Рядом с тобой мне тепло

Мирио — его солнце, его свет и надежда. И наш скромный Тамаки всегда так думал, превозносил его над собой и ценил как лучшего друга со времён младшей школы. Амаджики всегда мог рассчитывать на него, слепо доверять, не спрашивая ничего. Он верил, что этот человек, что дарил ему свою поддержку и помощь, всегда будет рядом. Так и случилось. Даже в самые темные дни, как сегодня, Тогата не бросил давнего товарища. Сейчас они вдвоем сидели на небольшой кровати, наблюдая яркий желтоватый блеск молний за окном. Сегодня не только погода хандрит, но ещё и Тамаки: безжизненно сложил ушастую голову на плечо светловолосому, изредка поднимая взгляд в небо. Ему никогда не нравились слишком явные изменения в природе, то жарко, то холодно, он больше предпочитал средний климат, комфортный для любого человека. Но к большому сожалению такое было нечасто. Тело сильно знобило, даже теплая кофта грела не так, как хотелось бы, ноги обдувал шаловливый сквозняк. Казалось, все в этом мире пыталось извести человечество. Брюнет поджал ноги под себя, пытаясь хоть как-то спасти их от наглого ветерка, что не мог не заметить его компаньон. — Что такое? Тебе холодно? — спросил Мирио мягким голосом. От его тихого тембра по телу Тамаки пробежали мурашки и кровь прилила к лицу. Взгляд потупился в пол. — Н-нет все хорошо, не стоит беспокоиться, — затараторил парень, но слегка постукивающие зубки выдавали его с головой. И если бы не Тогата, мягко обнявший его за талию, он бы так и умер от переохлаждения. И вновь кровь забурлила в ушах, из-за нее не было слышно ничего, кроме ритмичных и быстрых ударов сердца. Темноволосый был похож на маленькую помидорку, бездумно висевшую на ветке. Но, а точнее в кольце крепких рук. Так не хотелось убегать. Хоть раз, хоть раз позволить себе слабость, ведь он все так же верил в него, понимал, что все это правильно, что так и должно быть. Тепло, исходящее от чужого тела успокаивало и прогревало замёрзшие кости, хоть и все это, безусловно, очень смущало. Светловолосый устроил подбородок на его темно-фиолетовую макушку, так, что второй уткнулся ему в шею. Амаджики сглотнул. — Ты боишься, да? Не нужно, это ведь я, а я никогда не причиню тебе вреда, — он положил ладонь на трясущиеся пальцы, слегка поглаживая и успокаивая совсем не железные нервы друга. Таких прекрасных слов Тамаки ещё ни от кого не слышал, в душе даже как-то потеплело. Неужели этот солнечный лучик и вправду сможет растопить его неуверенность? — Ну я, э-это, — снова замялся Пожиратель солнца, не зная, что и ответить. — Ты такой миленький и робкий, точно котёнок, — улыбнулся Мирио, так лучезарно, что у брюнета перехватило дыхание, — Тебе не стоит стесняться этого мира, ведь ты сам часть него. А после он приблизился к непонимающему личику Тамаки и сомкнул их губы в поцелуе. Мягком, нетребовательном, просто безобидное касание, от которого сносило крышу у обладателя эльфийских ушек. Это было так кратко, приятно, всего на пару секундочек, за которые они успели прочувствовать всю накопившуюся нежность друг к другу. Так много надо было сказать, так много сделать. Отпрянув от донельзя смущенного парня, Тогата перешёл с поцелуями на шею, осыпая ими каждый её изгиб, впадинку, при этом стараясь не отпугнуть. Тот сидел смирно, иногда прерывисто вздыхал. Изначально, Мирио не хотел заходить слишком далеко, ведь очень боялся пошатнуть доверие друга. Но эта манящая, чуть бледная кожа так призывала к себе… Потеряв контроль, он оставил ярко-алеющую метку рядом с кадыком. Тамаки вздрогнул и шумно выдохнул, краснея. А когда к «деятелю преступления» пришло осознание поступка, то он хотел было провалиться под землю. — Прости, я не нарочно, Тамаки, не обижайся, — рукой он поглаживал розовую щёчку, глядя в скрытые стыдливой пеленой глаза. Как же он так сорвался? А что, если это было краем? Что, если бы его лучший друг отвернулся бы из-за его натуры? Для него это было бы страшнее всего на свете. — Не извиняйся, если хочешь, п-продолжай, — промолвил юноша очень тихо. Глазки он снова потупил в пол, считая его очень интересным объектом. А вот Мирио сперва удивился такому ответу, но переварив весь смысл слов, вернулся к делу. Он размашисто зализал место недавнего укуса, стараясь больше не терять самообладания. Брюнет рядом с ним простонал что-то невнятное и тут же закрыл ротик, избегая этих звуков. Незаметно для себя он стал закусывать тонкий кончик пальца. Опустив Амаджики на кровать, Тогата проскользнул тёплыми ладонями под тёмно-синий свитер партнёра, отчего тот выгнулся и чуть сильнее прикусил кожу около ногтя. Закрадываясь руками все дальше, он слышал возбужденное сопение. Острые ушки мелко подрагивали, вороша мягкие пряди. Просто воплощение чистой детской невинности, таким он и нравился Мирио. Весь такой скромный и тихий, совсем неприметный. А в глазах горел по настоящему живой огонек, искрящийся с каждым днём всё больше, словно распускающийся ночной цветок или сверхновая звёздочка. Но самое главное, всю эту бурю красок видел только светловолосый. Только он смел наблюдать сие чудо. Просто никто этого не замечал, и даже не пытался заметить. А зря. Вскоре, ранее упомянутый предмет одежды без дела лежал на светлом полу. И даже без него, Тамаки уже не чувствовал холода. Градус возбуждения был намного выше. Мирио провел кончиком носа по слегка подкачанной груди брюнета, видя краем глаза его ужасное смущение. И ещё эта нескончаемая дрожь. Она била по всему его телу, где-то усиливая импульс. Она хоть и напрягала, но все равно означала принесенное ему удовольствие. — Сегодня, только один раз, ты позволишь мне большее? — с надеждой глядел светловолосый. Он понимал, что Амаджики может не нравится это все, что он заставляет себя ради друга. Да, так вполне могло быть, это и не нравилось Мирио. Он желал, чтобы его любимый человек был счастлив с ним и чтобы всегда был рядом. Он не хотел и не мог пользоваться им как игрушкой, нет, ни за что! Тогата легко и непринужденно коснулся пальцами всех фасций на теле темноволосого, отчего тот задрожал как осиновый лист. Он как будто бы наизусть знал их местонахождение, ведь делал это так умело. Тамаки было щекотно и невообразимо приятно ощущать теплые руки в разных местах. И когда только Мирио этому научился? С каждым прикосновением к одной точке, другая, противоположная, отдавала мурашками. Амаджики тихо просмеялся, когда Тогата легонько защекотал его в области живота. — М-мирио, ну прекрати, мне щ-щекотно же, — светловолосый улыбнулся ему так радостно, и тоже засмеялся. Казалось, нет сейчас людей счастливее. Теперь уже и все стеснение отступило от темноволосого. — Прости, но я просто не смогу. Ведь когда я вижу твою улыбку, перестаю сдерживаться. Я хочу чтобы ты всегда улыбался, Тамаки. Возможно, что это звучит эгоистично, но… — Тогда я буду улыбаться только тебе, — перебил его Амаджики, снова мило улыбаясь. — Ты чудо, Тамаки, — положительные эмоции лились у Тогаты через край, а его друг чуть смутился столь приятным словам. Мирио, воспользовавшись ситуацией, залез рукой под штаны, и лишь тогда темноволосый вспомнил, с чего всё началось. Конечно если посудить, второй был и не против. Оглаживая область паха, Тогата слышал довольное урчание брюнета и видел его розовеющие щёчки. Сказать честно, ничего милее этого он в жизни не видел. Не став ждать, блондин приспустил ткань, предварительно расстегнув ремень. Она легко поддалась и скользнула вниз, открывая взору темные боксеры, в одном месте сильно пропитанные смазкой. Амаджики вновь закрыл пунцовое лицо руками. Какой же он всё-таки непорочный и до ужаса невинный. Хотя и Мирио был не из робкого десятка, тут его уверенность пошатнулась. Стоит ли продолжать? Стоит ли давить на этого прекрасного мальчика? Но инстинкты и желания трубили обратное, затмевали сознание, опьяняя до состояния полной потери контроля. Сняв штаны и белье совсем, о никаких тормозах и речи и быть не могло. Их просто не существовало в данный момент ни для кого. Каждый осознавал, что после этого случая возможны последствия. Не исключено, что они будут весьма дурными и могут разрушить их крепкую дружбу, но какое дело их внутренним «зверям»? — Все нормально? — беспокоился Тогата, приближаясь к чужому лицу. Он коснулся его лба губами, зарываясь носом в мягкую челку. «Такой приятный запах» — думалось ему. — Н-нормально, — ложь. Дрожащий голос это показывал, — Правда, не сомневайся, — он вновь попытался улыбнуться. В любом случае, Амаджики было немного стыдно так открыто обманывать лучшего друга, но ничего не мог с этим поделать. И в этот раз Мирио решил поверить ему на слово, делая вид, что не заметил ни одного подвоха. В этот раз. Вспомнив о другой проблеме, Тогата положил руку на возбужденный орган темноволосого, не скрытый уже ничем. Медленно и неумело стал двигать вверх вниз. Тамаки ещё пуще застонал, иногда подаваясь вперёд движениям. Мирио продолжал ему надрачивать, пока тот с ужасно неловким видом не кончил. «Чёрт, что я делаю?» — растягивая слоги прямо в голове, подумал Амаджики, прикрывая пылающее лицо ладошками, «Как-то это неправильно, так не должно было случиться. Мы ведь друзья…» Все время в сознании Пожирателя солнца был полный кавардак. Разные мысли роились и не давали покоя. «Так сложно притворяться», «Может, прекратить? Нет, не могу. Ничего не могу. Я слишком ничтожен. Даже и слова сказать не в состоянии». Тем временем Тогата аккуратно и не спеша ввел один палец в смазке в ещё девственную дырочку. Тот сначала почти ничего не ощутил, кроме незнакомого чувства заполненности. Когда же, растянув одним пальцем, Мирио вставил второй, все чувства обострились и Тамаки издал болезненный стон. Хоть Тогата и старался отвлечь его от боли поцелуями, это помогало лишь немного. Он медленно и старательно растягивал тугое колечко мышц, раздвигал и сдвигал пальцы ножницами. Как настала очередь третьего. Тогда Амаджики чуть вскрикнул и согнулся. Ему с трудом давалась вся эта мучительная подготовка, и светловолосый это понимал, искренне жалел. Но путь назад отрезан, да и продолжить — лучшее решение. Поработав пальцами ещё немного, он убрал руку, и с помощью причуды, ловко избавился от одежды. Тамаки чуть смутился этого, отводя взгляд в сторону. И Мирио так рад был видеть все это. «Ну точно, моё маленькое чудо!» Тогата притянул брюнета за талию, усаживая к себе на колени. Он улыбнулся другу, поглаживая по спине и шепча, что боятся нечего. — Все хорошо. Просто расслабься. — Д-да. Секунда — и блондин вошёл до половины, останавливаясь, давая будущему герою привыкнуть к новым ощущениям. Тот закусил губу до крови, танзанитовые глазки наполнились влагой. Слезы стекали по фарфоровым щекам, раздражая кожу солёными реками. — Б-больно, — выдохнул темноволосый, впиваясь ноготками в плечи Тогаты. Мирио убрал слезы языком и нежно поцеловал его губы. Убедившись, что друг уже привык, он вошёл до конца, слыша скрежет зубов и то, как егозили острые ушки. Подавшись вперёд, парень чуть прикусил мягкую мочку, слыша помимо душераздирающих вздохов от боли протяжный стон. Такой контраст был очень приятен обоим. Подождав ещё чуть-чуть, Мирио начал понемногу двигаться, как будто что-то ища. Тамаки же цеплялся за все, что попадалось под руку, считая простыни и самого Тогату. Он уже не сдерживал голоса и слез, и тут светловолосый наткнулся на комок нервов внутри парня. Когда он задел его, Амаджики закатил глаза сквозь прикрытые веки, прогнулся в спине и сдавленно охнул. До ужаса приятно. Он хотел бы, чтобы того места коснулись ещё раз. Увеличив темп, Мирио точно попадал по той точке, доставляя брюнету неописуемое удовольствие. Он обхватывал крепкое тело лодыжками, стонал и выгибался, как кошка, что-то мычал о том, чтобы тот не останавливался. Оба доходили до пика, до своего предела, и вот темноволосый начал говорить, как только мог: — М-мирио.ах!.., я с-сей-ч-час, нгх,.к-к-кон…ааах!.. Амаджики с гортанным стоном кончил второй раз, пачкая себя и Мирио. Он в бессилии рухнул на него, припадая к груди. Тогата, не выпуская его из объятий, пытался нормализовать ритм дыхания. Как под боком послышалось мерное сопение. Посмотрев вниз, он увидел спящего Пожирателя солнца. Темные пряди красиво обрамляли изящное личико, подчеркивали ресницы и расслабленные брови. Он так устал, что мгновенно вырубился. Мирио наклонился ближе и осторожно поцеловал парня в переносицу и прошептал: — Люблю тебя, Тамаки. Спи крепко. А за окном высветилось бескрайнее небо, и последние лучи закатного солнца отражались на металлических балках. Окна со стороны отливали розовато-огненным, и две фигуры тихо дремали на кровати, прижавшись друг к другу и накрывшись одеялом.