаешь кого-нибудь ближе, чувствуешь себя сыном сатурна, — нарочно избегает фразы «съедаемым заживо». — я всегда должен быть первым, от меня требуют лучшего, на ошибку я не имею права. сколько бы я ни работал, всегда недостаточно, нужно больше-больше-больше. я устал. я запутался. я не знаю, что мне делать. как только я пытаюсь выбраться из пагубных мыслей, как только подхожу к успеху в этом начинании, меня что-то упрямо тянет вниз. и у меня нет сил сопротивляться. сколько просьб о помощи таится за широкой улыбкой; горечи, прикрытой шутками; страхов, машущих из шкафа вместо скелетов! и, о господи, если бы люди были осторожнее со словами, скольких проблем они бы избежали! ведь только глупцам даётся нескончаемое количество попыток — у остальных шанс один на миллион. но даже когда всё налаживается, — а абсолютно всё наладиться не может, — существует какое-то исключение, проблема, тяготеющая над душой, словно дамоклов меч, и реющая над головой, словно победное знамя — не как символ победы, но как некое подобие метки: вот, смотрите, беды, вам сюда. хёнджин становится как никогда серьёзен, однако, в его глазах можно разглядеть любовь, всепоглощающую и всепобеждающую. — понимаешь, я люблю тебя не за модельную внешность, мне ни к чему твоя идеальность — совершенного человека можно придумать и в своей голове. я принимаю тебя со всеми твоими недостатками, заморочками и тараканами в голове, с растрёпанными волосами и потресканными губами, сонного или готового даже захватить весь мир, рассерженного или доброго, с шутками о том, о чём обычно не шутят и умными речами. потому что ты важен для меня не как картинка супергероя из фильма, отважного и бесстрашного, а, прежде всего, как человек. всё равно, сколько наград и премий ты получишь. ты останешься тем самым прекрасным ли минхо, который заслуживает лучшего и который, несмотря ни на что, имеет право на ошибку. минхо знает, что вина, скорее всего, никуда не исчезнет, но благодарен хвану за поддержку и любовь — порой, они одни чего-то стоят. хёнджин не уверен, получилось ли у него помочь хоть немного, но готов идти плечом к плечу с ли до самого конца. минхо больше не сдерживает слёз, они текут по его щекам, извиваясь, рисуя волнообразный узор: слёзы стремятся стать морем — чем-то большим, чем они являются сейчас. хван светится, ликует от счастья, когда слышит тихое и почти неразборчивое «спасибо», повторённое неоднократно. и, зная как минхо обожает кошек, зовёт: «дуни, иди сюда». минхо хмурится, глядя то на хёнджина, то на кошку. — это дори, — предосудительно поднимает брови. «мне конец», — успевает только подумать хван, как падает на кровать и оказывается под минхо. «эй! щекотно же!» — говорит сквозь смех, когда хо снова проходится своими чуть прохладными пальцами по рёбрам. — выучи, как зовут моих кошек, — насмешливо бросает минхо, когда хёнджин тянется за поцелуем. — суни, дуни и дори, я помню, — обиженно отвечает хван, — просто перепутал. чудес не бывает? ли минхо готов поспорить на что угодно, что хван хёнджин — чудо. хёнджин спорить не будет — он знает наверняка, что минхо лучший.