Как в сказке, да?

      Огненно-красное солнце вальяжно скрывалось за горизонт, пуская свои последние тёплые лучи по водам немного волнующегося моря. По мелким волнам прыгали белые искры - отражения уже появившихся звёзд, пробивающихся сквозь густое полотно отчаянно цепляющихся за небо полосок света. Оранжевые краски небосвода постепенно уступали своё место ночной тьме, медленно ныряя за горизонт, сопровождая почти скрывшееся светило.       Вся эта картина, будто в зеркале, отражалась в ярко-оранжевых глазах юного парня, мирно сидящего на стареньком пирсе. Он задумчиво смотрел вдаль, совсем не замечая всей красоты, открывшейся перед ним - мысли подростка были где-то далеко. Пшеничные волосы трепал лёгкий вечерний бриз, а рубашку и старенькие шорты он ласково поглаживал, не смея нарушать спокойствие мальчишки.       Много лет юный синки служит богу Ято, который смог осуществить свою мечту и стать великим божеством - богом удачи Ятогамми. Конечно, колоссальную работу пришлось проделать его лучшему и, за много лет, единственному священному сосуду - Юкине. Теперь же Ято имеет не один храм и много прихожан. Один небольшой храм расположился неподалёку морского побережья, где почти каждый год отдыхают бог и его верный спутник. Каждый год для юного оружия был особенным и запоминающимся, ведь, сколько бы последователей и какую бы могущественность не получил, Ято всегда оставался таким же весёлым и беззаботным. Он вечно старался заботиться о своём священном сосуде, а тот, в свою очередь, как мог опекал и поддерживал своего бога. Так было всегда. Эти двое, казалось, создали идеальную семью, только вот...       На сердце у Юкине было неспокойно - какие-то чуждые парню мысли всё крутились и крутились в голове, вызывая постоянную мигрень, и доводили мальчишку, чуть ли не до безумия.       "- А семья ли мы с Ято? На самом-то деле я считаю его отцом, или может он что-то большее для меня? Нет... Это ведь не правильно... Да и, это же немыслимо, я же не могу его лю..." - немой спор в голове синки прервала чья-то крепкая рука, что легла на плечо паренька и немного стряхнула его.       - Юкине. - Перед священным сосудом стоял его бог. На лице отображались лишь несколько эмоций: брови были хмурые, небесные глаза сияли ледяной синевой - такое случалось, когда Ято был серьёзен, зол или настроен решительно. Сейчас же там читались все три состояния. Тело Ятогамми было напряжено, угольно-чёрные волосы собраны в хвост так, что несколько прядей падали на лицо божества, а взгляд был устремлён прямо в глаза паренька. - У нас проблемы. Ты нужен мне.       Священный сосуд сразу же поднялся, и парни направились прочь от причала, двигаясь в сторону опустошённого, давно заброшенного пляжа. Оба шли достаточно быстро: впереди Ято, сзади - Юкине. Даже со спины оружие наблюдало напряжение своего хозяина и это заставило на миг забыть о тех навязчивых мыслях. Юки, наблюдая такое состояние своего бога, решил спросить, в чём же дело и что заставило Ято так себя вести.       - Всё очень плохо. Нам предстоит опасное сражение. Юки, знаешь, кто такой Татакай? - Не уменьшая темп, бог удачи задал синки вопрос, который заставил паренька немного вспомнить истории и книги, которые он успел прочитать в библиотеке Такамагахара, которая находилась не далеко от дома синки и бога, расположенного на участке, выделенном им.       -Татакай? Покровитель битв? Боевой монах или что-то вроде того, да? Кажется, я читал о нём. Это старинное божество - покровитель тех, кто занимается борьбой, а ещё сейчас он является объектом почитания среди уличных бойцов и участников подпольных боёв. Это я прочитал в какой-то новой книге. Там описаны и Бишамон, и Тензин, и даже наша Кофуку. Там и о тебе есть, правда, пока не очень много... - Ято окинул Юки взглядом, а потом снова посмотрел вперёд, продолжая беседу.       -Верно. Люди привыкли называть его боевым монахом или же покровителем боёв, вот только... - Бог счастья громко и недовольно вздохнул, прикрыв глаза. - Много лет назад мы с ним... Скажем, повздорили,однако я предпочёл не вступать с ним в битву и... кхе-кхе, отступил. Я уже и забыл об этом, и тут, оказывается, недавно, неподалёку от нашего храма, построили его святилище. Я думаю, это связано с набирающими популярность в этих краях бои без правил, но нас это не касается. Так вот... У этого старика отменная память и он пожелал закончить наше дело здесь и сегодня, с наступлением ночи. - Ятогамми остановился, всё так же стоя спиной к оружию. - Юки... Это не твоё дело и я прекрасно понимаю всю ситуацию. Ты не обязан расхлёбывать то, что я заварил сотни лет назад, но…. - Он обернулся. - Сейчас ты нужен мне. Будь особо внимателен и осторожен. Это опасное божество и его оружия-опытные и очень сильные. - На лице Ято появилась слабая и, как показалось Юкине, утешительная улыбка, а его рука потрепала волосы паренька. - Но и ты у меня не промах. Ты огромный молодец: умный и сильный. Ты же много изучал и ещё больше умеешь, поэтому я спокоен. Пойдём.              Ничего не сказав, подросток лишь кивнул головой, опустив взгляд в пол. Волнение постепенно начало нарастать. Да, Ято очень сильный и опытный, да и он сам умеет не мало, но сейчас Юкине был совсем не готов к битве. Голова паренька была забита другим. Ему совсем не хотелось подвести или, того хуже, допустить, чтобы его бог пострадал. Стоп. Его бог? Стоит вкладывать в это выражение какой-то особый смысл? Ну нет, этого же не может быть... Это немыслимо, чтобы Юкине его люб...       -Юки! - Снова мысли Секки прервал голос его хозяина. - Не зевай! Мы на месте. Сейчас нужно быть полностью на готове. - Бог удачи немного нахмурился, повернувшись к своему священному сосуду. - Ты в порядке?              -А, я? Да.        Только бог хотел что-то сказать или же возразить, как за спиной послышался грохот и шум шагов. Перед Ятогамми и его священным сосудом предстал тот самый противника, о котором ранее шла речь. На мужчине была одета кеса, само тело было подтянутым, не смотря на огромный возраст. На лице читалась ярко выраженная враждебность, а сам монах был побрит на лысо. И он, как и ожидалось, был не один: сопровождали Татакая пятеро синки, на лицах которых читалась та же эмоция, что и у хозяина. Они двигались на широкую ногу, быстро приближаясь к врагам.       -Приготовься! - Резко сказал Ято, занимая боевую позицию.       Не успев даже прийти в себя и осознать всё происходящее, противник вмиг призвал свои оружия и ринулся в бой.       -Секки! - Последовав его примеру, Ятогамми призвал своё оружие и в миг в руках у бога появились два длинных блестящих клинка, на месте рукояток которых были шершавые бинты. Однако Ято не спешил нападать, он занял оборонительную позицию, готовясь принять удар противника, вот только напор, который тот оказал, был намного больше, чем ожидал бог удачи. Слава богам, что боевого опыта Ято хватало сполна и тот смог выстоять, однако таким же успехом не мог похвастаться Юки.       Бог отскочил, находясь всё в той же обороне.              -Юкине! Соберись! Мы не можем вечно защищаться, нам нужно нападать, а ты медлишь. Вперёд. - Он тут же изменил положение тела, готовясь в ответ атаковать.       Момент и оба оппонента уже скрестили своё оружие в прыжке. Из-под тонких лезвий мечей летели искры, а звуки соприкосновения металла звенели, кажется, на всё побережье. Божества были настолько сосредоточены на победе, что им не мешал ни песок, ни ночная темнота. Они кружились в немом танце сражения, изредка меняясь местами и сторонами. Каждый из них не уступал мастерством и твёрдостью руки. Гибкость и сила, различные приёмы и отточенные столетиями движения - не возможно было отвести взгляд. Каждый из противников был свиреп и опасен, не давая своему "партнёру" возможности даже моргнуть, внушая страх пропустить очередной удар, который мог стать фатальным. Синки по обе стороны баррикады не уступали друг другу, вот только разница в количестве и усталость от нескольких бессонных ночей сказывалась на Юкине. Он изредка, но всё же пропускал некоторые удары, естественно, не ранившие его хозяина, но оставляющих на теле подростка довольно болючие глубокие порезы. Ещё чуть-чуть и он может пропустить атаку, которая не только ранит его хозяина, но и убьет его самого. Нет, Юкине не может этого допустить, ведь он - священный сосуд. Таких как он всего несколько. Он особенный и превосходит обычных синки, а ещё он твёрдо решил, что, во что бы то ни стало, защитит своего бога. Вот только сейчас выполнить это обещание было как никогда тяжко.       Взгляд юного синки был полностью прикован к противнику, пытаясь изучить манеру его движения и поведение. Каждый новый удар Ято наносил всё сильнее, а Юкине, привыкнув к стилю боя соперника, позволил увеличить точность поражения и наносить уже серьёзные раны. И вот, спустя несколько часов свирепой борьбы, Ятогамми смог как следует оттеснить и измотать противника. Теперь разница в силе была очевидна. Монах, не отзывая своих синки, немного отступил, останавливая кровь из ран рукой и пытаясь отдышаться.       - Пора с этим покончить. - Готовясь нанести последний, решающий удар, Ято крепче сжал в руках немного поцарапанное лезвие, обвёрнутое белоснежными бинтами. Собрав все силы, что остались у покровителя удачи, он рывком двинулся вперёд, занеся над головой оба меча.       - И всё равно я никогда не прощу тебе то, что ты убил синки, которого я так любил! Он был всем для меня, мы были счастливы.- На щеке монаха блеснула ели заметная слезинка, оставляя после себя солёную дорожку.- Ябоку, будь ты проклят!!! - Последний крик, что Татакай смог из себя выдавить.       "-Убил синки, которого он любил? Неужели, Ято настолько противится таким связям, но тогда…" - Глаза Юкине помутнели, расширились. Все звуки тут же притихли, а перед взором растянулась белая пелена. Казалось, сердце паренька замерло, а в голове снова и снова повторялись слова монаха. Подросток настолько выпал из реальности, что и не заметил, как противник поставил блок своей катаной в попытке сохранить собственную жизнь. Но этого оказалось не достаточно...       Длинная белоснежная катана Татакая разлетелась на мелкие щепки, а само божество разрубило пополам. Из рук покровителя боёв выпала рукоять, которая осталась от оружия, находившегося в руках. На лице была застывшая эмоция страха и безысходности. Спустя миг, глаза уже закатывались и закрывались, но гримаса ужаса была неизменна. Обе части тела падали в разные стороны, опуская в огромную кровавую лужу, вмиг покрывшую землю, будто бархатно-алый коврик или же пелена. Но вперемешку с осколками от катаны Татакая в мелкие дребезги разлетелся один из мечей Ятогамми. Из-за того, что Юкине отвлёкся и не заметил блок, он не смог приложить правильную силу в удар и перераспределить напряжение, что полностью пришлось лишь на один из клинков, который должен был пробить блок, получилось же так, что по лезвию прошла трещина и оно в момент разлетелось на осколки, которые было уже сложно назвать одним целым.       В ушах у Секки прозвучал громкий свист, а все тело, будто цепями, сковала невыносимая боль. Пол туловища, левая рука и нога тут же перестали слушаться паренька, а кожу покрыли кровавые реки. Рубец за рубцом из неоткуда покрыли левую сторону подростка. Было так невыносимо больно, что он был не в силах произнести не звука - сил небыло даже на стон. Юкине чувствовал что сознание покидает его, всё тело окутал липкий озноб, а в глазах - темнота. Единственное, что парень почувствовал перед полной отключкой - как его призвали обратно и тихий, будто прорывающийся сквозь шар воды голос, пытающийся вернуть его в сознание...       -Юкинеее! - Ято отозвал своего синки, который тут же упал на землю, как безжизненный мешок картошки. Никаких признаков жизни: нет ни шевеления, ни вздоха, ни хрипа. Всё, что давало понять, что парень был ещё жив - приоткрытые веки, из-под которых виднелись помутневшие огненно-жёлтые глаза. Ятогамми взял тело оружия на руки и, что есть мочи, пытался привести его в чувства, но всё было тщетно. Подростка полностью покинуло сознание и что оставалось богу - это немедленно вернуться в храм, дабы оказать помощь подопечному, ведь единственное, что сейчас волновало Ято - выживет ли его малыш.

***

      Ято мчался в храм так быстро, что, казалось, он и вовсе забыл о том, что нужно дышать. Спустя пару ничтожных минут он смог преодолеть расстояние в несколько километров, неся при этом на руках еле дышащего парнишку. Когда они были уже на месте, в их доме в Такамагахаре, переместившись через портал в храме, Ято немедленно отнёс Юкине в его комнату и незамедлительно вызвал местного целителя, что помогал божествам и их синки, пострадавшим в битвах. Тот в один момент оказался в доме и сразу же принялся за юный священный сосуд. Быстро остановив кровь и обработав раны, он туго перевязал их бинтами. Затем, достав из своей сумки, которую он взял с собой, какие-то травы и, быстро растерев и залив кипятком, смочил там небольшую ткань. Хорошо выжав, доктор приложил её ко лбу больного, после прислонившись обратной стороной ладони к щеке Юкине.       Всё это время Ято находился возле Секки, внимательно наблюдая за всем, что делал целитель и, слушая всё, что тот ему говорил. Сложив руки на груди и прислонившись к стене, Ятогамми хмуро и обеспокоенно бросал взгляд то на измученное лицо подростка, то на сосредоточенное лицо врача. Заметив, что последний уже закончил работу, бог удачи тут же спросил:       - Как он? Всё ли будет хорошо?       - Фууух. Но, раны очень глубокие, к тому же их очень много. Юкине потерял много крови, а ещё в порезы успела попасть грязь. Их я, конечно, почистил, но воспаление уже началось. Поднялась высокая температура и, похоже, сил у парня может не хватить противостоять этому всему. Повязку на лбу нужно менять и смачивать. Это должно помочь уменьшить жар и облегчить организму борьбу с инфекцией. Раны нужно регулярно промывать и перевязывать, а ещё... Господин Ятогамми, мне нельзя этого скрывать - ситуации, когда оружие теряет какую-то свою часть, будь то один из мечей, стрелы у лука или же шлем из доспехов очень опасна. Редко случается, что после этого синки выживают, как бы хорошо о них не заботились. Я не хочу Вас обнадёживать, но... Всё, что нам остаётся - ждать и верить, что паренёк сможет выкарабкаться. - Опустив голову и немного подумав, лекарь продолжил: Позвольте мне забрать Юкине в наш специальный госпиталь. Там ему обеспечат лучший уход и лечение. Он будет под постоянным присмотром.       Ято внимательно посмотрел на лежащего Секки и отрицательно помотал головой.       - Нет. Я сам за ним присмотрю. Мне так будет спокойней.       - Тогда ладно, это ваше право. Держите, - целитель протянул божеству отвар из лекарственных трав. - Вот этим нужно будет поить его. И, если конечно он очнётся, нужно будет ещё долго приходить в форму.       Слова лекаря совсем не понравились богу удачи. Он провёл его на выход, а после, поднимаясь обратно в комнату Юкине, он прокручивал в голове разные мысли:       "-Что значит "если, конечно, он очнётся"? Конечно же, он придет в себя, Юкки же не может меня бросить, это же не..."       Ято остановился.       -"Нет! Он обязательно поправится, и тогда я ему устрою такого нагоняя!"       Ято вошёл в комнату и сразу же остыл при виде своего лежащего малыша. Весь бледный и в бинтах тот лежал, глубоко дыша и практически захлёбываясь в собственном кашле. Ятогамми присел на край кровати, лучше накрывая перевязанное тело, и, убрав с лица пшенично-жёлтые локоны, положил руку на щеку Секки, немного поглаживая её большим пальцем. К горлу бога подступил огромный ком, а в голове крутились разные мысли.       Ятогамми живёт уже сотни лет и за это время успел нажить себе множество могущественных врагов. Взять, к примеру, ту же Бишамон и их многолетний конфликт. Конечно, он был уже исчерпан, но не без посторонней помощи. Да и Ято отлично помнит, чего стояло им это примирение. Богиня войны в ту ночь потеряла много своего оружия, а Юкине чуть ли не простился с жизнью. Их с Вииной враждебностью воспользовались враги, и финал оказался весьма плачевным. За долгие годы это был далеко не единственный случай и раньше для божества ни составляло труда скрестить клинки в смертельном бою, не думая о последствиях и возможных потерях.       Однако сейчас речь шла совсем не о его жизни и не о целостности только что подобранного именно для боя синки, а о священном сосуде, который был готов однажды, не раздумывая, умереть ради непутёвого бога с мутным прошлым и совсем не перспективным будущим. Сначала замкнутый, нервозный и проблемный подросток, который переломал себя, научился идти на уступки и в корне поменял своё мировоззрение, где-то полностью противореча своим принципам и привычкам. Ято видел эту колоссальную работу над собой и ещё тогда в нём бурлило море чувств: благодарность за то, что подросток настолько твёрдо решил измениться, ответственность, ведь теперь он сам должен был оправдывать старания своего оружия и, что самое главное,было ещё безграничное желание уберечь, дать парню то, чего он заслуживал, защитить и ни позволить никому и пальцем тронуть его драгоценное оружие, его верного спутника, друга и члена семьи.       Однако совсем недавно брюнет стал более привязанным к своему синки: желал знать, о чём думает парень, что он чувствует и какие эмоции испытывает, находясь вдали от бога. Вообще, в такие моменты сам Ято очень бесился, ведь ему стало важным, чтобы Юкине всегда был подле своего хозяина. Ятогамми любил наблюдать, как синки увлечённо читает какую-нибудь книгу или изучает новое заклинание, как он смешно ест утром, только-только открыв глаза и как, по-детски, хмурится от солнца, когда они вместе гуляли в парке.       Но больше всего он чувствовал гордость, ведь именно благодаря этому мальчишке, Ято осуществил свою мечту и стал богом удачи, практически забыв о своём чёрном прошлом, которое преследует его, причиняя боль Ятогамми и, что самое ужасное, его священному сосуду. Ведь если сам бог уже смирился с этим, то допустить, чтобы последствия его ужасного прошлого ранили Юкине, он не мог. За свой долгий путь исправления божество успело повстречать ни мало синки, которые пытались помочь Ято стать настоящим богом удачи, все они, как один, защищали и поддерживали его, ни имеющего ничего, никому не известного божка без храма и без единого последователя, однако тени прошлого всяко настигали их и бедняги, в попытках защитить своего хозяина, чтобы тот продолжил свой путь, умирали. Ко всем им брюнет успевал привязаться и каждую потерю воспринимал очень болезненно. Однако, как не крути, Юкине стал для Ято самым особенным. Белокурый паренёк, по началу нерадивый и грубый, но очень талантливый, со своим появлением принёс новые проблемы, но и новую, может последнюю для бога в спортивках, надежду. Вместе они осуществили давнюю мечту Ято, преодолев ужасную пропасть между ними, справившись со всеми препятствиями. Тогда-то Ятогамми поклялся себе, что будет оберегать парня от всего, что попытается ему навредить и, в первую очередь, от прошлого, не дав ему забрать этого, до боли родного и любимого, мальчишку.       Но сейчас тот самый мальчишка лежит в постели, белее белого. Шершавые бинты обернулись вокруг тоненькой шеи, не до конца прикрывая красные пятна, что образовались вокруг глубоких ран. Такие же белоснежные бинты обволокли острое плечо, прикрывая алый иероглиф – дар, что парень получил вместе с именем. Худое, но крепкое тело, по-девичьи тонкие запястья и небольшие подростковые ладони полностью были перебинтованы, а кое-где всё же виднелись пятна гематом. Ято не смог его защитить, не уберёг, не смог вовремя понять причину столь частой хмурости и задумчивости синки. И всё, что сейчас остаётся богу это снова пожинать плоды своих ошибок и надеется, что ещё сможет, как раньше, обнять своё священное оружие, услышать его голос, узнать, что же его так тревожило…

***

      Долгие три недели Ято не отходил от постели священного сосуда, выполняя все поручения доктора: меняя повязки, промывая раны и давая оставленные врачом отвар. Жар уже несколько дней как спал, а сон Секки становился всё спокойнее и спокойнее. Состояние понемногу улучшалась, давая богу надежду, что его мальчик всё же придёт в себя...       Утро. Солнечные лучи пробивались сквозь задёрнутые занавески, падая на кровать, что находилась неподалёку окна. На белоснежных простынях лежал подросток, весь перебинтованный, накрытый одеялом, а подле него, опустившись на кровать, сидя на небольшом стуле, спал брюнет. Это было уже его привычное место для сна. Почти месяц он ночевал возле блондина, внимательно наблюдая за его состоянием, находясь на страже спокойствия. В комнате царила тишина и умиротворённость. Всё, что нарушало их - тихие сопения обоих спящих. Как вдруг, от упавшего на бледное лицо солнечного зайчика, Юкине немного поморщил нос, а пушистые ресницы дрогнули. Спустя миг веки осторожно приоткрылись, а потом и вовсе распахнулись, однако не надолго, ведь пареньку нужно было несколько секунд, чтобы привыкнуть к свету.       Сквозь сон Ято почувствовал какие-то шевеления, а после, поняв, в чём дело, он вскочил, смотря на свой небесный сосуд. Бог всё еще не мог поверить в то, что видит, однако когда осознание полностью пришло к нему, он облегчённо вздохнул и в этот момент огромный груз, что лежал на сердце Ятогамми спал. Впервые за три недели, он почувствовал лёгкость. Однако, Ято сразу же поймал на себе удивлённый и ничего не ведающий взгляд синки.       -Юкки, неужели ты ничего не помнишь? - Обратился к нему брюнет, внимательно наблюдая, как выражение лица больного стремительно менялось.       "-Помню... что? Что... вообще произошло и почему... я лежу вот так? Постойте ка... Побережье, Ято, Татакай, битва и последний удар…"- на этом осознание всего произошедшего стремительно ударило Юкине в голову. Тот резко вскочил с места, пытаясь сесть, однако твёрдая рука Ято становила парня, заставив обратить взор подростка на него.       -Тише-тише. Лежи уж.- он решительно надавил на плечо блондина, тем самым заставляя того лечь обратно в кровать. - Что бы то нибыло, Юки, ты справился и мы победили Татакая, вот только не всё так гладко. Один из клинков сломался. Естественно, когда ты поправишься, их снова будет два, а до тех пор, тебе нужно хорошенько есть и принимать все лекарства.       Ято поднялся с кровати, подойдя к письменному столу, что стоял неподалёку, оборачиваясь спиной к лежащему. Тем самым показывал своё внутреннее недовольство и, может в какой-то степени, даже гнев. Белокурый сразу же считал эти эмоции, поэтому не смел произнести ни звуку, а лишь отвернул голову в противоположную сторону. Чувство вины с каждой секундой нарастало, а вместе с ним и ещё одно, почему-то, пока не понятное. Лишь неясный шорох заставил Юкине обратить внимание на прикроватную тумбочку. Бог поставил на неё стакан с травяным отваром, а ещё две таблетки и склянку с водой.       Он велел блондину принять все лекарства, говоря, что так парню должно стать легче, а сам, в свою очередь, присел на небольшой стул, что стоял неподалёку кровати.       Юкине молча и послушно, приподнявшись с подушки, потянулся к тумбочке и взял стакан с жидкостью, как и велел Ято.       - Что ж, давай разберёмся со всем и сейчас. Уверен, у нас обоих есть вопросы друг к другу.- Немного выждав, пока подросток запьёт лекарство водой, бог удачи продолжил: - Я начну. Юкине, что у тебя случилось? Не только тогда, во время боя, но и перед тем ты был сам не свой: молчаливый и задумчивый. И всё бы ничего, но это же не просто обыкновенные мысли, я прав? Тебя что-то явно беспокоит. Я выжидал, давая тебе возможность самому разобраться, но, вижу, что ты не в состоянии самостоятельно это разгрести, ведь всё дошло до такого, поэтому... Я тебя слушаю, Юкине. - Ято заглянул в глаза своему синки, ожидая ответа, однако тот устремил свой взгляд куда-то всторону, явно не спеша отвечать. На это Ятогамми громко цокнул и, повысив тон, всё ещё сохраняя ту тонкую грань между криком и разговором, продолжил: -Юкине! Ты же понимаешь, что был одной ногой в могиле! И сейчас ты упёрто молчишь? Я считал тебя взрослым и умным оружием, но, похоже, я ошибся. Или как?       Священный сосуд взглотнул, пытаясь продавить ком, скопившийся у него в горле. Голова начала болеть, а глаза метались по комнате,так и не осмелившись подняться на хозяина. Не мог выговорить ни слова. Оправдываться? Просить прощения? Поведать причину тех мыслей, что дерзали паренька? Он не знал, с чего начать и как сам Ято отреагирует на то, что он ему расскажет. Юкине лишь на мгновение бросил взгляд на сидящего перед ним бога, но тут же опустил голову ещё ниже. Буря чувств охватила и сковала его. Однако Ятогамми был прав – тянуть с этим больше нельзя.              Немного выждав, собираясь с мыслями, Юкине решительно поднял взгляд на всё ещё ожидавшего ответа бога. Сердце бешено билось, а ноги немели. Казалось, Юкки забыл, как дышать, а кулаки невольно сжались так крепко, что побелевшие от напряжения костяшки вот-вот выскочат наружу. Глубокий вдох-выдох. Парень открывает рот и оттуда, совсем тихо, нарушая уже устоявшуюся тишину комнаты, вот-вот вырвется давно засевшая на сердце фраза.              -…              

***

      

      Лёгкий прохладный ветерок, прорывавшись сквозь белоснежные шёлковые занавески, заполнял всю комнату, погружённую в бархатную вечернюю темноту. На довольно широком подоконнике сидел, оперевшись плечом в оконную раму блондин, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Нет, он не наблюдал за собиравшимися в дальнюю дорогу на юг птицами, не наслаждался освежающим осенним ветром – он полностью погрузился в свои мысли.              Тёплое и беззаботное лето кончилось, а холод пробирался не только в парки, скверы и дома. Эта беспощадная прохлада пробралась в самые уязвимые уголки сердца парня, тревожа свежие раны, боль которых приглушили, без сомнения, навсегда. Парень, поглаживая всё ещё забинтованную руку, прокручивал у себя в голове один и тот же момент, который не покидал его сознание уже несколько дней.              «Глубокий вдох-выдох. Парень открывает рот и оттуда, совсем тихо, нарушая уже устоявшуюся тишину комнаты, вот-вот вырвется давно засевшая на сердце фраза.              -Я…              Однако, так и не успев ничего сказать, Юкине почувствовал тепло, разливающееся по всему телу и окутывающее его с ног до головы. Парень на мгновение забыл то, что собирался сказать хозяину, оказавшись в бережных объятьях темноволосого. Они были настолько неожиданными, но тогда казались как никогда нужными, чтобы расставить всё по местам. Такая мысль промелькнула у подростка, только вот не о таком "порядке" он мечтал.              Немного просидев так, Ято отстранился, всё так же держа свои руки на плечах блондина и ласково смотря прямиком в золотисто-оранжевые глаза.              -Юкине, ты должен знать, что ты для меня самый близкий человек в этом мире. Мы давно уже стали одной семьёй и ты дорог мне, как родной сын. Именно поэтому я всегда выслушаю тебя и помогу с трудностями, возникшими у тебя. Ведь, так поступают отцы, верно? – Ятогамми лаково улыбнулся, прикрыв небесно-голубые глаза.              Верно. Отцы. Именно так он относился к Юкине. Это не было тем чувством настоящей любви, которую испытывал сам Юкки, нет. Ято любил парнишку всем сердцем, однако, не как партнёр, а как заботливый родитель. Эта тонкая грань, за которую сам бог удачи никогда не переступит, но синки уже давно её потерял, расплывшись в глупых мечтах и надеждах. Он как будто упал с Олимпа своих фантазий и грубо ударился об асфальт реальности –никакой любви и быть не могло: он – бог, а Юкине – человек, он – отец, а Юкки – сын. Ни на что другое ему не следовало рассчитывать, ничего другого не примут небеса, другие божества и синки, ничего другого не примет сам Ято. Так что, заглотнув всё то, что собирался сказать, Юкине закопал все свои чувства, закрыв под десять замков в сердце, где теперь красовались рубцы. И, увы, никакие лекарства теперь не помогут их излечить.              -Так, что ты хотел мне сказать?              Как можно естественнее улыбнувшись, разжав кулаки, Юкине сделал глубокий выдох, окончательно отпуская и малейшую идею признаться Ято в своих чувствах.              - Знаешь.… Это уже не важно, я всё понял и решил для себя. Спасибо, что помог разобраться.              -Конечно, рад слышать. Ну, что ж. раз мы во всём разобрались, давай спустимся и позавтракаем. Как на счёт твоих любимых блинчиков? – Всё с такой же яркой и тёплой улыбкой продолжил брюнет, поднимаясь со стула и медленно направляясь к двери. – Только аккуратнее, не напрягайся сильно, ты же ещё не полностью поправился.              -Хорошо. – поднимаясь с кровати сказал блондин, не убирая с лица такую тяжёлую эмоцию "радости".»              Юкине прислонил голову к холодному стеклу, наблюдая, как луна скрывается за горизонт. Он снова просидел на подоконнике всю ночь… Уголки губ парня медленно расплылись в грустной улыбке, а по щеке пробежала маленькая солёная капелька, скатываясь, давая дорогу ещё одной, и ещё, и ещё.… Слева что-то предательски закололо, а рука сама сжала футболку около алой надписи на ключице священного сосуда.              -Хах.… И всё же, счастливый конец бывает только в сказке…