Для чистых все чисто

За обедом к Фреду и Джорджу неожиданно подошел какой-то растрёпанный старшекурсник с Гриффиндора, он выглядел так, будто только что проснулся. — Эй, Лестрейнджи! — гриффиндорец крикнул, решив, ближе не подходить. Затем он презрительно улыбнулся. — Директор хочет видеть вас в своем кабинете после обеда. Давайте быстрее ешьте, я отведу. — И не удержавшись, добавил, — неужели у змеек уже серьезные неприятности, не успели даже неделю проучиться. — Вот мне интересно, все гриффиндорцы у Дамблдора на побегушках или только ты? — усмехнулся Фред. — Ты кто-то вроде его секретарши? Бегаешь с поручениями, делаешь кофе, массаж… — продолжил Джордж, и слизеринцы рассмеялись. — Надеюсь, он тебе хотя бы платит. Гриффиндорец закатал рукава и хотел было двинуться на них с кулаками, но его остановил голос Бойда и предостерегающие взгляды слизеринцев, которые сидели рядом. Все-таки он был не на своей территории, и ему не следовало об этом забывать. — Гуляй, парень. Поручение выполнил — свободен. Лестрейнджи и без твоих услуг доберутся до кабинета нашего многоуважаемого директора. — Бойд говорил спокойно и равнодушно с едва различимой усмешкой. Он как знал, что именно сегодня, вопреки своему обыкновению, ему стоит появиться за обедом. Пусть даже он и не ел, а просто ловко сделал вид, что пьет чай, к которому на самом деле и не притронулся. Гиффиндорец густо покраснел, но осознал, что затевать драку в Большом зале прямо на глазах у учителей глупо. Он передал им пароль от кабинета директора и ушел за свой стол, где, судя по неодобрительным взглядам его однокурсников, начал жаловаться. Фред и Джордж с благодарностью посмотрели на Бойда. Для них был этот разговор с директором крайне нежелателен, а ощущение того, что на пятки наступают крупные неприятности, не отпускало. Наверное, именно поэтому возможный поход туда в сопровождении гриффиндорца вызвал у братьев лишь негативные эмоции. Бойд лишь едва заметно кивнул. Было видно, что он хотел бы знать, по какой же причине их вызвали к директору, но… Во-первых, это не его дело. А, во-вторых, раз уж желание получить ответы на вопросы и унять любопытство не удастся, никто не мешал ему спросить об этом позже, когда рядом не будет такого количества посторонних ушей. — Лестрейнджи, думаю, нам следует поторопиться, нехорошо заставлять директора ждать. — Бойд поднялся со своего места и выглядел несколько недовольным. Близнецы переглянулись. Они совершенно точно понимали, зачем Кристиан решил их провести. Да, одной из причин было то, что он не доверял гриффиндорцу тех, на кого возложил почетную миссию наследования его власти над слизерином. Но тут было и еще кое-что. Ни Фред, ни Джордж не сомневались в том, что Бойд расспросит их на тему того, что именно директору нужно от двух первокурсников, которые еще ничего не успели натворить. И он был в своем праве. Приватные беседы с директором в его кабинете могли бросить на их репутацию огромную тень, и тогда никакая власть над Слизерином им не грозит, ведь все будут их принимать за цепных псов Дамблдора. Подобное положение дел не устраивало ни Бойда, ни близнецов. А значит… Надо было срочно разъяснить ситуацию. Иначе потом проблем будет слишком много, а некоторые из них будут почти не решаемы. Близнецы пошли за Кристианом к кабинету директора. По дороге тянулось напряженное молчание, нарушаемое лишь иногда, когда мимо пробегали ученики разных факультетов, спеша на занятия. Недалеко от каменной горгульи, охранявшей проход к кабинету директора, но подходя к ней достаточно близко, чтобы оттуда невозможно было расслышать их разговор, троица замедлила шаг, а после и вовсе остановилась. Прозвенел колокол на урок, но никто не поторопился. Дамблдор сам их позвал, значит — подождет, а Кристиан отмахнулся, сказав, что у пятикурсников слизерина сейчас свободный урок для подготовки домашней работы. Близнецы вкратце рассказали Бойду о своей жизни у Уизли, естественно, упустив унизительные моменты вроде чистки курятника, хотя само то, что наследники древнего чистокровного рода проживали у предателей крови, уже было в высшей степени унизительно. Кристиан удивился: воспитание не позволяло, но он все равно выпучил глаза, неприязненно скривился, а затем внезапно рассмеялся. Его звенящий, высокий, но холодный смех разнесся по коридору. «Так вот какой его настоящий смех» — отметил про себя Фред. — Простите мою несдержанность. — Бойд примирительно улыбнулся, хотя у него вышла лишь ухмылка. — То, как с вами поступил Дамблдор отвратительно. Более серьезное оскорбление вашему роду и придумать сложно. Совершая этот поступок, директор пошел против кодекса чистокровных, Совета Родов, Палаты Лордов и чести, в конце-то концов! Но все это все равно, ни смотря ни на что — комично. Я поясню, — добавил Кристиан, заметив, что Джордж напряженно прищурился. Он не видел в этом ничего смешного. — Я достаточно слышал о ваших родителях: их слава бежит впереди них, в вашем роду сплошные темные маги и, чего уж это отрицать, почти все склонны к жестокости. По слухам, Лестрейнджи даже чистокровок до третьего поколения на своих владениях не терпели! А тут наследники попали в дом к предателям крови и росли у них. Это же скандал, но скандал настолько личного характера, что я не удержусь и выскажу предположение, что ваши многоуважаемые родители когда-нибудь выпотрошат всех Уизли до единого. — Последняя фраза была произнесена очень тихо, с холодной усмешкой. Также, если уж Бойд так сказал, значит, он из тех, кто верит, что когда-нибудь чета Лестрейнджей вместе с братом Главы рода покинут Азкабан. А учитывая, что у них пожизненное, законным способом это невозможно. Это кое-что да говорит об отношении Кристиана к закону. Напоследок Бойд пообещал как-нибудь объяснить остальным, почему их вызвали к директору и прислать кого-нибудь их встретить: все-таки школу они знали еще недостаточно хорошо. А когда близнецы уже направлялись в сторону горгульи, он посоветовал им ничего не есть и не пить в кабинете Дамблдора, а то мало ли что… Бойд скрылся за поворотом, а Лестрейнджи входить в святая святых Великого Светлого Мага совсем не торопились. Забавно то, что трусами они не были, но плохое предчувствие их обоих не отпускало. Да, Бойд обелит их перед слизеринцами, показав все в нужном ему и близнецам свете. Но Фред и Джордж знали точно только одно — то, что ждет их за дверьми директорского кабинета, ничего кроме неприятностей им не принесет. А интуиция их редко подводила. — Думаешь, все обойдется? — глупый вопрос, конечно. Джордж прекрасно знал, что Фред сейчас чувствовал то же самое, что и он сам. Но по каким-то причинам даже таким пустым и глупым, на первый взгляд, вопросом хотелось отогнать плохое предчувствие. Однако себя обмануть невозможно. Директор просто так не будет вызывать к себе слизеринцев, которые еще не успели нарушить школьные правила. — Что бы ни случилось. — Фред как-то странно посмотрел на горгулью, охраняющую вход. — Мы и не из такого дерьма выбирались, вспомни хотя бы Уизли. — Что за выражения, наследник Лестрейнджей? — Джордж посмотрел на брата в притворном изумлении, сдерживая смех. — Какова ситуация, таковы и выражения, наследник Лестрейнджей, — не остался в долгу Фред. Кивнув друг другу, они решительно взглянули на горгулью, хотя внутри все предательски сжималось от плохого предчувствия. — Сахарные леденцы, — хором отчеканили нужный пароль близнецы горгулье. На мгновение, словно оживая, уродливое каменное создание со скрежетом отступило в сторону, впуская двух первокурсников внутрь.

***

Директор Хогвартса, великий волшебник, всё понимающий человек и просто всемирно известный Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор сидел в кресле и проводил беседу с одними из своих самых поданных и верных сторонников — Молли и Артуром Уизли. Он прекрасно понимал, почему Молли так категорично отказывается принять к себе в дом юных Лестрейнджей — она боится за свою семью. Нет, конечно, она опасается не двух одиннадцатилетних мальчишек, которые пока еще только учатся обращаться с волшебными палочками, а их родителей, дядю и разных темных личностей и семей, которые по разным причинам преданны Лестрейнджам. Но в то же время профессор Дамблдор видел в этом необходимость. Директор считал себя в некоторой степени ответственным за судьбу мальчишек, все-таки именно он отправил их в семью Уизли, когда все старшие Лестрейнджи попали в Азкабан. Он считал, что в Молли и Артуре близнецы смогут найти любящих родителей, а Билл и Чарли станут им отличными старшими братьями. Но Дамблдор не учел личную неприязнь и даже ненависть, которую Артур и Молли испытывали к Лестрейнджам: так как те были виновны в смерти его родителей, они не смогли через это перешагнуть. А директор всего лишь хотел оградить мальчиков от дурного влияния родителей. — Профессор, поймите нас правильно, — развела руками Молли. Артур стоял за ее спиной, положив руки ей на плечи, и иногда согласно кивал. — Мы согласились принять у себя мальчишек, дать им семью и кров над головой, когда они были еще совсем детьми, несмышленышами. Растили, как своих, а чем они нам отплатили? Сбежали! — Миссис Уизли заводилась, а начать кричать ей не позволяло только безграничное уважение к Дамблдору. — Они три года прожили в этом… логове темных магов, по другому и не скажешь. Мало ли чего они там нахватались? Мальчишки попали на Слизерин, — она с ненавистью выплюнула название факультета, — уже одно это говорит, что они пошли по стопам родителей. Из этого гадюшника не может выпуститься приличный человек! Профессор Снейп, наблюдавший за всей этой сценой со стороны, сидя в кресле и попивая чай, проскрипел зубами, но, кажется, никто и не обратил внимания на недовольство бывшего слизеринца. — Мне кажется, ты перегибаешь палку, Молли, дорогая. Старшие Лестрейнджи сейчас в Азкабане, за эти три года они не видели своих детей, это я тебе могу сказать с уверенностью. Всплесков темной магии неподалеку от Норд Райдинг за эти годы не наблюдалось, а значит, мы можем верить, что мальчики еще не окончательно отвернулись от Света. Мы должны дать им шанс. — Альбус, мне прекрасно известно, что родовая магия их поместья не позволит Министерству отследить даже ритуальную магию. Я все-таки урожденная Прюетт, мне с детства рассказывали о таких вещах! — Молли гордо вздернула подбородок, однако, потом по ее лицу промелькнула тень грусти — она вспомнила, как родители изгнали ее из рода за то, что она связалась с Уизли. На несколько минут наступило молчание, нарушаемое лишь стуком ложки о край чашки в руках профессора Снейпа. Видя безрезультатность своих уговоров, Дамблдор решил пойти на крайние меры: — Я слышал, что у вашего Билла сейчас проблемы… Может, я могу рассчитывать, что вы приютите у себя Лестрейнджей, ненадолго — думаю, они приедут только на летние каникулы, — если я помогу вам все уладить? — Он замолчал, давая супругам, а точнее Молли, которая в этой семье была главной, все обдумать. У восемнадцатилетнего Билла действительно были трудности. Сразу после школы молодой, сообразительный парень решил заниматься финансами, отправился в Египет и устроился работать в Гринготтс. А там он встретил ее — Изис Фахим, дочь богатейшего человека Каира, девушка, чей род, по слухам, берет начало от египетской богини Сехмет, великой богини войны. За невероятную красоту: волосы цвета расплавленного золота, идеальную кожу, будто отлитую из бронзы и темные омуты выразительных глаз ее прозвали Цветком Пустыни. Именно в нее и не посчастливилось влюбиться Биллу Уизли. В школе он был популярным парнем и, естественно, решил, что и тут у него есть неплохие шансы. С букетом цветов Билл подождал, пока девушка появится в Гринготтсе, а туда Изис наведывалась каждые несколько дней, чтобы обналичить счет, и попытался пригласить ее на свидание. Естественно, ничего хорошего из этого не вышло. Отец Изис потребовал, чтобы Билл немедленно покинул Египет, и чтобы ни один из Уизли больше не пересек его границ, а вот ее брата-близнеца Косея мирное решение конфликта не устроило, и он открыто сообщил, что предатель чистокровных еще пожалеет, что посмел приставать к его сестре. — Думаю, у нас нет выбора. В Пророке написали уже несколько статей о том, что наш Билл, якобы, недостойно ведет себя за границей, и из-за него там теперь недолюбливают англичан! Какие глупости! Он же молод, поддался чувствам… — оправдывала сына Молли. — Мне уже прислали три громовещателя с сообщением, что я не умею воспитывать детей! — Я позабочусь, чтобы подобные статьи больше не публиковались, а Билл вполне сможет устроиться в английском отделении банка. Лестрейнджи зайдут через пару минут, и мы все обсудим. Как раз в этот момент в кабинет и зашли близнецы. Они слегка поклонились, приветствуя директора, немного недостаточно, чтобы этот жест выглядел почтительным по всем правилам этикета, а у Джорджа он вообще вышел несколько шутливым. Затем два кивка в сторону Снейпа, они не стали выказывать ему излишнего уважения, чтобы директор не счел это странным. Чету Уизли же оба брата проигнорировали, не удостоив даже взглядом. По этикету Фреду и Джорджу было положено поприветствовать их, однако в родовом кодексе Лестрейнджей, котором они руководствовались в первую очередь, было сказано, что выказывать уважение предателям крови, грязнокровкам и отреченным от рода вовсе не обязательно. — Здравствуйте, мальчики, — широко улыбнулся Дамблдор, как добрый дедушка, который давно не видел своих внуков и успел заскучать. — Добрый день, директор, — сдержанно поздоровался Фред и сразу перешел к делу, — мы можем узнать, по какой причине были вызваны к вам в кабинет? Это приглашение показалось нам несколько… неожиданным. — Конечно-конечно, присаживайтесь. — Дамблдор указал им на два стула, рядом с креслом, в котором сидела Молли. — Может чаю? Или сладостей? — он подвинул к ним миску с какими-то желтыми леденцами. — Не стоит, благодарю, — ответил за двоих Джордж. — Так в чем проблема? Мы, знаете ли, на урок опоздать можем, а нам бы этого не хотелось. Снейп едва слышно одобрительно хмыкнул, а миссис Уизли скрестила руки на груди и насупилась. — Я попросил вас зайти, чтобы сказать вам радостную новость. — Уже по его лицу Лестрейнджам было понятно, что его «новость» их явно не обрадует. — Молли и Артур с радостью согласились остаться вашими приемными родителями, несмотря на ваш глупый побег. — Он укоризненно покачал головой. — Не нужно было действовать так поспешно, мы могли сесть и все обсудить. Близнецы не нашли что ответить. Фред напряженно размышлял о том, как же им отделаться от неожиданного опекунства Уизли, а Джордж представлял, как душит Дамблдора его же бородой — за такие-то новости! — А вы решили, что семья Уизли, — Фред произнес их фамилию совершенно бесстрастно, как будто они в кабинете при этом не присутствовали, — имеет право на опеку над нами, наследниками рода Лестрейндж, как директор школы или как глава Визенгамота? — Как глава Визенгамота, — кивнул Дамблдор. — Почему таким пустяковым делом, как процесс передачи опеки занимался верховный суд? Обычно, если я не ошибаюсь, это решается в отделе контроля за несовершеннолетними. — Джорджу оставалось только удивиться тому, что говорил его брат: откуда он вообще всего этого набрался? Все-таки не зря он постоянно читает. — Но в вашем случае были особые обстоятельства… — развел руками директор, не заканчивая свою мысль. — Особые обстоятельства — это то, что наши родители в Азкабане? — как бы между прочим уточнил Джордж. Дамблдор кивнул и хотел было начать свою речь на тему того, что Уизли станут для них отличной семьей, но Фред его невежливо перебил. — А зачем была скрыта наша настоящая внешность? — Я счел, что так вам будет проще найти общий язык с братьями и маленькой сестричкой. — Дамблдор прямо-таки излучал доброту. Джордж от злобы сжал подлокотники стула и кинул ненавидящий взгляд на Артура, отчего тот отшатнулся, а затем неприязненно поморщился. Фред же сохранял полное спокойствие, но это только снаружи, а внутри же у него бушевала буря: он не мог поверить, что за три года им с братом не пришло в голову поинтересоваться, кто же их опекун. Они просидели в кабинете директора еще примерно полчаса, но в основном молчали, слушали и иногда кивали. Дамблдор рассказывал что-то о том, как важно еще в детстве сделать правильный выбор, не сглупить, ступив на темную дорожку, а затем он даже предложил им сменить факультет! Но Фред сослался на какою-то главу в уставе Хогвартса, по которой ученик не может перейти на другой факультет, если на то нет веских причин. Покидая кабинет, братья были уже полностью морально истощены. Слушать речи Дамблдора все утро и врагу не пожелаешь! Рядом с горгульей их встретил Тейн Даркейт, он не задавал вопросов и просто провел их до кабинета истории магии.

***

До Хэллоуина время пролетело почти незаметно. Уже спустя неделю после начала учебы близнецы научились весьма неплохо ориентироваться в замке и теперь могли ходить по нему без сопровождения. Учителя не сильно нагружали первокурсников, по крайней мере, так казалось Лестрейнджам, потому что Джонатан всегда задавал им намного больше. Фред достаточно много времени проводил в библиотеке, читая на разные темы, начиная от старых газетных вырезок времен Первой войны и заканчивая книгами по древним рунам. Так как Джордж не особо любил сидеть за книгами, делал он это в компании Розье, в которой нашел интересного собеседника. Девушка была кем-то вроде слизеринской ходячей энциклопедии: казалось, что у нее в голове собраны тонны информации на любую, даже самую пустяковую, тему. Но в тоже время свои знания она не выставляла на всеобщее обозрение, предпочитая молча все обдумывать и анализировать. Морозы в этом году наступили рано, Черное озеро возле замка покрыла тонкая корочка льда, которую периодически ломал изнутри своими щупальцами Гигантский кальмар. Ученики начали закутываться в теплые мантии, выходя на улицу, еще в конце сентября, спасаясь от порывистого ветра. Даже на Гремучую иву, казалось, подействовал холод, и она размахивала своими руками-сучьями уже не так активно. Бойд свое обещание сдержал — его ребята начали натаскивать близнецов по заклинаниям, иногда занимаясь по вечерам в одном из постоянно пустующих кабинетов подземелья. В основном с близнецами занималась Розенберг, объясняя им использование заклинаний, которых они нахватались на уроках профессора Бассета. Девушка неплохо демонстрировала верные движения палочкой, но из-за легкого немецкого акцента, часто не могла растолковать, как правильно произносить заклинания. Фред и Джордж делали большие успехи на уроках защиты от темных искусств. Через пару занятий Бассет ненадолго оставил их после занятий — ему было откуда-то известно, что они дополнительно занимаются со старшекурсниками, и он предложил им в свободное время попробовать себя как боевую пару. Из-за того, что Лестрейнджи — близнецы у них должен был получиться слаженный дуэт. Это, действительно, принесло неплохие результаты. Джорджу легче давались заклинания нападения, а у Фреда лучше всего получались щиты — боевыми заклинаниями он, конечно, тоже владел, но с защитой дело обстояло лучше. Он легко накрывал себя простейшими щитами вроде Протего, а иногда справлялся и с более сложными. А если Джордж находился в момент использования заклинания в пределах досягаемости, то щит, что интересно, автоматически накрывал и его. Объяснил это явление Фред, который уже успел достаточно прочесть на эту тему в библиотеку. По его словам, магия считает их с Джорджем одним целым, как если бы они были одним человеком, и потому заклинание, произнесенное одним, действует и на другого. За время своего пребывания в школе братья заметили одного преподавателя, который им явно не симпатизировал, а иногда даже казалось, что она за ними следит — профессор МакГонагалл. Она несколько раз срывала их тренировки с Кэйт, неожиданно появляясь в подземельях, а до этого, как им сказали, она вообще не показывалась на территории слизеринцев. Хотя школьными правилами и не запрещено заниматься дополнительно, но первокурсникам рекомендовалось колдовать только в присутствии преподавателей. Кэйт пыталась настоять, что она староста, а в правилах сказано, что им также разрешено помогать младшим учиться магии, но тогда профессор просто разозлилась и назначила ей отработку за пререкания с преподавателем. Розенберг ей явно не нравилась, как и вся компания Бойда. У каждого в школе сложилось свое мнение о близнецах, детях широко известных Пожирателей смерти, большинство гриффиндорцев их презирало, даже ненавидело, а все после многочисленных рассказов Чарли, в которых он часто напоминал, что яблоко от яблони не далеко падает. Райвенкловцы и пуффендуйцы во мнениях разделились. Рэндольф Барроу люто ненавидел Лестрейнджей, хотя и старался скрывать эмоции; Сандра Форсетт из всех однокурсников лишь иногда перекидывалась парой фраз с кем-нибудь из близнецов, когда они сталкивались, но предпочитала держаться отдельно ото всех. Шелли Адамсон часто наблюдала за Джорджем издалека и краснела, когда он пересекался с ней взглядом. Что интересно, на Фреда она так не реагировала. Шелли стала одной из немногих, кто близнецов различал. Среди слизеринцев не принято называть друг друга по именам, так обращаются только к своей даме, кавалеру, родственнику или же близкому другу, ко всем остальным обращаются по фамилии, поэтому их называли просто: «Лестрейндж», не разбираясь, кто из них кто. В одинаковой школьной форме, выглаженных рубашках, застегнутых на все пуговицы, с зелеными галстуками. Высокие, с коротко стриженными черными волосами в стиле Римской империи, что вернулись в моду у аристократов во время Великой Французской революции, с темными, как угли, глазами. Идеально ровная осанка, слегка вздернутый подбородок, тонкие черты. Фред и Джордж были как зеркальное отражение друг друга, но все же, если присмотреться к ним, можно было легко заметить, что они разные. Отличается их мимика, манера вести беседу, жесты. Джордж более резок, иногда вспыльчив, мало жестикулирует и чаще ухмыляется, а Фред же наоборот часто улыбается и сохраняет холодное спокойствие в сложных ситуациях.

***

Чарли Уизли учился на шестом курсе и по праву считал себя главным на Гриффиндоре. Ловец, игра которого принесла факультету не одну громкую победу. Профессор МакГонагалл даже обещала ему свою табличку в Зале Наград! Чарли очень веселило, что и через сто лет школьники увидят его имя, отрабатывая наказание, протирая таблички. Из всех учеников школы он больше всех ненавидел Бойда. Этот выскочка со Слизерина раздражал его всем своим видом: дорогой одеждой, постоянной улыбкой, дружелюбием, за которым, несомненно, скрывалось немыслимое коварство. То, что Бойд был равнодушен к квиддичу, который для рыжего был всем, делало его в глазах Чарли еще и каким-то ненормальным — все-таки какой парень не любит квиддич? Ясное дело, только окончательно сдвинутый! Но больше всего Уизли раздражал даже не сам Бойд, а отношение к нему девчонок. За его внимание были готовы бороться все без исключения! Даже гриффиндорки, за которыми он раньше не замечал таких глупостей, признавали, что он самый завидный парень школы. Еще бы ведь Кристиан Бойд — наследник огромного состояния, красивый, обаятельный парень, король этого проклятого слизеринского гадюшника! Они просто дуры, как решил Чарли, и тянутся к его деньгам. Да он бы этого Бойда одним ударом на лопатки уложил! Уизли сплюнул на землю от досады и пошел в сторону школы. Сзади него стояли Джессика Стоун и Зак Уоллес. Его друзья, люди, которым он доверяет, они вместе с первого курса. Джессика, высокая брюнетка крепкого — после долгих квиддичных тренировок в качестве отбивалы — телосложения, взволнованно поглядывала на Чарли, ведь они уже с полчаса стояли возле Черного озера и молчали. Она же порядком замерзла, все-таки не июль-месяц. Уизли ей нравился со второго курса: после того случая, когда он помог ей сбежать от Филча посреди ночи, девушка была в него влюблена, и парню было об этом прекрасно известно. Но, что поделаешь, ответить взаимностью он не мог, и было решено ограничиться дружескими отношениями. Зак был худощавым пареньком с волосами какого-то неопределенного, мышиного, цвета, в квадратных очках, которые постоянно сползали ему на нос. У него с собой все время была книга, куда бы он ни шел, а когда происходящее вокруг переставало его интересовать, что случалось достаточно часто, Зак спешил углубиться в ее прочтение. То, что он попал на Гриффиндор, для многих было полной неожиданностью, так как знания были ему явно интереснее и дороже всяких там приключений. Такому самое место в Райвенкло, однако, Шляпа решила иначе, и спорить с ней никто не собирался. В кругу первокурсников Зак приобрел славу книжного червя, что, как оказалось потом, совсем не означало, что он будет хорошо учиться — его оценки едва дотягивали до среднего, а практикум на СОВ он чуть было не завалил. Чарли сперва нашел в нем «мальчика для битья», он часто выбивал книжки у него из рук, выкидывал его вещи из общей гостиной на коридор — в общем, старался изо всех сил испортить Заку жизнь, но после долгих списываний у него домашних заданий, которые, к слову, почти всегда были просто идеальны, мальчики даже умудрились как-то подружиться. Компания медленно поплелась в сторону школы: приближалось время ужина. Зак поплотнее запахнул свою не по погоде легкую верхнюю мантию, а Джессика натянула свой шарф гриффиндорской расцветки до самого носа, защищаясь от ветра. Внезапно Чарли остановился и уставился в сторону одной из скамеек рядом с замком. Возле Хогвартса их было достаточно много и, хотя официально никакого разделения не было, скамейки были негласно поделены на те, за которыми сидят слизеринцы и гриффиндорцы; райвенкловцы и пуффендуйцы в это не вникали и занимали любые свободные. Проследив за взглядом друга, Джессика поняла, что он смотрит на «слизеринскую» скамейку. На одной из них сидело трое парней и две девчонки. Парня с ярко-желтыми волосами она знала — Дастин Мальсибер, парень был известен своим метаморфизмом. Девчонка, которая облокотилась о его плечо, вероятно, его сестра Диана. Они сидели, обернувшись в один шарф цветов Райвенкло. Ни для кого не было секретом, как ревностно оберегает сестру этот слизеринец, он старался ни на шаг от нее не отходить и следовал за Дианой словно тень, готовая в любой момент броситься даже на возможную угрозу. Девчонку, которая о чем-то с ней весело болтала, иногда поправляя шикарную копну золотых волос, которую трепал ветер, Джессика не знала, но уже приметила, что она, несомненно, из богатой семьи, что было понятно по ее дорогой одежде и украшениям. У нее было очаровательное личико, на которое хотелось продолжать любоваться. И, конечно, братья Лестрейнджи. Темноволосые близнецы сидели, опершись о спины друг друга, тот, что слева читал книгу, а второй увлеченно разглядывал свои руки, будто ничего интереснее ему ранее видеть не приходилось. Эти первокурсники были известны, во-первых, за счет своих родителей, а во-вторых, из-за своего постоянного нахождения в компании Бойда. Ну и еще, что уж скрывать, многие девчонки уже строили на них свои планы. Естественно, речь идет о всяких пигалицах из чистокровных семей, для которых только и важно, что выйти за богача из сильного рода. Чарли в последнее время много говорил о Лестрейнджах, в основном не очень лестные вещи, но все это звучало так, словно он знал их давно, явно больше, чем два месяца с начала учебного года. Джессика даже как-то спросила его об этом, но он предпочел отмолчаться, сказав лишь, что его просили никому не говорить. — Зак, да ты только посмотри, — нарочито громко произнес Чарли, — змейки выползли из своих подземелий на солнышке погреться. Все они, как один, повернулись к компании гриффиндорцев. Дастин что-то шепнул сестре, она стянула с него шарф и отступила в сторону, а волосы слизеринца почернели, будто под внезапно изменившееся настроение хозяина. Его губы сжались в тонкую полоску. Девочка кукольной красоты продолжала улыбаться, словно верила, что этот конфликт не перерастет во что-то серьезное вроде драки, или же чувствовала себя защищенной, а может, ее просто забавляла ситуация. Тот из Лестрейнджей, что читал книгу, протянул ее Диане, он на секунду показался Джессике растерянным, когда взглянул на Чарли, однако, затем его лицо стало непроницаемым, а взгляд наполнился каким-то неприятным равнодушием. Его брат-близнец оторвался от разглядывания рук с таким видом, будто его отвлекли от дел мирового значения. Затем он усмехнулся и ловко спрыгнул со скамейки на землю, расправляя мантию. «Что же ты задумал, Чарли?» — нахмурилась Джессика. Она знала, что рыжий склонен к конфликтам, но сейчас они все же были в меньшинстве, хоть перед ними и первокурсники с третьекурсником. Все-таки отпрыски Пожирателей, мало ли, что от них ожидать? — Джордж, — позвал брата тот, что до этого был с книгой. Значит — Фред. Близнецы обменялись взглядами, это выглядело так, словно между ними произошел ментальный разговор, хотя, может, на самом деле так и было… — Что вам надо? — спросил Фред, не давая брату заговорить первым, так как он явно не был настроен разрешить конфликт мирно. — Это территория школы, мы имеем такое же право здесь находиться, как и вы, — невинно пожал плечами Чарли, присаживаясь на край скамейки и жестом показывая своим друзьям присесть рядом. Зак хотел было сесть, но встретился взглядом с Дастином, который был разъярен и балансировал на грани, желая впиться Уизли в глотку, и предпочел постоять. Джессика встала за спину другу, сжимая в кармане палочку. — Мне кажется, тебе лучше уйти отсюда, и поскорее, godiche* — сквозь зубы прошипел Мальсибер, выхватывая палочку откуда-то из рукава. Джессика не знала язык, на котором он говорил, но по звучанию не сложно было догадаться, что это французский, а слово явно носило какой-то оскорбительный характер. — И с чего же мистер предатель крови решил составить компанию именно нам? — неожиданно весело, но с издевкой, усмехнулся Джордж, покручивая в руках палочку. — Да как ты смеешь, малявка?! — лицо Чарли перекосило от гнева и отвращения. Он подался вперед и было похоже, что он сейчас плюнет в лицо Лестрейнджу. — Отчего же твои друзья молчат? Им нечего нам сказать? — опять же без эмоций спросил второй близнец. — Я бы, например, с радостью узнал ваше имя, очаровательная леди. Он слегка кивнул Джессике, и у него на лице появилась едва заметная улыбка, однако, Джордж понял, что она наиграна. Он улыбнулся, потому что улыбнуться было правильно в такой ситуации. Фред умел быть обаятельным: сейчас этой гриффиндорке казалось, что только она одна заметила эту его улыбку, что она предназначалась исключительно для нее. — Джесс молчит, потому что ей не о чем говорить с пожирательским выродком вроде тебя, Лестрейндж! — закричал Чарли так, что Зак выронил свою книжку. — Не стоит так кричать, мы прекрасно тебя слышим, — мелодичным голосом отозвалась златовласая девчонка. Мальсибер послал в ее сторону взгляд, как бы говорящий помалкивать. Дастин сразу понял, что это не просто обычная ссора между Гриффиндором и Слизерином. У Лейстренджей с Уизли конфликт явно на почве чего-то личного. Лезть в такой означает нанести оскорбление их семье, усомнившись в способности наследников решить свои проблемы самостоятельно. Лучше постоять в стороне и послушать, о чем они будут говорить, все-таки можно узнать о близнецах что-нибудь интересное — что-нибудь, что может потом пригодиться. — Ты говоришь слишком много лишнего, Уизли. — Джорджа разозлили его слова, он направил на него палочку и слегка прищурил взгляд. — Да что ты можешь, мелкий? — расхохотался рыжий и вытащил из кармана штанов свою. Лестрейндж прекрасно осознавал, что в честном бою ему пока не победить. Чарли ловец, ловкостью его не возьмешь. Силой тоже, все-таки ему одиннадцать, магическое ядро еще не сформировано окончательно, и магия может подвести в любой момент. К тому же Джордж не был уверен, что подружка рыжего и их тощий дружок не полезут в это дело. Слизеринцу, чистокровному — да любому воспитанному человеку — конечно, понятно, что тут личное, что вмешиваться не нужно, однако, перед ним гриффиндорцы, причем явно не из знатных родов. — Чарли, не стоит. Пойдем отсюда, — неожиданно подал голос Зак, до этого вообще не подававший вида, что понимает, что происходит вокруг него. Он без конца оглядывался по сторонам, будто боялся, что из-за куста внезапно покажется Снейп, перед которым Зак всегда трусил. — Ну что ты, мы ведь только пришли! — излишне весело вскинул брови Чарли. Они с Джорджем стояли друг напротив друга, их разделяло не больше метра, и каждый не спешил переходить к каким-либо активным действиям. — Угрожать первокурснику это так по-гриффиндорски, — вздернула носик Диана, прерывая затянувшееся молчание. — Тебя это не касается, зубрила! Вроде бы и райвенкловка, а только со слизнями ходишь. Никакого уважения к себе, — сорвавшись, сплюнул на землю в ее сторону Уизли, не отрывая взгляда от Джорджа. — Да как ты посмел, безродный ублюдок! — лицо Дастина перекосило от гнева и его способности метаморфа как будто заклинило от нахлынувших эмоций: глаза изменили цвет, правый стал ярко-красным, как рубин, а второй бесцветно-белым, волосы приобрели какой-то странный оттенок, напоминающий болотную жижу. Даже, кажется, показались клыки. В общем зрелище жуткое. И все это произошло с ним за какое-то мгновение, после которого он вскинул палочку и кинулся в сторону Уизли. Джордж быстро отступил в сторону: Дастин имел право прервать их так и не начавшийся поединок, ведь публично была затронута честь его сестры, его семьи. Мальсибер послал в рыжего первое заклинание: — Крорем! Уизли еле удалось уклониться, синий луч пролетел у него прямо над головой, а, не попав в цель, развеялся. Лестрейнджам это заклинание было не известно, как, впрочем, и остальным, судя по лицам, лишь Диана с тревогой смотрела на брата, который ставил щит от Ступефая Чарли: она узнала заклинание — одно из проклятий крови рода Мальсибер. Если бы луч угодил, куда и посылал его отправитель, Уизли бы пришлось бы очень туго. Заклинания летели одно за другим, но явного фаворита этой битвы видно не было. Никто из тех, кто там присутствовал, в это дело не лез, чтобы не попасть под луч заклинания. В крайнем случае всегда можно вмешаться. — Немедленно остановите это безобразие! — раздался звучный голос профессора МакГонагалл. — Экспелиармус! Экспелиармус! — палочки гриффидорца, у которого порвался рукав мантии, когда он уклонялся, и тяжело дышащего слизеринца, все еще напоминающего какое-то чудище, оказались в руках у преподавателя. «Хоть какой-то прок от того, что она за нами следит, — мысленно усмехнулся Фред. — Остановила этих идиотов». — Мистер Мальсибер, будьте так любезны принять нормальный внешний вид, на вас жутко смотреть. — Она уперла руки в бока, а Дастин медленно вернулся в обычное состояние, но все еще посылал озлобленные взгляды в сторону Чарли. — Мистер Уизли, от вас я такого не ожидала! Зайдите в Больничное крыло, проверьтесь, а затем в мой кабинет. Мисс Стоун, мистер Уоллес, проводите его. Вы свободны. — Профессор кивнула, и троица поспешила удалиться, но Чарли напоследок все же показал Дастину неприличный жест. — С вашим наказанием, мистер Мальсибер, определится профессор Снейп, а я же снимаю с Гриффиндора и Слизерина по тридцать баллов за драку. Дастин хотел что-то возразить, высказать свое недовольство, но профессор не стала его выслушивать и покинула их, быстрым шагом направившись в сторону замка. — И зачем ты в это полез? — вздохнула Роза, когда МакГонагалл уже ушла. — Потому что никогда и никому я не позволю оскорбить Диану. — Мальсибер приобнял молчащую сестру за плечи, и они направились к замку, так как ему нужно было переодеть испачканную мантию, но перед тем, как уйти, он прибавил: — А Уизли еще у меня получит, МакГонагалл-то не всегда бывает поблизости.