Ты будешь нашей

      Соджун прожигает Ёну тяжёлым, неприятным взглядом. По его лицу видно, что ничего хорошего в предстоящем диалоге не будет. Его брови низко сведены к переносице, а уголки губ опущены. Девушке из-за этого спрятаться бы за широкой спиной Джина или же забиться в самый дальний угол общежития. Только вот от серьёзного разговора с недовольным родственником всё равно не уйти. Длинноволосая нервно сглатывает, бегая глазами по комнате, и замечает в проёме двери притихших парней. Те выглядят не менее встревоженными, но не вмешиваются, прекрасно осознавая ту самую грань дозволенности. Ёна видит тёплый взгляд Тэхёна и мягкую улыбку стоящего рядом с ним Хосока. Это немного успокаивает и девушка немного увереннее смотрит на дядю, пока мобильник в очередной раз не нарушает безмолвную тишину своим надоедливым вибрирующим звуком.  — Ты так и не ответила своему отцу… — низкий, спокойный голос не выражает ни единой эмоции, что ещё сильнее пугает белоруску.       Она опускает голову вниз и хватает мобильник, полностью его выключая. Мужчина от этого действия недовольно цыкает и опускает свои руки на стол. Ёна не сводит с лица Соджуна взгляда и замечает проскальзывающие искорки нервозности в его тёмных глазах.  — Он сейчас в такой ярости прибывает, — пожимает плечами и как ни в чём не бывало смотрит на свои наручные часы, словно эта встреча была ему в тягость и уже наскучила.  — Мне нет до него дела ровно настолько, насколько он меня бросил в тот день, — обида в голосе вызывает чувство ничтожности. Словно Ёна сейчас превратилась маленькую обидчивую девочку, которой не купили то, чего она желала уже долгое время.  — Не мне судить, ведь ты всё равно не послушаешь меня, но он также и в курсе того с кем ты живёшь, — мужчина мнётся немного, прежде чем посмотреть на Ёну, у которой что в голове, то и на лице изображено. Страх. Неверие. Злость.  — Теперь отец злится за мой необдуманный поступок? — единственное, что может сейчас сделать длинноволосая, так это начать наигранно удивляться. То есть, тем самым пытаясь скрыть свои эмоции, что всё равно были как на ладони. — Тогда где он был, когда я так отчаянно нуждалась в его помощи и поддержке? Со мной был ты, чему я по сей день благодарна, и бантаны, которые стали для меня семьёй.  — Ёна… — тяжело вздохнул, пытаясь вставить свои пять копеек и переубедить.  — Соджун, прошу, уходи, я больше не хочу говорить об этом, — устало посмотрела на него длинноволосая, мечтая оказаться сейчас в своей комнате и спрятаться уже от целого мира.       Юнги, который всё это время подслушивал разговор вместе с остальными, не вытерпел и зашёл в гостиную, смерив мужчину рядом с собой недовольным взглядом. Менеджер стушевался из-за Мина и вскочил на ноги, тихо прощаясь и уходя прочь. Остальные же не заставляют себя долго ждать и заходят следом, окружив подавленную Ёну со всех сторон. Тэхён прижимает её к себе, гладит по голове и позволяет девушке выпустить все свои неприятные эмоции. Белоруска стягивает белую майку айдола в своих пальчиках, утыкается лицом в грудь и плачет бесшумно. Дрожит, сильнее прижимается к податливому телу и ощущает на своей спине мягкие поглаживания сразу нескольких ладоней. Она оборачивается назад и видит рядом Джина. Тот выглядит спокойным, смотрит внимательно, якобы сканирует, и тем самым очень сильно успокаивает девушку. Ёна впервые ощущает внушительную опору исходящую от одного лишь взгляда, словно Ким мог утешать одним своим присутствием, взглядом, словом. Это просто невероятно.       Длинноволосая слёту хватается за старшего, как за последний спасательный круг в бескрайнем океане проблем и сложностей, и просит его отнести себя в комнату. Джин медленно поднимает её на руки и уходит, не удосужив и взгляда других. Ребята всё понимают и оставляют их наедине. Юнги перебирается на эту ночь в гостиную.

***

      В голове у Ёны, после опустошения всех эмоций, пустота. Она не была настолько уж неприятной, но всё равно заставляла голову наливаться свинцом. Усталость навалилась с тройной силой и девушка бы снова тихо завыла в подушку из-за вялости, если бы не Сокджин, который мягко принялся массировать виски и шептать что-то нежное, но еле ощутимое. Ёна наблюдала за его прекрасными глазами, следила за движениями его губ и чувствовала прилив неизвестных себе сил. Притянула айдола за шею ближе и ворвалась в его рот. Целовала страстно, отчаянно и будто бы старалась показать парню о важности его в её жизни. Ким улыбается сквозь поцелуй и меняет их позиции, оказываясь снизу. Мягко проходится подушечками пальцев по бедрам Ёны и возвращает стойко руки на талию, ругая себя за несдержанность.  — Джин-а, я так люблю тебя, — шепчет на грани слышимости девушка, целуя вижуала в шею.  — Ёна, — шипит больше раздосадовано, чем довольно, стараясь успокоить свои гормоны и не идти на поводу у нестабильной возлюбленной. Останавливает её нескончаемые и чертовски приятные поцелуи, глубоко и размеренно дыша. Не так он представлял свой первый раз с ней. Хотелось сделать это особенным образом, чтобы сказкой казалось, до хрипоты и последней звезды на небе.  — Но… — потерянно отвечает Ёна, чувствуя влагу в глазах.       А Джину только хуже становится от такой трогательной девушки. Он захватывает в плен её невероятно мягкие щёки и тянет на себя, заставляя длинноволосую лечь на него. Впивается в сладкие уста, позволяет Ёне снять футболку и раздевает сам. Аккуратно пробирается к самому сокровенному и следит за мимикой на лице любимой. Вдруг она останавлевает поползновения Кима в свою сторону и встаёт с кровати, поманив кокетливо пальчиком. Взмокший айдол смотрит широкими глазами, не понимая сначала, почему девушка решила забраться на комод, пока до него, наконец, не дошло. В тот миг хотелось ударить себя по лбу, но ещё сильнее дать Ёне то, чего она так желает.       Длинноволосая неспешно усаживается на шкаф и эротично раздвигает свои ноги, не обращая внимание на своё отражение в зеркале, которое одновременно и раззадоривало, и смущало. Айдол несётся к ней следом, впервые хваля себя за покупку настолько низкого комода, в котором умещалось очень мало одежды, но зато имеющее в плюсы себе безумно очаровательное свойство — экзотичный предмет для утех. Парень двигает девушку на себя и пристраивается около её прекрасных молочных бёдер, которые радовали глаза своими мягкими формами.       Входит плавно, закатывает глаза от окутывающего с ног до головы наслаждения и видит краем глаза какое-то мельтешение. Поворачивает голову и с упоением рассматривает два обнажённых тела в зеркале, безусловно любуясь ещё одной экзотикой. Двигается медленно, стараясь растянуть это наслаждение как можно больше, и вслушивается в тихие и еле слышные стоны. Ёна перед ним красная от шеи до кончиков ушей, тяжело дышащая и такая соблазнительная. Как самый спелый и сладкий фрукт.       Незаметно для себя ускоряется до предела, размашистыми, широкими движениями, доводя девушку до исступления. Ёну трясёт от накатывающего оргазма и девушка тихо пищит, крепко обнимая айдола за спину. Джин изливается в презерватив и устало опирается о плечо любимой, восстанавливая сбившееся дыхание и глупо улыбаясь. Удовлетворённая длинноволосая нежно гладит волосы Кима, не перестаёт тихо хихикать и радует тем самым старшего.  — А теперь баиньки? — любовно интересуется, перемещаясь вместе с девушкой на кровать.

***

      Ёна собирается с мыслями, успокаивает саму себя и набирает номер отца, чувствуя, как сзади её обнимают крепкие руки Чонгука. Сегодня утром девушка посоветовалась с ребятами и Намджун убедил девушку всё же связаться с отцом и спокойно поговорить. Ким не терял оптимизма, несмотря на недовольное и мрачное лицо длинноволосой. Тэхён тоже согласился с лидером, подмечая, что вечность бегать от родителя не получится, поэтому Ёна стойко выдерживает все длительные гудки с громким бешеным сердцебиением и не выдерживает. Отключается, отбрасывает гаджет в сторону и тихо воет, опуская голову себе на руки.       Девушка так сильно не желала разговаривать сейчас с отцом и дело здесь было не в гордости или обиде, ей хотелось просто обезопасить себя и не разочаровываться в этом человеке сильнее. Ёне просто не хочется проснуться однажды посреди ночи и понять, что никого из родных у неё нет. Но в последнее время эта назойливая мысль умножалась втрое и становилась удушающим комком нервов. Нужна ли она отцу, такая взрослая и надоедающая? У него всё же скоро родится ещё один ребёнок: маленький, прекрастный и определенно важнее её самой. Они станут «настоящей» семьёй с Ёнсоль и забудут о какой-то там взрослой девушке, которая когда-то жила вместе с ними.       Столь пугающую мысль перебил звонок мобильника и витающая в облаках девушка спустилась на землю, принимая вызов. Парни рядом замирают в ожидании разговора и отказываются оставлять длинноволосую одну. Ёна прижимает телефон к уху и глухо сглатывает, тихо здороваясь.  — Неужто ты удостоила меня своим вниманием? — раздражённо съязвил мужчина, а у Ёны от этого сердце в пятки проваливается.       Её глаза стремительно наполняются влагой, а встревоженный Юнги собирается уже вырвать из рук Ёны мобильник и всё высказать этому человеку, как его вовремя останавливает Чимин. Он хватает рэпера за руки и тянет в противоположную сторону, выводя парня за собой в другую комнату, чтобы не учудил ничего. Остальные боятся даже шевельнуться рядом с Ёной. Сама девушка не смеет говорить, словно проглотила собственный язык. Она хватается мёртвой хваткой за руку Хосока и парень сразу же мягкими движениями принимается поглаживать её, не забывая целовать мягкую кожу.  — Чего молчишь? Боишься меня? А когда соглашалась жить со взрослыми мужчинами не боялась? Это я так тебя воспитывал, чтобы ты такое вытворяла? — большой поток вопросов обрушивается на девушку и Ёна уже жалеет, что послушалась парней.       Голос у отца был едким, неприятным и в нём проскальзывали нотки презрения. Но длинноволосая по прежнему не могла сказать и слова, попросту не зная, что говорить. А мужчина всё разглагольствовал. Кричал что-то о беспечности девушки, ругал себя за плохое воспитание и даже напомнил о больном, о матери, сказав где-то на середине своего монолога:  — Твоя покойная мать была бы очень разочарованна тобой, — это и стало последней каплей девушки.       Из-за упоминания о своей настоящей маме она взрывается подобно активному вулкану и кричит так громко, что пугает всех находящихся. Юнги с Чимином бегут обратно, но теперь Ёна вряд ли сможет успокоиться, пока не выскажет всё, что накипело. Вскакивает на ноги и, как юла, вертится туда-сюда, не прекращая упоминать о глупом долге, из-за которого они лишились дома; о его неожиданном перелёте в Беларусь и, наконец, непонятно откуда возникшее недовольство с его стороны.  — Мне грустно это осознавать, но в Корее у меня нет ни единого близкого человека… — на грани истерики шепчет Ёна, чуть позже добавляя, — Желаю тебе счастья с Ёнсоль и вашим ребёнком…       И отключается. Смотрит пару секунд на экран мобильника, на котором была изображена очень счастливая фотография. В тот день в парке было невероятно солнечно, погода удивляла всех жителей, а выходной день радовал только сильнее. Ёнсоль предложила сфотографировать Ёну с её отцом, которые после нескольких особо экстремальных аттракционов были только за. На той фотографии они были не только веселы, но и счастливы. А сейчас, сгорбившись над мягким бежевым ковром, девушка позволяет себе сильно расплакаться. Не глядя, откидывает телефон от себя и зарывается носом в мягкий материал.       Чонгук оказывается рядом в мгновение ока, поднимает и прячет в своих объятиях, тихо раскачивая хрупкое тельце. Ребятам невероятно больно видеть Ёну такой сломленной и потрясённой. Парни реагируют быстро. Джин в скором порядке ставит чайник и готовит самые любимые закуски длинноволосой. Хосок и Чимин меняют свет в гостиной и расправляют диван. Чимин накрывает его пледом, закидывает много мягких подушек, а Хосок зажигает несколько свечей с успокаивающим ароматом и включает для фона слабую мелодию морского бриза. Юнги подходит к Чонгуку и Ёне, присаживается рядом с ними и тихо обращает внимание девушки на себя.  — Всё хорошо, мы рядом, — с улыбкой отвечает парень, протягивая руку к ней.       Глаза Ёны снова наполняются слезами, но губы, напротив — растягиваются в яркой улыбке. Она кивает головой в безоговорочном согласии и перемещается с ребятами на диван, прижатая со всех сторон самыми важными и любимыми людьми в своей жизни. Чувствует как начинает успокаиваться, перестаёт волноваться о прошлом разговоре с отцом и целует в благодарность Гука с Юном, терпеливо ожидая всех остальных.