Пропащие детишки

При свете дня Академия оживала, становилось хоть и немного мрачной, но живой. Солнечные нежные лучи проникали сквозь старые дорогие окно и причудливыми узорами ложились на мебель и ковры. Если отец сидел в своём кабинете, то студенты чувствовали чуть больше свободы, чем обычно. Они могли шататься где хотели, могли кричать на полтона громче, бегать, читать, делать всё, что захочется, но стояло отцу покинуть свой кабинет, как сразу Академия наполнялась тишиной и напряженностью. Реджи не любил громкие звуки и когда дети его не слушались, однако со вторым проблем не было, это происходило крайне редко. Ученики Академии Амбрелла представлялись как самые идеальные дети планеты с неординарными способностями, блестящими улыбками и невероятной преданностью своему основателю(отцу). Казалось, что эти идеальные детки прилежно осваивали все знания и внимательно слушались главу, вообщем, были действительно идеальными, но именно она была выдуманной. Реджинальдом, прессой, самим номерами, но мало кто знал, что на самом деле пряталось за этой приятной обёрткой. Наступила ночь, а вслед за ней и гробовая тишина. Академия наполнилась лунным светом, а в коридоре мигали тускнеющие лампочки, которые то и дело потухали и снова зажигались. Грейс бережно уложила своих приёмных детей по кроватям и отправилась отдыхать, Пого тоже не стал тревожить сон учеников и главы. Но стояло часам пробить двенадцать, как в крыле, где жили юные ученики раздавалось тихое перешептывание. Ровно в двенадцать каждый четверг и воскресенье они собирались в коридоре и тихо шли на чердак, как можно более невесомее перебирая ногами скрипучие ступеньки. Они забирались наверх, гле уже, как и обычно было приготовлено место, вытаскивали все свои спрятанные запасы в виде алкогольной жидкости и распивали вместе, то и дело тихо рассказывая о своих планах на будущее. - Я бы хотела стать самой знаменитой актрисой на свете, - чуть слышно произнесла Эллисон, отпивая жидкость из стакана. - Я думаю, у тебя это получится, - поддержал её Лютер, который без всякого страха и колебания держал девочку за руку, хотя и членам Академии запрещалось иметь любовные связи друг с другом. - Я бы хотел просто забыть об этом дурдоме навсегда, - недовольно проговорил Клаус, закуривая очередную сигарету у окна. - Но ведь все не так уж и плохо, Клаус, - проговорил Диего, оглядываясь на брата. - Да? Именно поэтому мы напиваемся и курим косяки с тринадцати лет здесь? - нахмурив брови проговорил говорящий с призраками и затаился. - Да, он прав, это действительно напоминает какой-то бред, - подхватил Бен, откидываясь на спину и закуривая. - Ну да, ведь мы же особенные, - подхватил Пятый недовольно хмыкая и запивая свою боль коньяком. - Ну не все, - тихо сказала Ваня. - А ты что молчишь, восемь? - проговорил Диего, увидев как сестра сидит где-то в углу и медленно попивает свой напиток. - Я согласна с вами, - тихо проговорила длинноволосая девочка и застенчиво приподняла уголки губ. - Тихоня, - фыркнула Эллисон и в ответ ничего не последовало, отреагировал лишь Пятый, который посмотрел в сторону сестры и как-то загадочно улыбнулся. Тишина заполнила комнаты вновь. Завтра снова будет очередные "супер-геройские" дела, снова будет дождь.. Казалось бы, всё, все секреты Академии раскрыты. Лишенные любви дети, сошедшие с прямой дорожки и лишь покорно играющие свои роли, но, думается, что это ещё не всё. - Она назвала тебя тихоней, - шепотом произнёс Пятый, закрывая дверь в свою комнату и делая стремительный шаг к той самой тихой девочке, сидевшей в углу. Кэри, - докажи, что это не так, - он усмехнулся, подойдя к ней прямо вплотную и улыбаясь. Кэри улыбнулась в ответ и Пятый почувствовал тепло внутри и как всё сжалось. Он коснулся её талии и принялся целовать в губы. Так нежно и страстно, кусая её нижнюю губу и проникая языком, номер восемь совсем не сопротивляется, наоборот, отвечает ему тем же напором, что и он. Пятый стаскивает с её тела пижаму и толкает в сторону кровати. Их головы были затуманены от выпитого алкоголя, перемешанного с травой и единственное, что эти подростки хотели, это просто чувствовать друг друга. Пятый уже долгое время встречался с сестрой по ночам в тайне от отца, даже в тайне от своих братьев и сестёр. Но им это нравилось. Такая таинственность, особенно в дневные сутки, когда Пятый проходил в коридоре и "случайно" соприкасался своими пальцами её пальцев или когда их собирались всех вместе и Пятый становился позади сестры почти вплотную, словно защищая её от всех. Сейчас он наслаждался ей, её запахом, кожей, горящими сквозь тьму глазами. Они целовались на кровати Пятого, а он, одурманенный алкоголем искусно чередовал грубость с нежностью в своих касаниях. Нет, они уже давно не девственники, а испорченные любовью подростки, но это завораживало. - Тише, тише, - говорил Пятый, когда восьмая издавала громкие вдохи и стоны. Он проникал под её кожу, внутрь неё, а она испытывала наслаждение от этого, как и Пятый. Им хорошо, они не думают о том, что будет завтра или о том, что их могут застукать. Его тело немного подрагивало от касаний сводной сестры, а ведь и не такая уж она и тихоня была, лишь на виду, в ночи всё менялось. И хоть Пятый имел некую власть над ней, особенно сейчас, когда тихо дышал у её шею и прямо в губы, жадно покусывая их. Днём все снова будет также. Мимолётные взгляды, нежные касания, секреты, строгий взгляд отца. Но они мечтали о том, что сбегут очень скоро и будут жить вдвоём, вдали от всех, от Академии особенно, со способностями Пятого они могла бы жить где захотят и это прекрасно. Так и будет.. Так и будет.