ghostly heart

— Если это какая-то шутка, то мне совсем не смешно. — Ты упал в обморок и больше ничего не помнишь, так ведь? — Ещё немного и я сойду с ума и повешусь. — Не выйдет. Здесь только твоя душа — без физической оболочки. — грустная улыбка появляется на лице. — Вы, видимо не шутите. — Чимин закусывает губу, натягивая рукава толстовки на ладошки. — Ну а как бы ещё ты объяснил то, что сейчас происходит? Как я понимаю, ты уже видел меня до этого. И это было предвестником твоей смерти, — мужчина смотрит на дрожащего Пака и разводит руками. — Да, сейчас ты в коме, но твоему телу недолго осталось. Именно из-за того что ты попал в кому, твоя душа попала сюда — тело слишком слабо чтобы удерживать её. — Простите, я правильно понял? Вы — призрак и живёте в этой квартире, а я сюда попал из-за того что скоро умру? — его дрожь заметно даже с расстояния, Мин оседает на пол. — А как же хён, а Тэ и Юнги? Как они это переживут? — Ну, будут грустить, а потом успокоятся и забудут. Так всегда. Проверено на личном опыте, так сказать. — усмешка трогает чужие губы и Намджун садится рядом с Чимином, аккуратно обнимая за плечи, заставляя того встрепетнуться от неожиданности. — Я помню это тепло! Это вы поддерживали меня, когда я почти падал? Это вы подходили ко мне ночью? — Слишком много вопросов, Чимин. Но да, это был я. — А. Сейчас, выходит, я призрак? — Пак продолжает задавать кучу вопросов, никак не унимаясь. — Не совсем, здесь только часть тебя, тело ведь ещё живо. Но когда ты умрёшь, то тогда сможешь стать таким как я, но вряд ли надолго. — Ким пожимает плечами и прикрывает глаза. — Если ничего не будет держать тебя в этом мире, то ты отправишься на перерождение. — Выходит, вас что-то задержало? — Мин поднимает голову, всматриваясь в черты лица Нама. — Сколько вы уже здесь? — Больше пятидесяти лет точно. А вот почему я всё ещё тут — я не помню, иначе бы не сидел я сейчас с тобой. — А сколько вам было перед смертью? Вы выглядите довольно молодо, — за потоком слов скрывалась нервозность. — Двадцать восемь — это немногое, что отложилось в моей памяти. — он неловко пожимает плечами. — Ничего себе, вы оказывается взрослее, чем я думал. Мне стоит называть вас хён? — от этого мягкого «хён» Джуна аж передёрнуло, давно он не слышал этого обращения. Оно звучало максимально мягко и мило, словно слабое мяуканье. — Хорошо, если тебе так удобней. — Ким улыбается и треплет Мина по волосам. Они такие мягкие и гладкие, словно шёлк. — Ты больше не боишься? — Я вижу, что вы не злой, зачем от вас тогда шарахаться? — риторический вопрос остаётся без ответа и некоторое время они просто молчат. Чимин вздыхает и потягивается, вытягивая ноги. — Здесь так скучно, как вы столько живёте? — Не нужно выкать, я чувствую себя неловко, будто аджосси какой-то. — Намджун чешет затылок и давит в себе улыбку, что постоянно прорывается наружу. — Позже ты привыкнешь. Мне скучно не было, так как я наблюдал за тобой. Ты прекрасно играешь на скрипке. — То есть, вы видели всё что я делаю? — Пак краснеет и закрывает заалевшее лицо руками. — Т-ты подглядывал за мной? — Что ты, я не ходил за тобой в ванную. Я итак постоянно нарушал твоё личное пространство, до такого наглого подглядывания я бы точно не дошёл. Ну, кроме того случая, когда ты меня в зеркале увидел. — Ким машет руками, резко занервничав. — И прости за тот раз, я правда не знал что ты сможешь меня увидеть. — Всё хорошо, но тогда я думал что схожу с ума, — он хихикает, прикрывая рот ладошкой. — Сейчас всё в норме. Раз я не сумашедший, то можно не волноваться. За тихими разговорами в зале они проводят почти всю ночь. Так Чимин узнаёт о прошлых жильцах, о жизни Намджуна здесь. В свою очередь Ким расспрашивает Чимина о друзьях, учёбе и жизни до болезни. Мин рассказывает об университете, а его рассказ плавно перетекает на истории о брате, Тэ и Юнги — самых близких, с кем он он поддерживал связь после переезда и периода затворничества. За окном начинает светать — первые лучи озаряют комнату, а парни до сих пор обсуждают всякие вещи. Чимина уж очень заинтересовала та парочка, что жила здесь после Нама. А Киму было только в радость поделиться с кем-нибудь впечатлениями. Он рассказывал всё, не утаивая ни капли. И о том, как старичок шутил над своей женой, и о том, как она гоняла его по квартире со скалкой в руках, чтоб пирожки не трогал. — Жаль, что им пришлось переехать, они были довольно милыми. — Джун потягивается, будто разминая затёкшие мышцы. — Хён, а спать нам не нужно? Просто я чувствую себя уставшим. — Нет, так как дух не выдыхается, то и усталость мы не ощущаем. — пожимает плечами. — Но ты можешь спать, просто чтобы скоротать время. Я вот помню, проспал пол года к ряду. Но тогда и хозяин был не очень — не особо хотелось его видеть. Так что хорошо, что он быстро съехал. — Сколько? Такое вообще возможно? — Пак в полном шоке, только и делает, что хлопает глазами от удивления. — Так ведь всю жизнь проспать можно. А, ой. — Ничего, в начале всегда так, позже привыкнешь. — Ким хмыкает. — Сначала я тоже переживал о времени, но потом отодвинул эти мысли на дальний план. Где-то через месяц свыкнешься. — Я так переживаю за брата, он волновался за меня сильнее, чем за себя. А после смерти родителей вообще перестал думать о себе. Он ведь и на работе так старается, чтобы смочь оплатить аренду квартиры и мои лекарства. — Чимин шмыгает носом и притягивает колени к груди, утыкаясь в них лицом. Намджун, глядя на это, не может сдержать вздоха сожаления. Он гладит парня по спине, стараясь успокоить и подбодрить. Видеть этого мальчишку в расстроенных чувствах неприятно, будто что-то в груди покалывает. — Он справится, просто верь в него, Чимини. — Пак резко вздыхает, поднимая голову и смотря на Нама. — Что такое? Я неправильно тебя назвал? Тебе неприятно? — Нет, всё хорошо. Спасибо большое за поддержку. — он шмыгает носом напоследок и вздыхает, приходяв норму. — Я видел его, он сильный морально и у него есть поддержка. Может поспишь немного? Если Джин придёт, то я обязательно тебя разбужу.

***

Но Сокджин так и не пришёл, даже через неделю. Мину очень хотелось его увидеть, но он понимал что брат очень занят. Он либо работает, либо ездит к нему в больницу. Чимин думал именно так, хоть и надеялся что тот будет отдыхать, а не перегружать себя. В моменты таких раздумий его старался отвлекать разговорами Намджун: расспрашивал обо всём и рассказывал что-нибудь сам. Чимин постепенно привыкал. Они не нуждаются ни в чём: ни в еде, ни в отдыхе. Свободного времени сверх меры. Слишком уж непривычно. Паку понадобилась целая неделя чтобы перестать по привычке искать таблетки и ложиться спать. Но вот с приёмами пищи, а точнее с их отсутствием, он до сих пор смириться не мог. Уж очень ему хотелось выпить кофе или заварить ароматный рамён. Джун говорил что это нормально и он скоро привыкнет. Они продолжали разговаривать по ночам, сидя на полу и наблюдая за спящим городом — им спешить некуда. Только вот Мину время от времени становилось плохо. Скорее всего, с его телом что-то происходило. На двенадцатый день сожительства с Намджуном наконец приехал Джин — растрёпанный, заспанный и с огромными мешками под глазами. Он тихо прошёл в кухню, так же тихо заварил чай и сел на диванчик, утыкаясь взглядом в одну точку. Чимин с Джуном следовали за Паком по пятам, а у Мина сердце кололо от вида такого разбитого брата. Он подошёл ближе, усаживаясь рядом и тихо сказал: — Если бы я только мог сказать что со мной всё хорошо. Я так соскучился, братик. Вот бы ты сейчас меня обнял и погладил по волосам. Смотря на эту картину, Ким не выдерживает и подходит совсем близко, сжимая ладошку Пака и поглаживая рукой пухлую щёчку. Этот мальчишка, сжавшийся в комочек и хлюпающий носом, вызывает в нём слишком много чувств. Переживания, нежность, симпатия: эти чувства чужды ему уже давно. Но этот ребёнок заставляет проявлять их, пусть и неосознанно. От его милой улыбки теплеет на душе, а его пухлые маленькие пальчики так и напрашиваются на поцелуи. Намджун не сдерживается, прижимаясь губами к аккуратному носику. Мин рвано вздыхает, глотая слёзы и открывая от удивления глаза. Эти ощущения такие непривычные и новые, что он не понимает — хочет ли он продолжить или оттолкнуть Нама. Но за них всё решает Сокджин. Тот со звоном ставит чашку на стол и кашляет, прикрывая лицо руками и роняя слёзы. Чимину больно видеть своего солнечного брата заплаканным и расстроенным. Пак отталкивает Намджуна, подлезая к брату и стараясь обнять его за плечи. — Через три недели его отключат от аппарата. — Джин говорит сам с собой, стараясь собраться и прийти в себя. Только вот теперь выпадает Чимин. Он оседает на диванчик, опуская руки и смотря стеклянными глазами на Джуна. Сокджин поднимается со своего места и быстро моет чашку, после направляясь в коридор. Будто и не приходил вовсе. Ким бросается к Мину, обнимая его и поглаживая по волосам. Тот уже на грани истерики. Мин плачет, роняя слёзы на намджуново плечо и утыкаясь носом ему в шею. — Хён, значит мне осталось 3 недели? — хнычет парень, не замечая взолнованого взгляда старшего. — Я умру, да? — Нет конечно. — в голове пусто и он не знает что сказать. Как утешить, что сказать? — Ты обязательно придёшь в себя. — Можешь так ещё раз? — Чимин поднимает глаза, смотря на Кима. — Повторить тот п-поцелуй. У Намджуна спирает дыхание. Этот мальчишка хоть понимает о чём просит? Но Киму дважды повторять не нужно. — Он обхватывает аккуратно личико, прикрывая глаза и прижимаясь губами к носу. Чимин вздрагивает, жмурясь и хватаясь маленькими пальчиками за чужие плечи. Смущение накатывает волнами, а Джун решает зайти дальше, спускаясь от носа к таким пухлым и мягмим губам. Он немного тормозит, будто спрашивая разрешения, но Мин берёт контроль над ситуацией — придвигается ближе, обнимая за шею и наклоняя слегка голову. Намджун в удивлении открывает глаза, улыбаясь в поцелуй. Эти пухлые губы давно привлекали к себе внимание старшего и вот, наконец, он может их ощутить. Намджун, с оромным усилием, отстраняется и замечает румянец на щеках. Чимин рвано дышит, так и не открывая глаз и не поднимая головы. Эти покрасневшие щёчки так и манят огладить их кончиками пальцев и зацеловать, смущая ещё больше. Кажется, у него даже уши покраснели, выдавая младшего с потрохами, но забавляя такой реакцией Кима. — Это. Был мой первый поцелуй. — шепчет Мин, сжимаясь под удивлённым взглядом. — Как первый? — Намджун от удивления рот приоткрывает, рассматривая парня перед собой. — Тебе ведь уже больше двадцати, как так вышло? — Ну, просто на учёбе было не до этого, а после того как я осознал что девочки мне не нравятся, то вообще перестал думать об отношениях. — его голова опускается ещё ниже, а волосы закрывают лицо. — А потом узнал о болезни. Думаю, дальше ты уже знаешь. Намджун чувствует себя извращенцем, ведь этот вроде бы взрослый мальчик ни разу ни с кем не целовался, для него это всё ново: все касания и ощущения. Его покрасневшее личико и взгляд, опущенный к полу и полный смущения, пьянил Кима похлеще некогда любимого виски. Наблюдая за Чимином столько времени, Намджун осознавал, что с этим парнишкой он ощущает тепло, будто снова оживает. Чимин — маленькое солнышко, чья редкая улыбка согревает даже самые дальние закутки души. Его бы сжать в объятиях и не отпускать. — Знаю. Спасибо что доверился и разрешил, хоть мы и мало знакомы. — Ким улыбается, приподнимая лицо младшего за подбородок и заглядывая в глаза. — Ты такой милый, Чимин. — Спасибо, — улыбается в ответ. — А теперь расскажи, каким образом я так хорошо чувствую все прикосновения? Я же, по сути, не человек и нервных окончаний у меня нет.