whisper in the night

— У тебя хорошо получается, Маринетт, — слышит она тихий шепот над ухом и не может сдержать скептического смешка. — Люка, я едва ли шевелю пальцами, ты опять делаешь всё сам, — поджав губы, отрицательно мотает головой она, впервые за последнее время чувствуя себя так легко. Они опять сидели вдвоём на кровати в его комнате, которая стала привычным местом для их посиделок после того вечера, когда девушка, наконец-то набравшись смелости, смогла попросить Люку о том, чтобы тот научил её играть на гитаре. Сидели они, если глянуть со стороны, весьма странно: Дюпен-Чэн, поджав под себя ноги в позу йога, держала на них гитару, неуверенно касаясь её струн, а парень, обнимая её со спины, положил свой подбородок ей на плечо, легко перебирая струны инструмента и чаруя свою ученицу удивительными нотами совершенно неповторимой мелодии. — А ты уверена, что я говорил про гитару? — улыбается Куффен, своим дыханием едва ощутимо щекоча ушную раковину сидящей рядом с ним девушки. — Ч-что ты имеешь в виду? — едва заметно запнувшись, спросила Мари, поворачивая голову, чтобы посмотреть на по-прежнему невозмутимого Люку. — Ты уже не так нервничаешь при виде Адриана, — слабо улыбаясь, решил объяснить парень. — А, это… — закусила губу, поняв, синеволосая. — Мне кажется, я просто… прошла этот момент своей жизни, что ли, — с лёгкой неуверенностью предположила девушка. — И теперь ты наконец-то можешь спокойно с ним разговаривать, — понимающе кивнул Куффен после слов Маринетт. — Мне кажется, я больше и не чувствую в его присутствии того, что было раньше, — немного сомневаясь, поделилась с другом она. Хотя вот был ли Люка другом в обычном понимании этого слова, даже сама Дюпен-Чэн не могла понять. Он был тем, кто оказывался рядом в любой сложный момент, помогая и поддерживая, утешая и даже иногда спасая в тот момент, когда, казалось бы, выхода уже совсем нет. Всегда спокоен, парень поражал своим умением сдерживать свои эмоции, которые он в большей части объяснял музыкой, что свободно лилась из-под его пальцев, что в лишь ему известной манере перебирали тонкие струны гитары. Казалось, Люка с гитарой был одним целым, ни в коем случае не делимым на части. Но всё же, кем был этот парень для самой Маринетт? Она точно знала, что он не был случайным встречным — слишком важен он был именно для неё, чтобы считать его за едва знакомого человека. Также девушка была уверенна, что Люку тоже нельзя было считать просто другом — от комплиментов «просто друзей», даже если самых необычных, не краснеют так часто, как заливались румянцем её щеки от слов этого парня. С этим разобрались, а дальше что? А дальше шёл тупик, выход из которого, кажется, она будет искать ещё долго, главное чтобы не стало поздно этот выход найти. Потому что рядом с ним вечно кажется, что ещё немного и будет поздно. — Эй, приём, Земля вызывает Маринетт, приём-приём, как слышно? — шутливо пытался обратить внимание девушки на себя Куффен, аккуратно касаясь её плеча. — А? — нехотя возвращаясь из своих грёз обратно, Дюпен-Чэн свела брови к переносице. — Ты зависла на одном месте, всё хорошо? Может, нам стоит на сегодня закончить? — даже не пытаясь скрыть заботу и беспокойствие, наполняющие каждый слог, спросил он. — Ты ещё успеешь хорошенько отдохнуть, если уйдешь сейчас. — Всё нормально, просто капельку задумалась, — улыбнулась парню та, чьи волосы напоминали беззвёздное небо. — Ты уверена? — глянув на неё с неким подозрением, спросил Люка. — Абсолютно, — кивнула ему синевласка, слабо улыбнувшись, чтобы точно убедить парня в том, что всё хорошо. — Ты начинала что-то говорить о чувствах к Адриану, он тебя задел? — Нет-нет, что за глупости, — отрицательно помотала головой Маринетт. — Просто…это скорее похоже на то, что я просто остыла и всё то, что охватывало меня в радиусе километра от него, сейчас вовсе едва ощущается, — попыталась точнее выразить свои мысли девушка, получая в ответ молчаливый кивок от Куффена. — Значит, из-за этого ты и чувствуешь себя спокойнее? — пытаясь двигаться аккуратно, Люка разогнул ногу, которую засидел, оказываясь ещё ближе к Дюпен-Чэн. — Хотя это кажется до жути странным, будто бы я совсем не постоянная, — согласилась она. Почему-то сейчас эта близость парня воспринималась как что-то, совсем не являющееся странным. Будто бы именно этого ей и не хватало для полного спокойствия — быть совсем близко, спиной ощущая, как бьётся его сердце. Как оно, вопреки внешнему спокойствию, едва не выпрыгивает из грудной клетки, громко стуча и привлекая к себе внимание. — Не говори так, ты не должна корить себя за то, что увлечение парнем прошло так быстро, — прошептал он, дразня своим дыханием ушную раковину Маринетт. — Но… — Даже слышать никаких «но» не хочу, — отрезал Куффен все попытки девушки найти хоть какую-то причину обвинить себя. — Помни, что чувства по своей натуре идут из сердца, а им ещё никто управлять так и не научился, так что твоей вины тут вовсе нет. — Как ты это делаешь? — сведя брови к переносице, непонимающе спросила Дюпен-Чэн. — Делаю что? — не поняв её, заглянул ей в глаза парень, пытаясь там найти что-то для себя. Что-то, что искал только он, что-то, в чём он нуждался. — Как ты можешь быть таким убедительным? Это законно вообще? — хихикнув, спросила Мари. — Могу с уверенностью сказать, что в законе точно ничего против написано не было, — улыбнулся ей в ответ Люка. — В таком случае, законы стоило бы пересмотреть, потому что ты точно сможешь переубедить любого, даже в чём-то сомнительном, — сверкнув глазами и не прекращая улыбаться, возразила она. — Ах, так? И в чём же сомнительном я могу убеждать людей? — изогнув бровь, с улыбкой, вторящей той, что украшала лицо юной Дюпен-Чэн, спросил Куффен. — А мне откуда знать? — поворачивая плечи так, чтобы оказаться лицом к лицу с парнем, ещё шире улыбнулась она. — Уже темнеет, — с толикой грусти подметил Люка, закусив губу. — Да… Встретимся завтра? — спросила девушка, пытаясь встать, но Куффен, не желая отпускать её, лишь сильнее ухватился за гитару, что служила препятствием к свободе. — Люка, пусти, я не хочу идти по кромешной тьме, — нахмурившись, попросила Маринетт. — Я проведу тебя, ещё случится что, — откладывая гитару на край кровати, парень бодро спрыгнул на ноги, протягивая руку всё ещё сидящей Дюпен-Чэн. — Прошу, мадемуазель. — Я не маленькая, ходить по улицам умею, — хмыкнула девушка, вложив в руку Куффена свою, по сравнению с его, хрупкую ладонь. — Благодарю, месье, — уже стоя на ногах напротив Люки, она присела в книксене, искренне улыбаясь. В такие моменты единственным, о чём жалел парень, был тот факт, что рисовал он в миллион раз хуже, чем играл на гитаре. Потому что искренние улыбки Маринетт хотелось запечатлеть навеки, имея возможность каждую минуту всматриваться в то, как блестят её глаза, как преображается её лицо, будто бы в тот миг она начинает прямо-таки светиться изнутри. Хотелось стать тем, кому будут принадлежать все её улыбки, кто будет их причиной. — Никто не спорит, что умеешь, но я бы не сказал, что наш город отличается особой мирностью, вдруг на ночь глядя появится ещё одна акума, я просто хочу быть уверен, что ты не нашла себе новых приключений перед сном, — пожал плечами он.  — Так бы и сказал, что я ужасно неуклюжая и меня нельзя отпускать одну, — смешно надув губы, проворчала Дюпен-Чэн. — Что за чушь я только что услышал? — нахмурив брови, притворно сурово взглянул на неё Куффен. — Ты не ужасно неуклюжая, Маринетт, — аккуратно беря ладони девушки в свои, начал он, смотря прямо ей в глаза. — Ты самая удивительная девушка, Маринетт. Чистая, как музыкальная нота и искренняя, как мелодия. Ты — музыка, которая играет у меня в голове с первой нашей встречи. И я ни разу не считаю тебя ужасно неуклюжей, потому, что даже это твоё качество в тебе важно. Потому что, убрав его, получится уже вовсе не та Маринетт, что умеет вести за собой толпу, но при этом её щёки становятся пунцовыми при любом напоминании о том, каким человеком она является. — Ты опять заставил меня краснеть, — вздохнула Дюпен-Чэн и склонила голову вниз, пытаясь скрыть то, как она залилась краской, за достаточно отросшей чёлкой. — И я заставлю тебя краснеть ещё ровно столько раз, сколько потребуется для того, чтобы ты перестала корить себя по пустякам, — тепло улыбаясь, пообещал он, заставляя её поднять взгляд лёгким касанием подбородка девушки. — А теперь бери рюкзак и пойдём, пока тебя никто искать не начал, — отходя на шаг назад и отпуская Маринетт, скомандовал Люка. Дальше они вовсе не нуждались в словах. Молча, наслаждаясь видом ночного Парижа, они преодолевали улочку за улочкой, чувствуя себя абсолютно комфортно в обществе друг друга. Им вовсе не обязательно было разговаривать, ведь повисшее молчание вовсе не было давящим или напряжённым. Наоборот, эти молчаливые минуты давали отличную возможность просто отдохнуть, полной грудью вдыхая воздух ночного города, абсолютно доверяя тому, кто шёл рядом. Ведь оба, сами того не понимая, чувствовали что-то очень похожее, нуждаясь просто в нескольких минутах тишины чтобы уложить по полочкам бушующий ураган мыслей и чувств. — Мы пришли, — уже стоя возле входа в дом, улыбнулась девушка. — Спасибо за сегодняшний вечер, — не смотря на то, что ей стоило только сделать пару шагов, чтобы оказаться дома, она совсем не спешила уходить, будто бы набираясь смелости. — Нет, спасибо тебе, — отрицательно помотав головой, возразил Куффен. — Ладно, мне уже пора, спокойной ночи, Маринетт, — сказав это, он развернулся на пятках и направился в сторону своего поворота. — Люка, стой! — через несколько минут не выдержала Дюпен-Чэн, срываясь на бег, чтобы догнать уже отошедшего парня. — Что такое? — не понял было он, но Маринетт, наконец-то догнав его, крепко обняла Куффена, тяжело сопя. — Просто давай так постоим немножко, — услышал Люка приглушенный голос откуда-то снизу. — Маринетт-Маринетт, что же ты со мной делаешь? — обнимая хрупкую фигурку девушки, прошептал он. — Ты мне нравишься, Люка, — едва слышно, надеясь, что её слова затеряются и не дойдут до парня, прошептала Дюпен-Чэн. — Ч-что? — довольно громко воскликнул Куффен, шокированный неожиданным признанием. — Ты не шутишь? — Не шучу, — поднимая голову так, чтобы посмотреть прямо в глаза парню, сказала она. Наверное, никто из них даже не сможет объяснить, что случилось дальше. Просто, ведомые чем-то новым и неизведанным, они оказались слишком близко. Поднявшись на носочки чтобы хоть немного сравнять их рост, Маринетт практически невесомо, будто бы боясь, что её тотчас же оттолкнут, накрыла губы Люки своими, руки положив на сильные плечи Куффена, дабы удержать равновесие. Она не понимала, что подвигло её на это, но парень, даже не собираясь отстраняться, едва ощутимо, словно вся она была из фарфора и вот-вот могла сломаться, стоит лишь сделать резкое движение, положил руки на талию Дюпен-Чэн, отвечая на столь робкий и невинный поцелуй. — Но даже это не отменяет того факта, что тебе пора домой, Маринетт, — отстранившись, когда воздух в лёгких стал предательски заканчиваться, улыбнулся ей Люка. — Я не хочу сейчас на тебя давить, поэтому мы сейчас расходимся по домам и поговорим об этом завтра, договорились? — Хорошо, — кивнула ему девушка, понимая, что сейчас и правда лучше будет переспать с этой мыслю, а уже немножко позже вместе всё обсудить. — Тогда до завтра, — улыбнулась Маринетт, наконец-то становясь на полную стопу и вновь оказываясь ниже Куффена. — До завтра, — вернул ей ответную улыбку Люка и, на прощание поцеловав Дюпен-Чэн в щёку, он свернул за угол. — Тикки, ущипни меня, — тихо шепнула она, когда прошло пару минут после ухода парня. — Эй, больно! — потирая свой бок чтобы уменьшить боль, воскликнула девушка. — Ничего не знаю, меня попросили, я выполняю, — зависнув на уровне глаз хозяйки, сложила лапки на груди квами. — Ну я же не имела ввиду реально щипать так сильно! — проворчала Маринетт, нахмурив брови. — Ну, тогда в следующий раз не забудь об этом упомянуть, квами не умеют читать мысли, — хмыкнула малышка и толкнула девушку в щёку. — Пойдём, уже очень поздно, тебе пора в твою тёплую кроватку, — подкрепляя свои слова слабыми толчками, пыталась было напомнить о позднем часе маленькая божья коровка. — Я просто взяла и сказала ему, не заикаясь… — казалось, пытаясь достучаться до самой себя, сказала Дюпен-Чэн. — А что если завтра он скажет, что сегодня не отказал просто потому что не хотел меня задеть? Тикки, что же я наделала, — округлив глаза, она схватилась за голову, чувствуя, как к горлу подкатывает паника. — Я глупая, мне не стоило этого делать, он же просто засмеётся мне в лицо! — Так, Маринетт, стоп! — не желая дальше слушать несвязные боязни хозяйки, каждая из которых была абсурднее предыдущей, довольно громко прервала её поток слов квами. — Позволь мне напомнить, что Люка, пребывая в своём уме, сам и без плохих помыслов признался тебе в своей симпатии. И это случилось больше одного раза, а каждое признание звучало максимально искренне. Поэтому сейчас же успокаивай свою панику и топай спатки, Люка пообещал поговорить завтра, значит, вы поговорите обо всём завтра, — взглянув на девушку максимально сурово, как только могла маленькая квами, остудила пыл Дюпен-Чэн малышка. — Ладно, Тикки, ты права, — закусив губу, согласилась девушка. — И что бы я без тебя делала? — развернувшись, она начала идти в сторону дома. — Дай-ка подумать… ты бы завтра наговорила Люке всякой чепухи, а потом бы рыдала в подушку, дальше акума, попытка помочь Бражнику, тебя никто не остановит, потому, что только ты можешь быть леди баг, а, следовательно, наступил бы полнейший хаос, — пожав маленькими плечиками, предложила вариант возможного исхода Тикки. — Так, нам пора спать, а то ещё одна такая страшилка на ночь и я заработаю бессонницу, — помотав головой в попытках отогнать дурные мысли, хмыкнула Маринетт, преодолевая последние ступеньки лестницы. Зайдя домой, она не заметила родителей: наверное, они решили не ждать, пока вернётся дочь, и пошли спать. — Всё, давай, шевелись быстрее, а то завтра тебя опять придётся будить всеми возможными способами, — в полголоса подгоняя Дюпен-Чэн, дабы та быстрее преодолела ещё одну лестницу, ведущую к её комнате, квами летела на уровне её головы. — Да-да, знаю, — уже закрыв люк в полу своего уголка, кивнула, как болванчик, синевласка, быстро сменяя уличную одежду на свою пижаму и залезая на кровать. — Спокойной ночи, Тикки, — тихо зевнув, девушка удобно легла на мягкой кровати, готовясь уснуть. — Спокойной ночи, Маринетт, — ответила ей квами, что легла в маленькой кроватке, которую, специально для неё, изготовила Дюпен-Чэн. Завтра. Все проблемы и вопросы будут актуальны только завтра.