Время расставит всё по местам

Костенко распахнул глаза и первым, что он увидел, оказалось сизое небо, беспросветно затянутое медленно плывущими серыми облаками. Что-то ощутимо толкнуло в спину, заставляя резко сесть на землю и посмотреть по сторонам. Пустые бесцветные здания, как один похожие друг на друга, с выбитыми стёклами и потрескавшимися стенами, местами увитыми желтоватым сухим плющом и обильно покрытыми мхом. Земля под окнами усыпана бетонной крошкой, всюду валяются куски арматуры, обломки. Окрестности затянуты густым смогом, сквозь который видно всего на несколько десятков метров вперед. И мёртвая тишина, сдавливающая голову железными тисками. Не пропускающая ни малейшего отзвука, ни шороха ветра. Нигде нет и намёка на человеческое присутствие. Мужчина встал и отряхнулся от пыли, налипшей толстым слоем на рубашку и брюки. За спиной послышался приглушённый рык. Сергей обернулся, но за ним по-прежнему стояли лишь полуразрушенные здания, кажущиеся смутно знакомыми и одновременно с этим нагоняющие дикую тоску. Не до конца осознавая свои действия, мужчина, словно ведомый кем-то, направился к полуразрушенному двухэтажному зданию, стоящему поодаль. И чем ближе оно становилось, тем громче подсознание в голове вопило об опасности. Гул шагов отдавался эхом от асфальта, десятикратно усиливаясь и перекатываясь от одного здания к другому. Собственное сердцебиение начало отдавать в виски, дышать стало сложнее, лёгкие словно начали гореть от недостатка кислорода. Мужчина узнал это полуразвалившееся здание с едва заметной, выгоревшей и побитой временем надписью КГБ СССР на фасаде. Он прошёл по рассыпающимся ступеням, придерживаясь за хлипкие от времени металлические перила и вошёл в помещение. Бледные, едва держащиеся на стенах, немногочисленные плакаты не добавляли радости теперь уже мрачному и покинутому зданию. Костенко подошёл к одной из стен с большим деревянным стендом и надписью «Припять ими гордится». С фотографии в самом углу на него смотрел он сам в форме офицера КГБ, счастливый, едва получивший звание капитана. Сергей улыбнулся воспоминаниям, но вдруг всё тело словно пробило током и он отшатнулся, хватаясь за голову и чувствуя приступ тупой боли в затылке и висках. Внезапно из помещения на втором этаже послышались шаги и мужчина подорвался с места, несколькими сильными толчками выбил деревянную дверь, ведущую наверх, потёр плечо, на котором, вероятно, останется синяк, и забежал в комнату. Узнать её не составило труда, ведь именно здесь происходил допрос Паши в далеком восемьдесят шестом, вот только сейчас кабинет явно переживал не лучшие свои времена. Запах сырости и едкой пыли ударил в нос, заставляя закашляться и слегка отшатнуться. Костенко оглядел перевернутый деревянный стол, вывернутые из него шкафчики, сломанный стул, одиноко стоящий на середине комнаты и чудом не падающий на своих трёх ножках, разбросанные всюду бумаги, плакаты с картинками съездов ЦК КПСС и обломки арматуры, вероятнее всего вывалившиеся из разрушенного в одном углу потолка. Но никого, кроме, разве что, пары больших пауков, неподвижно висящих на грязной паутине, он не заметил. — Эй, есть здесь кто? — ответом ему послужило лишь молчание и слабое потрескивание. Мужчина повернул голову в сторону источника звука и увидел лежащий на полу прибор, который и перенёс его в реальность Паши. Сейчас он больше напоминал бессмысленную, искареженную груду металла. Из собственных воспоминаний его вывел металлический, словно состоящий из нескольких других, голос, доносящийся, казалось, отовсюду, и даже раздающийся эхом в голове. — Время не прощает тех, кто его меняет. — он оглянулся и снова услышал рычание, на этот раз намного громче и ближе. Буквально из ниоткуда материализовалась собака. Средних размеров овчарка с грязной шерстью и торчащим из залитого кровью бока куском арматуры. Она прижалась к земле, готовясь к прыжку и утробно зарычала. Сергей попытался отойти от неё, но ноги не слушались, внезапно сделавшись ватными, голос пропал и мужчине оставалось только смотреть, как животное готовится напасть на него и разорвать на куски. Послышался оглушительный лай и выстрел. Мужчина резко поднялся на кровати в холодном поту, пытаясь отдышаться. Волосы и подушка были насквозь мокрые, одеяло сбилось куда то в сторону. В противовес кошмару Костенко, из окна приветливо светило яркое утреннее солнце. Мужчина судорожно откинул мешающее одеяло, прошёл в ванную и подставил голову под струю холодной воды. Вытерев глаза и волосы, он оперся руками о раковину, посмотрел в зеркало и едва не закричал. Зеркальная поверхность отражала всё, находящееся в комнате, кроме самого Костенко. Он снова побрызгал себе в лицо водой и поднял глаза. Отражение вернулось и из зеркала на него смотрели лишь усталые и широко распахнутые ярко — зелёные глаза, слегка прикрытые влажной рыжей чёлкой. Мужчина обхватил себя за плечи руками, пытаясь прийти в себя, и тут же поморщился от боли. Закатав рукав футболки, он заметил свежий синяк на правом плече. Сергей медленно сполз по стенке в ванной и сел на пол. — Какого черта происходит?.. — в комнату, зевая и потягиваясь, вошёл Вершинин. — Ты чего здесь сидишь? — мужчина в ответ лишь помотал головой. Паша подал руку Сергею, помогая подняться, и пошёл на кухню, забавно зарываясь рукой в собственные волосы. Костенко неспешно последовал за ним. Парень поставил чайник закипать и нерешительно повернулся к мужчине. — Что-то случилось? — Сергей поднял на подростка усталый взгляд и помотал головой. — Нет, Паш, всё нормально. Парень сел напротив и пристально всмотрелся в лицо капитана, всем своим видом показывая, что так просто он от него не отстанет. Костенко шумно выдохнул и сбивчиво пересказал Паше странный сон и происшествие с зеркалом в ванной. Вершинин помолчал некоторое время, осмысливая полученную информацию. — Думаю, это связано с Зоной и прибором, который перенёс нас в прошлое, — парень потёр пальцами переносицу, пытаясь что-то вспомнить, — Когда мы находились в бункере, я видел много разных записей и документов, которые мы не стали смотреть. Может, если мы съездим и посмотрим их, что-то прояснится? Костенко неуверенно кивнул и подошёл к окну, вглядываясь в недавно проснувшийся город. — Значит, решено, мы снова едем в Припять. — Паша мягко улыбнулся, стараясь подбодрить растерянного капитана, и подошёл к нему. Тот обернулся и заглянул в дымчатые глаза напротив. — Спасибо, Паш. Парень кивнул и вышел из комнаты. Костенко снова отвернулся к полюбившемуся окну и настежь открыл его, впуская в помещение свежий воздух и вместе с ним аромат каких-то цветов и слишком резкий для субботнего утра гул.