Слабо полюбить?

Я ни о чем не жалела. Ощущая, как легкие горят от недостатка кислорода, как нос щиплет от невольного вдоха, как сжимается горло и болит в груди от попавшей воды, я не жалела. Ни о том, что вскоре умру, ни о том, что не успела попрощаться с дорогими людьми. В душе было пусто и как-то слишком легко. Непривычно. Да и времени на сожаления больше не осталось. Изображение расплывалось, и закрыв глаза, я отдалась на волю течения. Почувствовав, что мокрой кожи касается холодный ветер, от которого пробегают мурашки по телу, я осмотрелась. Перед глазами была мутная пелена, но я смогла понять, что нахожусь на берегу, и Клык пытается привести меня в сознание. Сделав жадный глоток кислорода, я закашлялась, освобождая организм от лишней воды. В груди все сжалось, и каждый вдох доставлял адскую боль. Но я почему-то продолжала дышать. Всего миг назад я была готова умереть, а теперь борюсь с болью за лишний вдох. - Ты как? – Клык выглядел обеспокоенным. - Нормально, - говорить было еще больнее. - А я ведь говорил, что там скользко. - А я ведь говорил, - передразнила я его. – Бла, бла, бла. - Вот он! Мы с парнем одновременно обернулись на шум. На той стороне реки, в метрах трех от нас, стояла вооруженная группа, наставляющая на нас оружие. На миг застыв, я попыталась броситься прочь, отмечая, что Клык этот миг использовал разумней, пытаясь утащить меня за собой. Ноги не слушались, я каждый метр цеплялась за камни и корни деревьев, норовя упасть. И только железная хватка парня, который вытаскивал меня вверх по склону, не давала сделать это. Перед глазами все кружилось, я не могла сориентироваться, а свист пуль вызывал тошнотворный ком. Было страшно, и попытки ни о чем не думать, лишь вовремя переставлять ноги, не увенчались успехом. Если я сейчас схлопочу пулю, если сейчас умру, кто-то будет по мне скучать? Кто-то вспомнит через год-второй или все забудут, как только гроб будет опущен в могилу? А ведь я обещала Янчику, что с ребенком помогу, что вместе мы справимся. Хотелось еще раз ее видеть, обнять. И Данчика тоже. Идиотка. Только что хотела умереть, была готова навсегда проститься с миром, а теперь желаю жить. Хочу увидеть этих двоих сумасшедших, которые давно стали для меня семьей. Хочу провести этот год нормально и счастливо. Хочу жить. Задумавшись, я в очередной раз зацепилась, в этот раз за свою же ногу, и повалилась на землю, увлекая Клыка за собой. Парень не растерялся, и в тот миг, когда я была готова проклясть себя, ползком добрался до бугорка, прячась в небольшом углублении, чем-то похожем на нору. Поспешив присоединится к нему, я молилась, чтоб нас не нашли. Места было мало, и приходилось жаться к парню, да и к земле тоже. Мимо пронеслось несколько пар обуви, ничего больше разглядеть не смогла. Но когда, вдруг, кто-то из команды остановился, я вцепилась в руку Клыка, затаив дыхание. Неизвестный еще несколько секунд потоптался на месте, а затем поспешил нагонять остальных. Его уход сопровождался моим шумным выдохом. - Почему всегда в итоге страдает моя рука? – Клык притворно возмутился. - Ты дрожишь. Боишься? И не понятно, последнее предложение было вопросом или утверждением. Но меня действительно трясло. И невозможно было сказать от холода или от страха. Мокрая одежда неприятно липла к телу, а воздух казался ледяным, пробирая до костей. Я безуспешно пыталась согреться. Клык попытался помочь, опаляя теплым дыханием руки, но лучше не становилось. - А все же хорошо, что я забрал у тебя кота. И словно поняв, что мы говорим о нем, котенок высунул голову из-за воротника куртки парня. Достав Кензи, Клык сильнее прижал меня к себе, от чего его куртка и свитер промокли. Правда, парень не обратил на это внимания. - Тебе нужно переодеться. Ты ведь можешь заболеть, а больным в нашей паре могу быть лишь я. - Не буду я перед тобой раздеваться! - Извини, как-то не додумался захватить с собой передвижную раздевалку. Не глупи. Снимай свитер. Я лишь отрицательно покачала головой. Неопределенно пожимая плечами, словно говоря, что сама виновата, Клык протянул руки к свитеру. Игнорируя мои протесты, он начал стягивать с меня одежду. Радовало лишь то, что снимать мокрую одежду с сопротивляющейся девушки довольно таки тяжело. И сжимая в руках снятый свитер, парень тяжело дышал. Ну и ладно. Пускай теперь попробует снять водолазку. Уж я-то лучше добровольно сдамся преследователям, чем предстану перед этим наглым хамов в нижнем белье. - Отвернись. Голос дрожал от холода, и я не особо надеялась на выполнение приказа-просьбы, но парень, закатив глаза, зажмурился. С горем пополам водолазка была снята, и я поняла, что в мокрой одежде было не плохо, ну получше, чем вовсе в лифчике. Пытаясь достать с рюкзака сменную одежду, я пару раз заехала Клыку локтем в живот, случайно. И справившись со свитерами, заметила изучающий взгляд парня. Хотелось возмутиться и отдубасить его снятой одеждой, но сил вовсе не оставалось. Тем более, ничего уже не исправить. Осудительно покачав головой, я хотела узнать, какие у нас планы. - Пока сидим тут, а как стемнеет – отправляемся в путь. - Мы ведь хотели идти следом. - Теперь не получится. Да и тебе нужно отдохнуть. Спи. - Не хочу, - я надулась, гладя котенка. - Моя ведь очередь загадывать «слабо»? - Не помню. - Ой, да какая разница. Слабо поцеловать меня? - Такое уже было. Дважды. К тому же, какая связь между «Слабо поцеловать» и «Спи»? - Никакой. А мы ведь давно не целовались. Мысль проскальзывает внезапно, и я сама себе удивляюсь. А с какой стати мы вообще должны целоваться? Нет, «Слабо»/не слабо», это понятно. Но почему мне как-то даже жаль, от того, что парень прекратил свои внезапные поцелуи? Боже, это ведь бред! Меня бесит, бесит все это. То, что мы целовались, то, что я скучаю за этим. И то, что, кажется, что-то чувствую. Хотелось наорать на саму себя за проявления чувств, за эту слабость, а еще разгромить полкомнаты, и запретить думать о каком либо влечении к Клыку. Жизнь должна вернуться в прежний режим, Арина должна стать той ледышкой, что раньше, не проявляющей никаких чувств. Мне ведь было легче, не было всех этих идиотских мыслей и гадания, что он чувствует ко мне. А еще меня распирала злость, от того, что я была уверена, что Клыку я не нужна, это просто игра. Он не любит проигрывать. «Мы переспим пару раз» - его же фраза. Со сроками правда ошибся, но уверенно идет к цели. Он ничего не чувствует ко мне. Я ничего не ощущаю к нему. Пора вернуть прошлую меня, вернуть режим «0 эмоций». И первым шагом будет поцелуй. Ведь он не должен вызвать никаких чувств во мне, а значит – я на верном пути. И когда я уже была готова исполнить загаданное, убедив себя, что это всего лишь доказательство возвращения в прежнее состояние, а ни как не желание поцелуя, рядом послышались шаги. А за ними и слова, от которых все внутри перевернулось. - Вот вы где.