Часть 1
10 июля 2020 г., 05:56
А помнишь, Сара, ту противную осень, когда дождь хлестал косыми росчерками кожу, обжигая прикосновениями мокрых капель, пока мы бежали, держась за руки, и смеялись, как сумасшедшие? Тебе семнадцать, а я старался не смотреть на твою грудь, обтянутую промокшей насквозь майкой. Мы застряли тогда на крыльце мистера Уилсона, перешептываясь и хихикая, я сжимал твоё продрогшее тело в своих руках, стараясь приникнуть как можно ближе. Ты грелась теплом, исходившим от меня, шутя про то, что тебе срочно нужен огнетушитель, чтобы погасить это пламя по имени Майкл Тёрнер. А я просто горел в пожаре твоих алых губ, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать. Казалось, Сара, что сердце выпрыгнет из груди, чтобы упасть в твои ладони и остаться там навсегда.
А помнишь, Сара, ту тёплую зиму, когда мы лепили снеговиков на заднем дворе моего старого дома, приставляя к снежной бабе Бобби огромную белую грудь и дурацкие ресницы из еловых иголок? Ты назвала её деткой, изображая меня, как будто я и правда так выглядел, цепляя девушек, и даже не замечала, что я пытался все это время с нашей первой встречи «подцепить» лишь тебя.
А помнишь, Сара, то Рождество, когда ты подарила мне фотографию в рамке, где мы были с тобой в идиотских одинаковых свитерах с оленями и улыбались, как последние дураки? Получив в ответ коробку любимого шоколада и серебряный кулон в форме буквы «М», ты тогда прорыдала полчаса на моем плече, признавшись, что после развода родителей у вас с мамой появились финансовые проблемы, и тебе не хватило денег на нормальный подарок для меня. А потом мы ели те самые шоколадки, смеясь над рождественскими фильмами вместе, и, когда ты попросила помочь застегнуть цепочку с кулоном на шее, приподняв волосы, я не сдержался, оставляя на коже один короткий смазанный поцелуй.
А помнишь, Сара, ту ужасную весну, когда коты кричали на крышах, нарушая ночную тишину своими воплями, а мы сидели на берегу озера, болтая пальцами босых ног по самой кромке воды и просто молчали, потому что слова давно не имели смысла, оставаясь невысказанным грузом на душе? А потом ты сказала, что не хочешь терять меня, ведь я самый лучший твой друг, единственный и незаменимый, и я усмехнулся твоим словам, оставляя одну на том чёртовом берегу этого чёртова озера с его чёртовой водной гладью, по которой шла рябь, высекая на моем сердце первую рану.
А помнишь, Сара, тот пылающий сентябрь, когда я вернулся после трех месяцев разлуки, врываясь снова в твою жизнь без стука, а ты молчала, глотая слезы, пока я робко тянул к тебе руки, чтобы обнять? И ты летела мне навстречу, умоляя простить, что-то быстро шепча, невнятно, задыхаясь в рыданиях, а потом, зажмурившись, прижала свои губы к моим, и я увидел, как взрываются звезды далеко во вселенной, как дышит трава, ласкаемая ветром и слишком быстро плывут облака. Те самые, что мы наблюдали с тобой на поляне, когда я хотел тебя поцеловать, но так и не осмелился.
А помнишь, Сара, тот день, когда ты собрала свои вещи и пришла ко мне, стоя на пороге полная решимости и сказала, что жизнь не имеет смысла, если в ней нет меня, когда я уехал в колледж? Ты приехала в Калифорнию, бросив Сентфор и маму, чтобы быть рядом, и я едва не сошёл с ума от счастья.
А помнишь, Сара, как я шептал тебе, что люблю, а ты смущалась, пряча глаза, а потом целовала так, что мы едва ли не полыхали от прикосновений, скользя руками, находя самые потаенные уголки души друг друга? Я дарил тебе всю нежность и любовь, покрывая поцелуями каждый миллиметр кожи, ловя жадно любой твой вздох и стон, улетая вместе с тобой за пределы галактики.
Я люблю тебя, Сара, и я знаю, что ты все это помнишь, потому что столько лет ты была рядом, укутывая своим теплом, как самым мягким пледом, и я тонул в нежности, зарываясь носом в твои шелковые волосы, снова и снова вдыхая аромат твоей кожи, чтобы запечатлеть его в своей памяти до самой смерти. Той самой, что сможет разлучить нас, потому что сильнее нашей любви может быть только лишь смерть.
Сара? Ты выйдешь за меня?
Я опустился на колено, смотря своей девочке прямо в глаза, из которых не прекращаясь катились слезы, и я уверен, что она плачет сейчас от нахлынувших воспоминаний и счастья. Она молча кивнула, протягивая мне руки, и я даже не успел надеть на её палец кольцо, как оказался в объятиях, срывая с губ самый вкусный в мире поцелуй с солоноватым привкусом слез.
Теперь я буду называть любовь твоим именем, Сара. Потому что любовь — это ты.
