Три новеллы

********* - Я дома! - Добро пожаловать Дазай, надеюсь ты хорошо поработал. Ты голоден, сделать ванну... - Тебя... Я хочу тебя... Чуя смотрел на меня улыбаясь, его глаза светились счастьем, а ведь ещё совсем недавно... Всё это началось ещё много лет назад, в первый год моей орденнатуры.... Много воды утекло с тех про, лишь одно осталось неизменным... Мой вечный, первый пациент.... Я должен рассказать вам все с самого начала, это нельзя изложить в виде примера или описать как занимательный случай. Я должен рассказать вам всю историю целиком. Это произошло более восьми лет назад, я учился в медицинском университете, мечтая стать врачем, точнее хирургом. О чем я только не мечтал тогда. Я хотел исцелять болезни, работать для науки, изучать психологию. Как все начинающие я хватался буквально за всё. Погребенный под плитой из учебников, заваленный конспектами и медицинским журналами, я учился. Учился как сумасшедший, теряя связь с реальностью, до лихорадки, до подточенных нервов и обмороков от усталости. Впрочем, это принесло свои плоды, уже в то время я был восходящей звездой на ясном небосклоне японской хирургии. Лучший студент, лучший ученик в потоке. Меня считали талантливым, и сам доктор Мори заведующий хирургическии отделением в,, Мс...ском" госпитале, взял меня под своё крыло. В тот день в нашем отделении было затишье, но никто не удивлялся и не смел произнести ни слова, ибо это считалось плохой приметой. До конца моей смены оставалось три часа. Было скучно. Собственно я ничего не делал, усевшись на поддокотник я погрузился в весьма занимательноее чтение очередного медицинского журнала. Дождь лил как из ведра, из за потоков небесной воды в окно ничего не было видно. Мне хотелось курить, но было лень идти под проливной дождь. Так я сидел тогда, погруженный в собственные мечты. Вдруг раздаётся тревожный звук, по изумленым и вытращенным глазам медсестёр я понял, к нам едет скорая. Судя по погоде скорее всего большая авария. Я вскочил, на встречу мне почти бежала доктор Йосано. - Осаму, ты когда нибудь работал в скорой. - Нет. Какая скорая, я по многу часов проводил ассестируя доктору Мори в сосудистой хирургии. - Хочешь попробовать.... Мальчик четырнадцать, пятнадцать, кажется суицид.... Я готов был бежать за ней, но сделал на собой усилие. Почему я так занервничал? Откуда это чувство беспокойства и дурное предчувствие? Увидев насмешку в глазах Йосине, отбросив все сомнения, я поспешно последовал за ней. Бывают такие мгновения в жизни что от казалось бы простого решения, от простого" да" или "нет", зависит вся ваша дальнейшая судьба. Сейчас много лет спустя, я вспоминая, понимаю что это и был тот самый миг. Не успели мы спустится в холл как я услышал вой сирен скорой. Темноту за стеклянными дверьми, порезали ярие вспышки света. Они распахнулись и словно на крыльях ворвалась каталка, с огромной скоростью приблежающаяся ко мне. Я весь похолодел, мной вдруг овладел страх. - Мужчина, пятнадцать лет, падение с высоты, открытая черепно мозговая, перелом обоих ног, реанимирован, пульс.... Меня обдало холодом, с какой чисто коммерческой разчетливостью фельдшер выкрикивал эти слова. Я чувствовал как каждое слово, словно проникает в меня. Должно быть Йосине почувствовала моё замешательство: - Очнись, - ясно, твёрдо и не мегая на меня смотрели её глаза. Как только я сделал шаг на встречу каталки ноги сами понесли меня, впервые я взглянул на того кто лежал на ней. Я увидел его лицо, сам незнаю зачем я взял его за руку, она была холодной как лёд. Я содрагнулся и сразу понял всё.... Свет бестеневой лампы смотровой упал на маленькое истерзанное тело. Передо мной под окравааленной простыней лежало человеческое существо, лежал он... Внезапно его ресницы дрогнули, он открыл глаза, они горели влажным лихорадочный блеском. В недоумение он скользну по нам взглядом, и остановился на мне. Он смотрел на меня с нежность, теплотой и благодарностью... Он хотел что то сказать его окрававленые губы приоткрылись, но так и непроизнесли ни слова, лишь лёгкая улыбка слегка коснулась их. Это продолжалось один короткий миг, словно молния, потом все изчело. Я был загипнотизирован его взглядом, я слышал что происходит вокруг, но ничего не понимал. Всем своим существом я рвался помочь ему, но я не мог ничего сделать, не мог шевельнуться. Я был поражён в самое сердце, словно разрядом электрического тока, этим беспомощным взглядом сине - зелёных глаз . И тогда доктор Куникида продемонстрировал мне свой настоящий боксёрский удар под подбородок, мгновенно приводящий меня в себя. - Разряд !!! Ещё, увеличь! - Есть пульс. - Посмей только мне в обморок упасть, либо помогай либо пошёл вон! - прорал он мне прямо в лицо. И тут с меня точно рукою сняло все моё оцепинение, я забыл обо всем, моё сознание прояснилось, я бросился в бой с надвигающимся ужасом .... Я больше не ощущал парнишку как человека, это было лишь тело, живой организм. Я видел только жизнь борющуюся со смертью. Его кровь текла по моим рукам, но не испытывал не волнения, ни страха.... Я был всего лишь врачем.. Я видел страдание, знал что всё погибло, он сам изувечил себя и только чудо могло спасти его.... - Звони Мори, готовь операционную... Не успела Иосине произнести это я уже кричал в трубку... - Он стабилен, поехали... У нас не было возможности даже переложить его на другие насилки, одно неловкое движение могло оборвать эту хрупкую, едва бьющуюся жизнь. Словно труп на крытый белой простыней мы понесли его по белым коридорам к лифтам. Недоумевающие медсестры и врачи шарахались от нас, а нам предстояла борьба, долгая борьба со смертью. - Мойся, - приказал мне Мори жестом дав понять что ему совершенно не интересно всё что я скажу. - Иосине сан, - голос Мори стал сладким и по кошачьи обволакивающим. - Вы же сделайте мне чашечку вашего чудесного кофе после того как я закончу? - С превеликим удовольствием Море сенсей. - глаза Иосине свернули в ответ. Не хотел бы я присутствовать при этой дружеской беседе. Спустя несколько часов для моего пациента настал конец - но не для меня. К тому же словно желая удвоить мои муки, Мори отослал меня разговаривать с родственниками. Это было что-то сродни наказанию и я должен был сам прочувствовать всё. В холле перед регестратурой сидела дама. Я сразу узнал её, те-же рыжие волосы и взгляд. Она не плакала, скорее сосредоточено ждала. Кем она приходится пациенту и почему одна, неужели больше никого нет. - Доброй ночи доктор. - принесла она с лёгким английским акцентом. Её глаза сияли тем же светом что и у пациента. Растерявшись я начинал что то тороторить, я торопился сыпя медецинсими терминами не давая ей вставить не слова. Потом я замолчал. Я чувствовал как она смотрит на меня, но я ходил вокруг да около в надежде что она сама догадается обо всем. Меня понесло, я приводил ей случаи из медицинских журналов, я старался говорить легко и спокойно, я ждал когда она не выдержит. И вот наконец она резким движением прервала меня. - Скажите, есть ли хоть один шанс что он очнется? Она окинула меня взглядом, и я впервые посмотрел ей в лицо. Твёрдое, решительное, красивое не зависящей от возраста красотой. С сине - зелёными глазами.... - Доктор, вы спасёте его, он все что у меня осталось. - она запнулась. - Не вижу причин скрывать от вас, но нам остаётся только ждать. - Сколько ждать доктор Осаму? - Я не знаю.... А потом.... Я задрожал, от гнева на себя, от усталости, от бессилия помочь этой женщине. Должно быть она почувствовала моё состояние, потому что обняла меня, её руки ласково гладил меня по голове стараясь утешить. Я уже не скрывал своей боли. - Ну же доктор, давайте сделаем все возможное и спасём моего мальчика . В эту секунду я и решил что не успокоюсь пока не вытащу его. - Я могу увидеть его? - Пока нет он ещё в реанимации... Мы долго сидели молча, я заметил это только тогда когда взглянул на часы в регистратуре. Три часа. Ещё немного и настанет новый день. Я снял шапочку, она давила железным обручем но я заметил это только сейчас. - Вам нужно пойти домой, отдохнуть немного, я буду здесь и пригляжу за ним. - Я не смогу не увидев его.... Хотя-бы и в последний раз... - Пойдёмте, - для меня было невыносимо быть таким беспомощным, сидеть с этой женщиной так похожей на него. Кто я был для них, чужой человек, просто врач.... Она посмотрела на меня взглядом полным блогодарности. Я повёл её в палату... Женщина медленно приблизилась к кровати и по тому как дергались её плечи я понимал какая боль её разрывает... Невольно сам того не замечая я обнял её за плечи . Я знал что мне предстояло, но к моему удивлению не было ни криков, не воплей. Она просто упала на колени перед постелью. Я поднял её и подвинул ей стул, она села и взяла пациента за руку. Снова пауза, снова молчание, наконец её голос разорвал гнетушую нас, тишину. - Он мне не сын, он сын моей младшей сестры, она погибла много лет назад в Англии вместе с мужем, а я тогда уже была за мужем и жила здесь в Японии. Мой муж был человеком добрым и великолушным, он любил меня. Вопрос о том с кем должен жить мальчик даже не поднимался. Мы просто поехали, забрали его и усыновили. Это муж настоял на том что у мальчика должно быть японское имя.... Я не знаю что произошло в школе... Кажется был какой-то мальчик, он нравился ему.... Было признание.... Его травили всем классом, я не замечала.... Вру, я замечала, но работала как заведенная.... Думала он сам разберётся... Он всегда разбирался сам... Он никогда не жаловался.... Не хотел доставлять мне лишних хлопот.... он как всегда улыбался.... Он никогда не задавался.... Он всегда, всегда улыбался... Я ничего не ответил, лишь взял её за руку. - Никто не знает что произошло, было это самоубийство или он подскальзнулся на мокром поддаконике... Мне уже звонили из полиции, и из школы, но что из того... Кому это сейчас нужно? - мне показалось что она плачет, но её глаза оставались сухими. В коридоре зашаркали шаги, зашлепали мокрые швабры, утро, началась уборка. Она вздрогнула, на её бескровном лице отразилось надежда. - Вам лучше пойти и отдохнуть. - Да, пойду... Меня завут Коё Озаки, вернее это псевдоним, я уже и забыла как меня звали в другой жизни... Тяжело было смотреть в эти пустые, красные от бессонной ночи глаза. Кажется после всего пережитого нами её немного смущало моё участие. Мы вышли в коридор, она ещё раз обняла меня: - Возможно если бы с ним рядом был такой человек как вы доктор, он не лежал бы сейчас там. Прошу ещё раз меня простить, я не дала вам отдохнуть.... Потом она отвернулась и не прощаясь пошла слегка шатающейся походкой по светлому коридору. Я смотрел ей вслед... И мне до боли хотелось крикнуть : - Он все ещё здесь... Он все ещё жив, и я пойду до конца. Я сумею вытащитить его... - Осаму , - я вздрогнул. - Мы можем поговорить, - спросила Йосине. - О чем? - ответил я думая только об одном, как бы скорее вернуться в палату. Остаться с ним на едине, поговорить, успокоить его. - Идём, ты должен поесть, пациентам мало проку от обессиленного врача. Мы молча дошли до кабинета Йосине, пропустив меня вперёд, она щёлкнула замком, я удивился. - Сядь, - скомандовала она усаживаясь рядом. - Ты не выйдешь отсюда пока до тебя не дойдёт всё то что я собираюсь в долбить в твою голову. - Мори сан отчитал вас за скорую, или.... Она посмотрела на меня и я заметил что она пытается казаться строгой и деловой. - Дазай, ты не меньше меня знаешь что наш пресловутый долг, помогать. Но есть случаи когда помочь мы увы уже не в силах, - она почему то резко сменила тему. - Вышло так, что сегодняшнего мальчика не спасло даже чудо, не спас даже Мори. Нельзя безнаказанно падать с пятого этажа. Надеюсь ты не будешь спорить что его конец уже близок, и поддерживая его в таком состоянии мы лишь продлеваем агонию. - Вас Мори сан, просил со мной поговорить? У нас есть четыре недели. Плюс золотой год. Вам не кажется что вы слишком рано его хороните? - И да и нет, мы не боги Дазай. Я часто наблюдала такое, особенно у вас молодых врачей. Не делай этого мальчика своим вечным пациентом. Как врач ты ещё не раз увидишь такое... Не смотря на всё твои усилия люди будут умирать.... Нужно поговорить с его матерью, и убедить её отключить аппараты когда придёт время . - К чему этот разговор доктор Иосине. Она ему не мать и я все равно не смогу этого сделать . Он посмотрел на меня там в смотровой. Этот взгляд... - Дазай ты врач, и понимаешь что это был всего лишь рефлекс, парень мертв. Лучшее что ему светит, годы в вегетативном состоянии. - Нет Йосине, вы не правы, он жив, пока он дышит он жив. Она удивленно подняла брови : - Я так и знала, Дазай, речь не идёт о том чтобы навредить этому мальчику, мы просто не можем его спасти. Сейчас ты отказываешься. Но через пару месяцев это все равно произойдёт и тебе будет больнее. - Не произойдёт, я буду бороться до конца. - Дазай, - Йосине мягко взяла мои руки в свои. - Послушай что я тебе скажу, у каждого из нас есть такой пациент, что бы не случилось ты всегда будешь думать что сделал не достаточно. Это не он, это ты, будешь цепляться за него. Но в этом случае, это безнадёжно. - Йосине, как можно проснувшись, чистить зубы, завязывать галстук, идти на работу улыбаясь, как можно жить после того что ты чувствуя живое дыхание... Перестал бороться, отвернулся, позволил чужой жизни ускользнуть. - Мальчик мой, этот ребёнок сам позволил своей жизни ускользнуть, он сделал свой выбор. У нас ещё есть время, но я хочу чтобы ты был готов к любому исходу. Ты же знаешь как это бывает, сначала родственники сходят с ума, просят сделать все возможное, часами сидят в палате. Но жизнь не стоит на месте, и они приходят все реже и реже, потом и вовсе пропадают, а человек лежит в полном одиночестве запертый в собственном теле.... - Йосине, во первых у нас ещё есть время, а во вторых я никогда не оставлю его в одиночестве и если он запрет где-то там то я обязательно отыщу ключ! - Этого то я и боюсь... Йосине немного ошиблась, мы с боролись целый год. Нам повезло, мальчик дышал сам, с сердцем проблем не было, его травмы быстро заживали, но он отчаянно не хотел просыпаться. Мне иногда казалось что он просто не хочет открывать глаза, возможно мир в который он попал был лучше нашего. Незнаю почему, но я все свое свободное время проводил с ним, глядя на него как бы со стороны. Я мечтал о том как он откроет глаза и улыбнётся мне. Но каждый новый день, был для меня разочарованием. Я больше не обманывал себя, я был одержим своим пациентом. С какой то странной преданостью я рвался к нему забывая обо всем. Меня не волновали перешептывания за моей спиной, ни упрёки коллег, не даже праведный гнев Мори сана . Не раздумывая я пожертвовал бы всем, лишь бы ещё раз увидеть тот последний взгляд что промелькнул на его ясном и по большому счету чужом для меня лице. Мори редко вызывал кого-то к себе в кабинет, но если это случалось то не сулило ничего хорошего. Не дожидаясь лифта я сбежал вниз по лестнице, думая только о том как бы не опоздать. Сделав перед дверью несколько глубоких вдохов я уже собирался войти. Вдруг чья-то рука ласково дотронулась до моего плеча. Я вздрогнул. Это была Кёе Озаки. У меня потемнело в глазах. - Вы решили окончательно? - единственная фраза что я смог варвать из своего помутивщегося сознания. - Завтра. - Вы понимаете что ваш племянник физически совершенно здоров, его сердце и лёгкие работают самостоятельно. Все что он получает это поддерживающая терапия. Просто поставив подпись на бумажке, вы обрекаете его на медленную, мучительную, голодную смерть. Она стояла словно каменная. Я несколько раз пытался заговорить с ней, прежде чем решился тронуть за руку. Она в упор посмотрела на меня, и тут я впервые увидел как плачет эта женщина. Не в силах больше сдерживаться я охватил её за плечи и прижал к себе. Она смотрела на меня остекленевшими глазами захлебываясь и всхлипывая как ребёнок. - Я банкрот доктор Осаму , я вынуждена вернуться в Англию, я хотела забрать его домой, похоронить рядом с сестрой, быть вместе с ними. - И ради своего эгоизма вы готовы обречь его на мучительную смерть. - как можно мягче спросил я, сильнее прижимая её к себе. - У меня нет денег, я не в состоянии больше оплачивать больничные счета, я продала все что у меня было. Я не могу передать свой гнев и отчаяние. Во мне поднялась волна ярости. Изо всех сил я схватил Кёе за руку так что она вздрогнула. - Я буду оплачивать все счета, я буду рядом с ним до конца, просто позвольте мне. Вы ничего не теряете. Она взглянула на меня с удивлением, побледнев ещё сильнее. В её глазах появилось виноватоее выражение. - Доктор, вы очень добры. Но, вы не можете посвятить свою жизнь незнакомому человеку. У вас все ещё впереди, зачем вы связываете себя по рукам и ногам. Это.. Это.. - Это Дазай, Кёе сан, он упрямец и глупец. Но я думаю это неплохой вариант если все стороны согласны. Я в недоумении обернулся. Позади меня стоял доктор Мори. Меня паразило то что, он не возражал мне. Его поддержка в этом вопросе была мне необходима как воздух. - Пройдемте в мой кабинет, не нужно устраивать сцены на людях Дазай. Если Кёе сан согласна я сейчас же свяжусь с нашими юристами. - Я согласна, - она закрыла глаза. - Наверное я сошла с ума, но жить с надеждой все же проще... - Жаль что её нельзя оформить юридические, - вздохнул Мори, пропуская Кёе вперёд себя в кабинет. Что было потом? Потом Кёе сан долго прощалась с племянником, и чем больше она волновалась, тем сильнее тревожился я. Теперь я был не просто доктором, я был опекуном своего пациента. Через пару недель я провадил Кёе сан в аэропорт. И только теперь стоя один по среди аэропортской суеты, в круговороте мелькающих лиц, я пытался трезво обдумать как же мне жить дальше. Меня душило чувство гнева, тоски и отчаяния. Боль становилось нестерпимой и я едва сдерживался чтоб не закричать. Никогда ни до, ни после, я не испытывал такого крушения надежд, такую бессильную ярость. Решившись на отчаянный шаг, я опрокинул всю свою устроенную жизнь, и мне впервые было нестерпимо страшно. Я остался один и теперь я был ответственным за чужую жизнь... Что было потом? Конечно я продолжил борьбу, какой бы бессмысленной она не казалась.... Я был слишком упрям... И самонадеян..... Шесть лет спустя.... - Так и знал что найду тебя здесь. Как он? - Температура и хрипы. - Ну в его состоянии температура это нормально. Скорее всего вирус. Тебя все ждут. Дазай это становится невозможным. Мори и Фукудзава уже уехали. Это твой день и до каких пор скажи на милость, ты будешь здесь торчать. - Правда доктор Осаму идите, я же здесь, я пригляжу за ним, обещаю, я никуда не отлучусь. - Кека посмотрела на меня умоляюще, незнаю чего она хотела больше чтоб я ушёл на церемонию награждения, или увёл с собой недовольного Атцуши. - Если что-то изменится я тут же наберу Вам. - Я не могу уйти когда ему плохо, он не хочет чтобы я уходил. - Ты совсем рехнулся, он даже не видит тебя, ты же врач. Он провалил все тесты и сколько бы ты ни твердил что он там, это ничего не изменит. Дазай! он мёртв, все это не более чем рефлексы. - Хорошо, - я перебил его, стараясь быть как можно мягче. - Дай мне пару минут. Я часто видел такое, наблюдал как врач... Но всё это были лишь клинические случаи, некая данность... Но этот пациент был совсем другим для меня. Целыми ночами я просиживал возле его постели ламая голову над тем чтобы придумать, чтобы изобрести против этого бескрайнеего сна. А сейчас лихорадка сжигала его на моих глазах, и он рвался из больничной пижамы словно ранненая птица . Его руки не контролировали своих движений, они впивались в пустоту пытаясь ухватится за что то как будто он боялся упасть, его гортань хрепела, я чувствовал всем телом как он горит. Сделав ему укол я прижал его к себе, пытаясь успокоить его конвульсивные движения. Я смотрел как он лежит на моей груди с пылающими щеками, горячий, утомлённый. Его глаза бессмысленно блуждали устремленные в пустоту, но я мог поклясться что я что то видел в этих глазах, читал какую-то мольбу в этих сине - зелёных зрачках. Как меня мучал этот взгляд , какую боль причинял мне... я знал что бессилен, но не мог смирится с тем что всё потеряно. Каждый раз как только у меня появлялась надежда, он ускользал от меня и я и не находил ничего в своём мозгу что могло бы вернуть его. - Прекрати! - Ацу круто повернулся, на его лице обращеным ко мне небыло и тени терпения , кажется я довёл его до иступления. Его глаза пылали гневом, губы тряслись от ярости. Я видел о чем он думает, видел как он пытается взять себя в руки. - Пошли. - властно скомандовал он. В его глазах ещё было беспокойство, но видя как я завернул пациент в плед и молча направился за ним он успокоился. - Обещай мне что высидишь всю церемонию и будешь вести себя как подобает.... - Обещаю! - ответил я Атцуши со всей силой убеждения, и поднял руку как для присяги. - Идите доктор Осаму, не застовляйте ждать доктора Накаджиму, я побуду с ним до утра. - Акутагава как всегда возник из не откуда. Спокойный и невозиутимый, взяв с тумбочки книгу он уселся на стул с видом человека который не собирается вставать. - Он успокоился, я сделал ему укол, все распоряжения... - Не беспокойся Дазай, я все знаю... Ну как ты, малыш? - кажется напрочь забыв про нас, Акутагава коснулся лба пациента. - Я посижу сегодня с тобой, и почитаю тебе, незнаю просто что за очередную нудную чушь читает тебе Дазай, но в следующий раз я принесу что нибудь весёлое. Ну же, уходите. - обратился он уже к нам словно стараясь отделаться от нашего присутствия. - Пошли Дазай, он в надёжных руках, и Кека тут. - сказал Ацу явно смущенный приходом Акутагавы. - Да доктор Осаму, вдвоём мы справимся - улыбнулась медсестра даря нежный взгляд доктору Накаджиме. - Тебе нравится Акутагава? - спросил я у Атцуши пропуская его вперёд в лифт. Я посторался придать своему голосу немного томности, добавив ревнивые нотки. - А тебя это каким боком касается? - сразу кинулся в атаку доктор Накаджима. Лифт звякнул и полетел в низ. - Ну как же, мы вроде как два года были любовниками. - недавая ему опомнится я слегка притянул его за талию дуя в ухо . - За эти два года мы были вместе отсилу раз пять, но и этого мне хватило чтобы понять, у меня нет и шанса перед твоим рыжим пациентом. - Ой Атцуши, как некрасиво ревновать к больному ребёнку. - Дазай, если бы он был болен я бы поборолся, но он мертв, а бороться с призраками даже издающими звуки, у меня нет ни сил не желания. - Какой ты злой. - Я не злой, я трезво смотрю на вещи и пожалуйста прекрати пытаться смутить меня. Это больше не работает. Я знаю где сейчас все твои мысли, так что убери руки и сосредоточся на своей речи. Черновик ты взял? Выйдя в холл Атцуши придирчиво осмотрел меня, поправив на мне галстук он заявил : - Вперёд мой герой, премии не дают кому попало. Так что посторайся побольше улыбаться. Там будет много нужных людей, говорят и губернатор приедет. В машине мы ехали молча, но я заметил это только тогда когда швейцар открыл дверцу машины и Атцуши скомандовал мне : - На выход! - окинув меня странным взглядом он вдруг заявил - Прошу Дазай, нужно потерпеть, серьёзно не делай глупостей от этого зависит не только твоя карьера. - Дазай отвык от людей, это своего рода тоже болезнь. - услышал я за спиной голос Фукудзавы. - Ну он же приехал, - парировал Мори. - Хотя мальчик мой он прав, мы все нуждаемся в обществе и развлечениях. Надеюсь сегодняшний приём пройдёт с пользой для нашей больницы. Дазай мы рассчитываем на тебя. Многие хотят познакомиться с тобой. Губернатор лично спрашивал о тебе. - В прошлом году спас его внука от перетанита, думаю и премия его рук дело. - я чувствовал что теряю самообладание перед этой разряженной толпой. В большом зале правительственного здания все было готово к приёму гостей. Огромные люстры, белые, накрахмаленные скатерти, официанты снующие туда сюда. Где-то позади звучала музыка. Губернатор стоял в окружении каких-то чиновников, я вежливо поклонился ему. Жестом он пригласил меня присоединиться, беседа тут же переключилась на проблемы здравоохранения. Я внимательно слушал его, и как мне казалось удачно отвечал, пока телефон в моём кормане не начал безжалостно вебрировать. Мгновенно я начал терять контроль, говоря с губернатором я старался не потерять нить разговора, но все мои мысли уже полностью захватил телефон. Атцуши разговаривал с пожилым офицером но перехватив мой взгляд он извинился и подойдя ко мне как бы невзначай вынул телефон из кармана. Улыбаясь и стараясь не привлекать внимания он ответил на звонок. Краска сползла с его лица. Я мгновенно понял всё. Глаза Атцуши буквально кричали мне. "Не привлекая внимания, возьми себя в руки!". Я понимал что он требует от меня сдержаности в этом огромном зале залитом светом, полном людьми. Он подошёл ко мне с невозмутимым спокойствием которое иногда так восхищало меня в нем, поклонивщись губернатору с великолепной улыбкой он произнёс : - Прошу вас великодушно простить нас, но доктора Осаму срочно вызывают в больницу. Его пациент очнулся после шести лет комы... И тут что то словно толкнуло меня, я побежал не прошёл к выходу, а именно побежал. Побежал слыша свои шаги, видя изумленные взгляды гостей обращеные на меня, уже во время бега я осознал что это безумие, но я не мог остановиться. Вокруг начиналась небольшая паника. - Пожалуйста не волнуйтесь, всё в порядке, пропустите доктора Осаму. Его пациент нуждается в нем. Мы приносим всем наши глубочацшие извинения. - голос Атцуши за моей спиной звучал очень спокойно. Стоявшие вблизи люди добродушно раступались.... Атцуши мастерски спас положение, он как всегда был великолепен, невозмутим и спокоен. Не помню как поймал такси, меня трясло всю дорогу до госпиталя я приказал себе не думать ни о чём, пока не увижу все сам. Мой телефон остался у Атцуши и связь была потеряна. Шатаясь, шел я по светлым коридорам больницы. Вероятно вид у меня был очень странный, медсестры мельком взглянув на меня отводили взгляд. Я шёл точно забыл где нахожусь, ещё один поворот и будет она, палата пятьдесят один пятьдесят восемь.... Кравать была пустой, в палате никого не было. Сколько я так простоял незнаю, возможно целую вечность, я хотел разбить время сковавшее меня. Но словно парализованный смотрел на белые скомканные простыни и подушку валяющуюся на полу. - Ах, Дазай, ну наконец то. Иосине что то говорила, добродушно похлопывая меня по руке. Окаменев на месте, я ничего не понимал, прошло не меньше минуты прежде чем я понял о чем она говорит. Я стоял весь в поту, комната плыла перед глазами, смертельно хотелось пить. Мне стало страшно, дрожашими руками Иосине усадила меня на стул. - Ты победил Дазай, ты сделал это. - она обняла меня, и её руки тепло, по матерински гладили меня по волосам. - Я не верил ни во что... для меня не было ни неба, ни ада... Иосине что мне делать теперь... Мне страшно... - Ты будешь нужен ему сейчас больше чем когда либо. Реабилитация очень долгий и тяжёлый процесс. У него нет никакого кроме нас... Я буду рядом... Мори... Фукудзава... Мы все будем рядом. А его тётка, что с ней? - Умерла пару лет назад... Где он.. Как это случилось? - Акутагава услышал хрипы, Кеке показалось что она слышит что то. Они прислушались, он звал тебя. Это конечно не совсем так как говорят здоровые люди, он без сомнения то что он произносит звучит как "Дазай ". Я спросила его имя и он ответил "Чуууу". Сейчас они на МРТ. Акутагава ввёл ему сидативное, он был слишком беспокоен. Думаю проспит до утра, тебе бы тоже не мешало отдохнуть. - Чуя Накахара.... Каким то неописуемым страхом и холодом обожгло это имя мои губы... и всё таки я был счастлив, он был жив. Сотни раз я представлял себе это, но мои мечтания никогда не заходили дальше того момента как он откроет глаза. Что мне теперь делать с ним. Это какой-то лихорадочный сон на яву, оцепинение, напряжение между сном и бодрствованием. Я вдруг встрепенулся, вскочил - рванул дверь, голова у меня закружилась. Мной действительно овладел ужас. Я бросился вниз по лестнице в подвал, я должен был увидеть его. Понять. И решить что делать дальше.... В итоге я сбежал... Как последний трус... Точно не знаю куда в какой то кабак... Я пил как человек который хочет забыть... Но мне так и не удолось одурманить себя... Меня мучали мысли. Моя безумная мечта стала реальностью и я не знал что с этим делать... Потом я просто бродил вокруг госпиталя пока Атцуши наконец не выловил меня и не утащил обратно внутрь. Я не знал как объяснить самому себе то что я чувствовал в тот день. На мне всё ещё лежит долг, я всё ещё был ему полезен, я был нужен ему... - Ну и что за истерика? Прими душ и переоденься, было бы неплохо немного поспать. От тебя несёт как от виной бочки, если Фукудзава увидит тебя в таком состоянии, боюсь будет очень плохо. - Атцуши... - Он спит, всё нормально. Твоя принцесса мычит уже что то членораздельное. Я думал ты будешь счастлив. - Я счастлив. - Как то не очень похоже. Взяв протянутое мне полотенце я пошёл в душ. Поставив голову под струи холодной воды... Я чувствовал как мне становится легче... Когда я наконец вышел Атцуши молча взглянув на меня стиснул зубы. - Что ещё... случилось? - спросил я. Но он упорно продолжал молчать. Я бы охотно вырезал ему, мне именно сейчас почему-то нестерпимо этого хотелось. Внезапно Атцуши схватил меня за плечи, от неожиданности я чуть не вскрикнул. Его лицо вдруг приблизилось к моему и я увидел два огромных.,серых, точно кошачьих глаза. - Пока ты был в душе заходил Акутагава, он искал тебя... - его голос пресекся. - И...? - спросил я, дрожащей рукой встряхнув Атцуши. - Твой вечный пациент, он никогда не сможет ходить.... Ещё семь месяцев спустя.... Чуя Накахара... Понадобилось всего шесть месяцев чтобы к нему вернулась речь, и он с успехом прошёл все круги ада реабилитации. В свой двадцать один год, он заново учился простейшим вещам. С большим трудом ему удовалась читать и писать, он все ещё считал на пальцах. Но он был очень старателен и послушен. Чуя с каким-то иступленным рвением исполнял все что ему поручали. На него можно было положиться, любое задание он в конце концов выполнял, хотя его медлительность иногда просто выводила меня из себя. Но больше всего меня огорчало его безразличие ко всему на свете. Всегда весёлый приветливый Чуя мгновенно завоевывал сердца всех вокруг и только я знал и видел то что он пытался скрыть за своей лучезарной улыбкой. Он никогда ничего не делал не получив задания. Хотя он и подружился со многим из реабилитационного центра, но настоящим другом мог считать только Акутагаву. Другие люди словно не интересовали его, как только они покидали поле его деятельности казалось он напрочь забывал о их существовании. Закончив все задания, Чуя, подъезжал в своём кресле к окну и мог оставаться так до самого вечера, устремив вдаль бессмысленный взгляд, не замечая ничего вокруг. Вот и сейчас стоя в дверях, я потихоньку наблюдал за ним. Сложив руки на коленях он смотрел в окно. Его рыжие волосы были собраны в хвост. Непослушная чёлка скрывала от меня его синие глаза. - Эй, Чууу, - тихо позвал я. - Ты готов? Парень не уверенно взглянул на меня, но утвердительно кивнул. - Тебя что беспокоит? - Нет. - Чуя смутился, на его щеках вспыхнул лёгкий румянец. Я не был, психологом и не был сумасшедшим, впервые в жизни, так близко от меня сидел человек с которым мне предстояло жить в одном доме. Но кажется я был слишком самоуверен. Привыкший всегда добиваться своих целей я и тут шёл напролом. Чувства собственного превосходство над этим зависимым от меня ребенком, помешало мне поинтересоваться тем чего же хочет он. Глядя на него сейчас я вдруг ясно осознал что просто хочу удержать его возле себя. - Ну тогда поехали. - Да , - сказал он своим бархатным ещё не совсем окрепшим голосом. На его бледном лице, снова вспыхнул румянец, смутившись он вдруг затараторил : - Вы уверены что я не помешаю, доктор Атцуши сказал что существуют специальные дома для таких как я. Конечно мне бы очень хотелось жить с вами, но я боюсь стеснить вас доктор. - Доктор Атцуши, пусть займётся своими делами, и как ты себе представляешь жизнь с кем-то кого ты совсем не знаешь, и потом ты хочешь оставить меня одного? Чуя опустил глаза смятенно и взволнованно, его острые скулы залил ещё более интенсивный румянец. Очаравательное смущение юности, я с улыбкой наблюдал за ним. Его взгляд вновь устремился к окну, словно там его ждала разгадка всех его тревог и волнений. - Поехали. - тихо произнёс он и я вздрогнул от неожиданности. - Поехали, - он протянул мне руку, его голос звучал ровно и спокойно, взгляд сине - зеленых глаз заставил забиться моё сердце чаще. Так в моей до сих пор одинокой холостяткой берлоге, появился сосед. Я просто убедил себя что у меня нет выбора, после реабилитации мы все ломали голову над тем куда его пристроить. Но понаблюдав за ним и оценив все его социальные навыки я пришёл к выводу что оставить его одного совершенно не возможно. Раньше он жил с тёткой, но её больше не было. Взвесив все "за" и "против ", я решил что ему лучше остаться со мной. Чуя был хорошим, добрым мальчиком. Он был благодарен мне и считал своим спасителем. А я готов был отдать всё, только бы он снова начал улыбаться. Когда мы подъехали к дому , я помог Чуе выбраться из такси и мы вошли в холл. Мне стало по настоящему жутко, от этих странных шуршаших звуков колёс его коляски , почти неслышные, но всё же преследующие нас в тусклом освещеном коридоре, моего дома. Я видел смиренное выражение его глаз, видел как от волнения его губа слегка подергивается. Я знал что он хочет что то сказать. Знал что его тяготят мысли о его физической скованости. Эта борьба между стыдом за беспомощность и благодарностью, была написана на его лице. Я всё сильнее чувствовал напряжение повисшее между нами. Странно звучали наши шаги а этом пустом коридоре. Его молчание казалось мне криком до предела натянутой струны ; и вот наконец он нарушил его с какой-то отчаянной робостью: - Доктор Осаму.... Вы были так добры... Простите что обременяю... Я наверное кажусь вам странным, смешным, и беспомощным. Я буду очень стараться для того чтобы побыстрее освободить вас. Вы спасли меня и больше ничего мне не должны. Я так.... Он запнулся. Я чувствовал что слова комом стоят к него в горле. Его голос упал пости до шёпота, и он торопливо пролепетал: - Я сделаю всё что вы попросите. Вероятно я вздрогнул от удивления, потому что густо покраснев Чуя поспешил оправдаться : - Я пытался покончить с собой, тоесть если честно я не помню, но все так говорят, а вы столько лет возитесь со мной, потратив огромные деньги. Я буду бережлив и как только начну работать я верну вам всё... Я невольно взглянул на него, и он вдруг перестал казаться мне ребёнком. Я понимал каких усилий ему стоит каждое слово. Какие мысли терзают его и что так мучительно сдавливает его голос. Я сел перед ним на корточки, я хотел что бы наши глаза были на одном уровне, мне нужно было видеть эти глаза. Я не говорил ничего, он тоже молчал и не смотрел на меня. Взяв его руки в свои, я коснулся их губами.Он вздрогнул, но улыбнулся. Когда мы вошли в квартиру я упал к его ногам положив голову ему на колени. Коляска скрипнула, я говорил какие-то глупости. Ведь он даже не имел представления о том что нужен мне больше чем я ему. Он был смыслом моей жизни уже много лет. Его рука очень робко коснулась моих волос. Сквозь душившие меня слезы я почувствовал эту ласку, и для меня это было блаженством, сердце моё совсем растаяло..... Но я так и не смог сказать ему самых главных слов... Я плотнее купался в плащ, погода совсем испортилась. Меня знобило. Горячая ванна, была всем о чем я мечтал. Из-за постоянной нехватки денег я вынуждено хватался за любую работу. Усталость словно сонный дурман окутывала меня. Я спал на ходу после трёхдневного дежурства. Возвращаясь домой я хотел все обдумать, собраться с мыслями. С того первого дня как мы начали жить вместе мы больше почти не разговаривали. Дом встретил меня тишиной. Побродив по комнатам я понял что Чуя в ванной. Я остановился возле приоткрытой двери, размышляя о том как бы по непренужденней заглянуть и поздороваться . Пристыженный своей не решительность я уже собирался прокрасться обратно в свою комнату, но... - Я сейчас выйду и разогрею тебе ужин. Как ты? Я скучал. - от его слов сердце забилось чаще. - Тебе помочь? Меня долго не было, прости очень много работы. - Иди сюда. Ты замёрз? С удивительной непринужденностью свойственной только ему, Чуя протянул мне руку. Я смотрел на его лицо, и с каждым днем оно казалось мне все привлекательнее. Его острые скулы, мягкие, волнистые рыжие волосы падающие на белый лоб, его гладкая словно мрамор кожа, бархатный завараживающий голос, даже его покрытая веснушками спина, сводила меня с ума. Всё в нем было красиво какой то мягкой, вкрадчивой красотой. Как только он пришёл а себя, то завоевал всех в больнице, своей жизнерадонностью и победной улыбкой юности. Эта весёлость казалось была вражденной. Кёе оказалась права он всегда улыбался, и только я один знал и видел его в моменты душевных бурь и смятения. И тут произошло что-то ужасное, я на минуту отвлекся и очнулся уже в ванной под оглушительный хохот Чуи. - Надеюсь у тебя в карманах нет ничего ценного, ты долго собирался меня так разглядывать? Это немного смущает. Я хотел вылезти из ванной в которой очутился в брюках и рубашке, но Чуя вдруг поднял на меня свои ясные глаза и нерешительно спросил : - Может разденешься, ты же замёрз. После минутного раздумья, он снова посмотрел на меня вопросительно своими синими словно переменчивое апрельское небо глазами. Его рука потянулась ко мне, растегивая пуговицы на мокрой рубашке. Лёгкая дрожь его пальцев сводила меня с ума. Его ладони скользнули по моим мокрым плечам. Я собрал все своё мужество чтобы подавить стон рвавшийся из моей груди. Мной овладела рассеяность и странное беспокойство я был полностью поглощен им . Сняв с меня рубашку Чуя обхватил меня за шею, прижавщись ко мне, обнаженно, бесстыдно. В его глазах вспыхнул яркий свет,а пальцы шаловливо переберали мои волосы. Я привёл руками по его спине, тело легко и радостно выпрямилось мне на встречу. Вдруг он рывком отстранился от меня, его руки разлетелись в разные стороны, пальцы судорожно сжались. Улыбка спалзла с его лица, он словно очнулся, лицо юноши изчезло, оно словно поблекло и увяло, взгляд потускнел и погас. Эта ужасная минута наступила. Я ждал её, прокленая в душе свою нерешительность, она томила меня и теперь ударила по моим нервам. Я знал что произошло, он ничего не почувствовал. Секундная пауза - он порывисто перегнулся через края ванны, как человек которому тошнота подступила к самому горлу. Руки не повиновались ему, когда он попытался выбраться хватаясь за поручень то невольно ухватился за коляску, от его торопливых и сумбурных движений она отъехала в сторону. Взглянув на меня из под чёлки он что-то смущённо пробормотал. Всё это было так страшно, мне стало стыдно что я наблюдаю за чужой бесспомощностью словно в театре. Я быстро встал заварачивая его в полотенце, и уже без всяких мыслей как автомат я усадил его в кресло. - Прости. - прошептал он мне сдавленным голосом. - Я разогрею тебе ужин. Немного помолчав он вдруг улыбнулся ; - Надеюсь штаны ты в состоянии снять сам? Мне было трудно определить чувство что сжало мне сердце. Но у меня не хватило мужества что сказать или сделать. Я молча наблюдал за тем как он удаляется шурша колёсами кресла каталки.... Через час мы сидели за столом. Чуя снова был весел, он улыбался подшучивая надо мной. Он болтал без умолку и я не сдерживал его пыл, отвечая полушутя - полусерьезно. Дом в котором мы жили был самой обычной высокой, выбор пал именно на него только по причине просторных комнат, огромной ванной и вида из окна. Мне пришлось продать радительский дом за городом. Это было тяжёлое решение, но я хотел сделать жизнь своего пациента как можно более комфортной. Недалеко от дома был небольшой парк, и несколько магазинов по близости. До моей работы на поезде было всего пятнадцать минут. Квартира была немного дороговатой для нас, но с другой стороны она была очень удобной. Мы с Чуей жили последнее время как добропорядочная супружеская пара. Возвращаясь по вечерам домой я мечтал как будто бездельничать, встав из-за стола мирно перекидываясь с Чуей шуточками. Мы посмотрим какой нибудь фильм. Поговорим о его реабилитации, а потом разойдемся в разные стороны. Он к своему ноутбуку. Я же сяду за работу или лягу спать. Казалось ничто не может взбударажить наш маленький мирок, где у каждого было свое место. Этим вечером я сидел у себя в комнате читая книгу, вдруг до меня донесся весёлый смех, в гостиной явно царила какая-то суматоха. Скорее обеспокоенный, чем подстрекаемый любопытством я пошёл на этот смех. - Ой Дазай прости если разбудили, это мой друг. Вскачив парень поспешил мне на встречу с протянутой рукой. - Ширасе, очень приятно познакомиться Дазай сан. Сказать что я был удивлён, это ничего не сказать. Парень держался предупредительно и любезно. Он напомнил мне красивый манекен что стоят в витринах дорогих магазинов. Такой воплощенный идеал мужской красоты. Вместе с тем он производил впечатление человека скромного и сердечного, в его чертах проявлялись изящество и благовоспитаность. - Мы играли в приставку, Ширасе принёс, он учится в университете, он предложил помочь мне с программой старшей школы. Ширасе улыбнулся мне. - Дазай, уже поздно он останется у нас? Ты же не против? - Чуя, я могу взять такси. - смутился Ширасе. - Не нужно, тебе же завтра на работу, я сам не отпустил тебя. Кажется игры мне понравились. Хочешь с ними Дазай это весело. - Конечно, пусть Ширасе останется , уже поздно. - ответил я, совершенно не зная что сказать. Оглушеный я отправился в свою комнату, и ещё долго слушал весёлый смех и из гостиной. Чувствуя как растёт моё душевное напряжение, я захлопнул книгу и вернулся в гостиную. С глухим стуком я опустился в кресло и битых два часа наблюдал за тем как играя в приставку Чуя совершенно не осознанно кокетничал с чужим парнем. - Я выйду за сигаретами. - Но уже так поздно Дазай. - Ничего я немного пройдусь до круглосуточного. Выйдя из дома я прошёл метров пятьдесят в сторону парка. - Чёрт, черт, черт! - проорал я в ночную пустоту. Что то первобытное и страшное душило меня. Я сбежал потому что боялся что мне не хватит выдержки и сил, справится с этим огромным зверем по имени "Ревность". Я никогда не задумался над тем что Чуе может быть весело с кем то другим. Что ему будет нравится кто-то другой и тем более что он будет так смеяться над тупыми шутками этого юнца. Когда я вернулся в доме было тихо. Наш гость тихо посапывал гостиной под пледом. Чуина дверь была закрыта. Стараясь не шуметь я прошёл к себе. Не успел я лечь, как кто тихо постучался ко мне. - Да - позвал я. - Я хотел извиняться, я не подумал, это твой дом и... - Это и твой дом и ты волен приглашать сюда кого сочтешь нужным. Ты все сделал правильно, тебе нужны друзья, и ты должен уметь общаться с другими людьми. - Мы познакомились в маркете , Ширасе там подрабатывает, мне было скучно и я без дела бродил вокруг стилажей. Не знаю почему он подошёл ко мне, мы разговорились... - Чуя тебе совсем не нужно оправдываться. Я посмотрел на него, он смутился. - Спасибо тебе Дазай, я очень благодарен тебе. - За что то глупый, я же нечего не сделал. - Вот за это и благодарен. Это было сказано таким равнодушным тоном, что я хотел глупо обидеться. Но он сидел передо мной не шелохнувшись, опустив голову. Моё сердце сжалось. Я старался собраться с мыслями, чтобы найти какие-то слова и прервать гнетущее молчание. Но Чуя решил все за меня, он просто подехал и обнял меня. - Спокойной ночи Дазай... Прошло две недели, прежде чем я понял что Ширасе окончательно пустил корни в нашем доме. Мало того к велечайшему моему изумлению Чуя вдруг стал общительным, он болтал с почтальоном, заигрывал с медсестрами в реабилитационном центре, мог часами висеть на телефоне с Акутагавой. Однажды вечером, вернувшись домой раньше обычного я ещё в прихожей услышал весёлый Чуин смех. Из гостиной мне на встречу появился он сам и слегка смутился. - Прости я не знал что ты вернёшься так рано, я позвал друзей мы немного шумные. У нас небольшая пьянка. - Ничего, - я с недоумением посмотрел на него. Незная, выругать его за смущение, или похвалить за то что он наконец-то завёл друзей. Но моё любопытство взяло верх и я сказал : - Ну что ж, давай познакомь меня с ними. Чуя бросил на меня осторожный взгляд, устало отталкиваясь он медленно - медленно поехал впереди меня. -Ты такой чудесный Дазай. Я присел напротив него, почувствовав лёгкий запах алкоголя. Он вспыхнул как свечка, его бровь взлетела к верху готовая защищаться. -Чуя, - почти простонал я, стискивая его тонкое запястье. Я уже совсем было собирался прочесть лекцию о вреде алкоголя, но он притянул меня к себе с такой силой что я едва удержался на ногах. Так быстро что я не заметил как эти мягкие влажные губы впились в меня поцелуем. Его стремительный натиск как всегда сбил меня с толку. Я сильнее стиснул его запястье, мне захотелось привлечь его к себе могучим рывком. Сжать в объятьях так чтоб он не смог даже шелохнуться. Сорвать стон с этих губ, наконец показать этому мальчишке кто здесь господин, заставить понять что я не буду игрушкой его прихоти. - Ты понимаешь что играешь с огнём? Ты пьян? Внезапно он отталкивает меня, делая отчаянный, резкий рывок так словно сами мои прикосновения ему ненависны. Я хотел удержать его но почувствовал что всё его тело дрожит от гнева. Сделав последний отчаянный толчок он умчался в гостиную, оставляя меня одного. Весь остаток вечера я вновь провел на кресле, наблюдая за Чуей и его весёлой компанией. Вот он что то говорит Акутагаве, Ширасе, наш уже почти постоялец, смеётся ему в ответ. Кека под общие каментарии пытается сделать что то на ужин. Ещё пару каких-то совершенно незнакомых мне ребят режутся в приставку. Я смотрел на него, и эта улыбка опьяняла меня. Его беспечное выражение лица, всего лишь ложь, виртуозное умение притворяться. Я не мог заставить себя отвести от него взгляд. Он должно быть чувствовал это, потому что когда наши глаза встречались я видел в них замешательство. В эти минуты моё желание спасти его достигало предела. Я смотрел на него не в силах оторвать взгляда, ведь в этой толпе только я знал его настоящего. Трелль дверного звонка заставила меня очнутся. Чуя я смехом сказал окружающим ; - Акутагава проиграл, в следующий раз выпивка с него. Улыбнувшись мне как улыбаются только счастливые люди он направился к двери. Прошла минута и на пороге нашей гостиной под общий хохот появился Атцуши. Он открыл рот чтобы что то сказать но его слова потонули во взрыве всеобщего смеха. - Пойдём по курим доктор, нам этого не понять - сказал я Атцуши уводя за собой на балкон. Выбравшись на свежий воздух , оперевшись на перила я смотрел в даль на дымящиеся в далеке башни. Я вздохнул как дар, прохладный ноябрьский воздух. Небо было тёмным, тем сильнее был контраст белых снежинок покрывающих все вокруг. - Что здесь происходит? - спросил Атцуши поежившись от холода. - Дети развлекаются, тебя то каким боком. - Сам незнаю, - оперевшись спиной на перила он уставился на болконную дверь. За ней продолжалось веселье, резкие взрывы смеха почему то причиняли мне боль. - Как дела? - спросил Атцуши. Я пожал плечами: - А у тебя? - Я разговаривал с Мори он категорически против операции. Он сказал что это нецелесообразно, ты только причинишь ему лишнюю боль давая ложную надежду. Да и наркоз на десять часов. - Как у тебя с Акутагавой? - А у тебя? Я снова пожал плечами. - Да прекрати Дазай, посмотри что ты сделал со своей жизнью. Боже, если бы ты хоть раз в жизни посмотрел на меня как на этого мальчишку. Что ты в нем нашёл? Он же ничего не может дать тебе. - Не устраивай драму Ацу. У тебя бурный раман с Акутагавой. Об этом гремит весь университет. Вы бы по аккуратнее что ли. - Ты никогда не приглашал меня к себе. Черт. Я чувствую себя таким ущербным. - Что за бред Ацу. - О чём спорте старички? - Акутагава как всегда появился совершенно бесшумно. - Осторожно! - крикнул ему я. - Дверь заедает, если захлопнится потом нам не выбраться. - Нужно починить, это опасно. - ответил мне Акутагава с вызовом глядя на меня. - Ну и о чем спор? - Да так. - смутился Атцуши. - Знаешь дорогой, я долго терпел твои закидоны. Закрывал глаза на твою безответную дружбу. Но кажется пришло время сделать выбор. - глаза Акутагавы блестнули, он остановился напротив Атцуши. Весь его вид не предвещал ничего хорошего. Резко развенувшись он направился обратно. Остановившись возле двери он не поворачиваясь сказал ; - Я ухожу, тебе решать... - Аку! ? - удивлённо прошептал Атцуши. - Тебе решать. Да доктор Осаму, вас бы я тоже попросил прекратить все дружеские обеды и разговоры по душам за закрытыми дверьми с моим бойфрендом. Я понимаю что у вас нет и никогда не было чувств к нему, но кажется ваше дружеское расположение он воспринимает в серьез. Хотя судя потому что он веляет бедрами как маленькая сучка, стоит до него дотронуться, ему это нужно лишь для самаутверждения. Он не может поверить в то что его можно отвергнуть, более того променять на того, кого он и за человека то не считает. - Акутагава! Прекрати немедленно, как ты разговариваешь, да что на тебя нашло? Прости Дазай он слишком много выпил. Я.... Всего в два шага Акутагава оказался возле нас просто схватив Атцуши за руку, буквально выдавив его в каменную стену. - Ну же, ты поцелуешь меня или боишься что твой лучший друг разочаруется в тебе. Чего ты боишься? Кто я для тебя? Очередной мужик, которого ты забудешь через неделю? Не могу передать как странно мне было чувствовать себя участником подобной сцены. Я видел как напряжен Акутагава, мне казалось что я слышу его гневное учащенное сердцебиение. Мне хотелось уйти, но боялся пошевелиться что бы не навредить ещё больше. Я отчётливо видел Акутагаву, он словно загораживал своего любимого от меня. Впервые в голосе Атцуши я слышал робость и испуг. - Прости, - он запнулся от смущения - Я... Я никогда... На это есть причины... - Просто поцелуй меня. - Аку... - кажется Атцуши подавился собственными словами. Акутагава безжалостно отшвырнул его от себя изчезая в дверях . Потеряв равновесие на мокром от снега полу тот рухнул не в силах подняться. Растерянный и удивлённый он хвастался за мою руку, снова и снова падая . - Что это было Дазай? - Ревность, ты действительно круглый идиот Атцу? Беги за ним пока не поздно, с таким характером думаю это то что тебе нужно. Он будет переодически тыкать носом в дерьмо такого идеального святошу как ты. - Я пойду... Атцуши съежился, по его взгляду скользившиму по мне, по тому как он устало приснился к двери я понял какая буря бушует у него внутри. Я стоял не сводя с него глаз в ожидании хоть слова. - Прости Дазай, я пойду. Атцуши вошёл в гостиную и сообщил своим непренужденно восхитительным тоном ; - Мне завтра рано вставать, нужно лечь пораньше... Прошу меня извинить. Дазая проводишь. - А как же ужин? - удивилась Кека, все с удивлением смотрели на нас. - В следующий раз милая. - ответил Атцуши. Он прошёл мимо Чуи, как всегда небрежно и холодно. Кажется даже грязный костюм и капающая с него вода не смущали его. Он взял себя в руки. Одевая в коридоре свои дорогие кожаные туфли он пытался унять дрожь в руках. - Пока. Дверь хлопнула и я услышал шорх приближающейся коляски. - Прости Дазай это я виноват. - Ты то здесь причём. - Мы поспорили, доктор Атцуши отменил свидание с Аку, а я ляпнул что если ты позовёшь то он прибежит, так оно и вышло. Это всё моя ревность, прости. - Чуя? - Алло Аку, доктор Атцуши выбежал от нас, кажется он немного не в себе. Ты не мог бы присмотреть за ним, мы не смогли уговорить его остаться.... И да Аку, прости меня... - Чуя? Я дотронуться до его плеча, он обернулся, его глаза синим светом вонзились в меня. Я открыл было рот чтобы что-то сказать... Но он лишь силнее крутанул колеса. Громко рассмеявшись... звонким, искренними смехом он был уже в гостиной : - Ну же Кека мы будем ужинать или нет . Так тебя замуж никто не возьмёт. Чуя мастерски спас положение загладив общую неловкость. Ширасе кинулся помогать Кеке, та слегка смутилась. Толкнув меня к столу Чуя скомандовал : - Помогай! Позже, я лежал в своей спальне и не отрываясь смотрел на цеферблат часов. Час, два, три. Я ждал, бессмысленно, тупо просто ждал. И вот наконец раздался тихий славно мышиный шорох, но настойчивый стук. Я вскочил рванув дверь на себя, Чуя сидел в своей коляске, его лицо показалось мне бледнее обычного. - Что... что случилось? - Можно к тебе? - Конечно, не можешь заснуть? Он молча взглянул на меня стиснув зубы. Я повторил свой вопрос. - Ты весь дрожишь, не заболел? - Нет. Можно мне поспать здесь, как раньше? - Опять кашмары? Он молча кивнул. - Прошу, - я откинул край одеяла. От моего жеста Чуя густо покраснел. - Ты сам перестал приходить, я не запрещал тебе. - Я не мог. Мне больше нельзя... - Почему? Я тоже привык спать с тобой ты совершенно мне не мешаешь. Справлятся с паническими атаками самому сложно. И твои кашмары, они же мучают тебя. Смотри какие синяки под глазами. - Я же сказал, мне нельзя! - Да черт тебя дери, почему? - я был удивлён и заинтеригован, что ещё придумал себе этот мальчишка. - У меня.... Это... Короче... Чуя опустил глаза, он пытался спрятать руки в рукава пижамы, но они непослушно выскакивали обратно. Я взглянул на его лицо, оно пылало. Услышав треск и хруст ломающихся суставов я невольно вновь опустил глаза. Этот звук издавали Чуины пальцы. Изысканные и вместе с тем мускулистые, длинные и бледные, с изящными лунками ногтей они поражали меня своей неповторимостью. Обе его руки кажется сцепились в смертельной схватке, словно он загнал все свои эмоций в кончики пальцев. Я молча ждал когда он наконец ответит мне. - У меня эрекция. Я смотрел на его руки и в эту секунду когда он это произнёс они вдруг распались. Упали , поникли безнадёжно и отчаянно, словно два мёртвых белых цветка на коленях у Чуи. Я больше был не в силах сдерживаться, я хотел увидеть его лицо, нежное и почти по женски красивое если бы не острые резкие скулы. Его узкие плечи были напряженны, неподвижный взгляд удивлённо застыл на руках, словно он видел их впервые. Вдруг внезапно, словно разорвав сковывающую его цепь, резко, почти злобно он произнёс : - У тебя раман с доктором Накаджимой? - Нет. - Но ведь он был? - Да, давно и не долго. - Тебе нравятся парни? - Не принципиально. - Значит девушки тоже? - Да. - У тебя было много девушек? - Незнаю, я не считал. Что за допрос Чуя? - Ты мне, нравишься, я думал я странный , у меня эрекция из-за тебя. Потому что когда ты лежишь рядом я не могу это контролировать. Теперь тебе понятно, я не могу больше здесь спать. Держась за кровать я медленно осел перед ним на пол. Растерянный и оглушеный, я пытался вернуть хоть одну трезвую мысль в свою голову. Что это? Я сплю? Он ревнует меня? Я коснулся его длинных пальцев, они словно зверьки сжались в кулак. От прикосновения к этой гладкой фарфоровой коже в висках гулко стучала кровь. Его горящие губы приоткрыты, аромат волос кажется затопил всю комнату. Ничего не соображая я искал в памяти нужные слова, но не находил не одного. Что мне сказать ему? Глядя на эти опущенные ресницы я лихорадочно перебрал в уме все возможные слова. Как объяснить ему все, как сказать что я не отвергаю его. Что его пробудившиеся желания вовсе не болезнь. Мне нужно быть спокойным и невозмутимым,чтобы скрыть от него свои тайные мечты и чувства. Взяв его на руки и уложив на кровать, я сказал : - Чу, уже поздно все спят только мы с тобой... Он безропотно послушался меня, смяв под себя одеяло он бросил на меня последний взгляд, его ресницы опустились. Незаметно подкатившая усталость толи от мучительного признания, а может от выпитого алкоголя, сморила его. Я смотрел как он спит, лаская глазами каждый изгиб его тела, ловя каждый поворот головы, каждый взмах руки. Мне хотелось вдохнуть аромат его губ, зарыться пальцами в эти рыжие волосы. Ночь казалась мне нескончаемо долгой.... С чувством несказанного облегчения я наконец нашёл силы встать и покинуть комнату. Тёмное, снежное ноябрьское небо тускло нависало надо мной. Странно как-то на душе. Я ведь не ответил ему. В доме тишина, не слышно не звука. Скоро утро. От идущего тихо снега, воздух на болконе кажется белым. Час, волшебный час до утра. Во тьме тихонько звякнул стакан. Я вздрогнул от неожиданности и сразу очнулся от своего сонного опьянения. Погруженный в собственный сладостный сон я даже не заметил что не один на болконе. Мне почему-то стало жутко от этого безмолвно сидевшего человека. Молчание стало невыносимым. - Спокойно ночи! -, попрощался я собираясь уйти. - Скорее доброго утра, доктор Осаму. - ответил из мрака хриплый голос Ширасе. - Давно сидишь? Ты простудишься. - У меня старый добрый виски, но даже он не способен заставить меня заснуть. - он снова замолчал. - Простите, я расселся на вашем болконе как на своём, я сейчас уйду. - Ты мне не мешаешь, мне скоро на работу, так что сиди если не холодно. - Холодно, мне уже много лет холодно. Я знаю вы доктор, но даже вы не можете помочь мне. Я болен, болен от этого холода и молчания. Оно выворачивает мне душу. Послушайте доктор, вы ведь сродни священнику. Тайна пациента и все такое... Может хоть вы простите меня и выслушайте , я должен кому-то это рассказать. Я пью чтоб не выпрыгнуть сейчас с вашего балкона доктор Осаму . Я понимаю что это чужой балкон. И это будет свинством. Но... Я прервал его, попросив не терзаться напрасно. Конечно я выслушаю, я врач и мой долг помочь. Всё что он скажет останется между нами. Я говорил всё это а в голове крутилась лишь одна мысль, - "Что сегодня "международный день признаний"? И только у меня одного не хватило на него мужества." Да и что мог рассказать мне этот мальчик, наверняка проблемы с дамой сердца. К сожалению тут я ему был не советчик. Ширасе будто угадал мои мысли. Он вдруг сказал совсем другим протрезвевшим голосом; - А ведь это я доктор Осаму. Я тот парень из-за которого Чуя упал. Это я... Он твердил это как заведеный, мне стало страшно не тронулся ли он умом. Я знал что мне нужно молчать, иначе... - Я всегда был красавчиком, ещё с детского сада я понял насколько притягательна моя внешность. Поверьте у меня было столько девчонок что я не помню ни свой первый поцелуй, ни свой первый секс. Мне нравились девчонки. Но тут появился он... Его перевели к нам в средней школе. Мальчик иностранец. Тихий, улыбчивый паренёк, у него не было ни друзей ни врагов, обычный парень. Он одинаково ровно общался со всеми. И улыбался.... Как же я ненавидел эту улыбку. Как я ненавидел его синие глаза, его взгляд из под рыжих ресниц. Те чувства что он вызывал у меня. Мне всегда нравились девочки, но этот парень сбивал меня с толку, ни до ни после такого со мной не было. На физкультуре он всегда переодевался отдельно от всех. А мне до тошноты хотелось видеть его белую кожу. Хотелось дотронуться до него. Я представлял как оставляю следы на нем, красные, горящие. Я ненавидел себя за это, но ещё больше я ненавидел его. Голос Ширасе на мгновение замер, я понял по сдавленным в темноте звукам что он пытается унять рыдание рвущиеся наружу. - Он признался мне, не буду врать, этот по девичьи розовый с сердечками конвертик, сделал меня счастливым. Я не знал что ему ответить. Мы были детьми. Я был глупцом.... Не осторожным глупцом... Я засунул письмо в книгу.... И конечно же его нашли... А этот идиот ещё и подписался... Чуя Накахара... Чёртов Чуя... Если бы не было подписи я бы свалил всё на очередную девчонку. Но подпись была... Она была... Ширасе прорвало. Словно удары тока его тело свернувшееся на плетеном кресле, сотресали рыдания. Я не мог спокойно смотреть на него в моем сердце боролись жалость к этому измученному виной ребёнку и гнев на человека по вине которого мой любимый сейчас в инвалидном кресле. Немного успокоившись он с испугом посмотрел на меня, словно ожидая удара. Я сделал над собой усилие чтобы придать своему лицу выражение полного спокойствия, словно Ширасе рассказывает мне о пустяках. - Вы знаете что такое школа, доктор Осаму, толпа насмешливых, злых мальчишек... Которые только и ищут слабых чтобы утвердится за их счёт... Пидор... Это слово прочно поселилось в нашем классе. Это было грязное пятно, унизительная кличка. Это было стыдно. Я не смог защитить его, да я и не пытался, проще было спрятаться в этой ревущей толпе. Встать на защиту белой вороны означало лишь одно... Ты тоже такой... Грязный... Извращеный... Не такой как все... И с тобой можно делать все что угодно, никто не поможет, никто не защитит. Вылить воду на голову пидору, заталкать в толчок его учебники, высыпать мусор в его рюкзак... Да с ним можно делать всё что угодно... Всё что душа пожелает... Мы били его, жестоко, до потери сознания... Он вытерал кровь с губ и улыбался... Он всегда улыбался... За это время он сильно похудел, на его лице не проходили синяки. Учителя знали о травле, но нас никто не остановил.... Не один сукин сын не вступился... Нас не разу не наказали... Потому что он молчал... Всегда когда его спрашивали он молчал... Нас это заводило ещё больше. Однажды нас оставили после уроков, за какую-то мелкую провинность. Чуя был дежурным. Мы как всегда избили его. И чем больше капала кровь на его рубашку тем сильнее мы приходили в ярость. Кто предложил раздеть его. Так ради смеха... Ради смеха... Это я порвал на нем рубашку, и я растегивал ремень на его штанах. На секунду я поднял глаза чтобы посмотреть на его лицо. Я испугался, потому что он улыбался мне. Только тогда я вдруг понял что он терпит это все из за меня. Я понял что он знает обо мне все, знает что нравится мне....Он защищал меня от этого грязного слова "пидор", прикрыв собой. Мы были детьми, нам тогда было всего по четырнадцать... Это так ошеломило меня. Мы на мгновение ослабили хватку и вот он уже на окне. Я незнаю что произошло, может он наконец то понял что защищать такого труса как я не имело смысла.... Я не знаю о чём он думал тогда... Я сказал полиции что ничего не помню. Я соврал, я помню все до мельчайших подробностей. Это не было самоубийством. Чуя вскочив на поддоконик, чтобы удержаться взялся за ручку окна и оно расспахнулось. В тот день шёл сильный дождь, я кричал ему чтобы он не двигался, медленно я шёл к нему протянув руку. Он смотрел на меня своими синими глазами, дождь заливал всё сквозь открытое окно, он сделал шаг на встречу, подскальзнулся и упал. Но кажется тогда он упал не один, я упал в с ним... Я любил его... Боже... я безумно любил его... И ненавидел ещё безумней... В свет тусклого ноябрьского утра. Ширасе сидел бледный и измученный. Он не чувствовал холода, количество выпитого им алкоголя тоже кажется не помогло. Это был уже не тот красивый мальчик что я впервые встретил у нас в гостиной. Суровая складка легла между его бровей, я с удивленим видел перед собой мужчину. - Знаете доктор Осаму....Он не сильно изменился с тех пор... Когда я впервые увидел его снова, он ездил от стелажа к стелажу. Помоему он не мог определиться с выбором стирального порошка. Тут появилась эта девочка, Кека, она поправила ему волосы, что то сказала, и он засмеялся. Я никогда раньше не слышал как он смеётся. Он всегда был слишком спокойным, все чем он удостаивал нас, вежливая улыбка. Я стал воровать его смех. Только после того как я его услышу я могу спокойно заснуть. Когда он говорит о вас, мне кажется он счастлив. Я ворую это счастье, оно притупляет мою боль, притупляет чувство вины. Если вы выгоните меня, я пойму и приму любое ваше решение. Я понимаю что я последний человек который должен находиться рядом с ним ... - Ну вот что, Чуя ничего не помнит об этой истории. Он помнит мать, которая погибла когда ему было три. Но совершенно не помнит тётку которая воспитывала его десять лет. Я незнаю как тебе поступить. Рассказать ему всё это сейчас, плохая идея. Дело конечно твоё, тебе решать. Вывалив всё это на него, ты не сделаешь его счастливым, да и тебе думаю легче не станет. У него кашмары и панические атаки, любое волнение опасно для него. Хочешь заслужить его прощение, просто будь рядом. Ты нравишься ему, так дай себе ещё один шанс стать ему другом. Надеюсь сейчас тебе не четырнадцать и ты не струсишь. Скорее всего он никогда не вспомнит о тебе прошлом, ну в твоём случае думаю так даже лучше. Я не могу простить тебя за него и если честно не знаю хочу ли прощать. Но сейчас Чуе нужно жить дальше... Ширасе сидел не шевелясь, я старался говорить как можно мягче. Хотя искушение помочь ему спрыгнуть с болкона не покидало меня. Надеюсь он не почувствовал как наиграно и лживо звучали мои слова. Мне до глубины души был противен этот парень. Но он нравился Чуе, значит я должен как священник навсегда похоронить наш разговор. - Я рад чтому него есть такой человек как вы доктор Осаму, рад что вы рядом с ним. Я не когда не потревожу его своими чувствами. - Вставай! - скомандовал я. - Тебе нужно поспать, и не раскисай так больше. Если не умеешь пить и держать себя в руках лучше не делай этого рядом с ним. - Простите доктор Осаму, и спасибо что выслушали, завтра я буду в порядке. Взгляд его на секунду вспыхнул ну тут же погас перед моим, полным скрываемой ярости. Видимо почувствовав это он посмотрел мне в лицо с трогательной, почти безответной робостью, завернувшись в одеяло, звякнув почти пустой бутылкой, он собрался уходить. Наш безмолвный договор был заключен. Он прошёл вперёд по все ещё тёмной площадке балкона, несколько раз оглянувшись, иду ли я за ним. Я остался на месте не имея не малейшего желания следовать за ним. Плетёное кресло которое он покинул осталось одиноко стоять, сев в него поудобнее я закурил. В моей душе бушевал гнев, но я не прислушивался к нему, лениво следя за дымом своей сигареты я совершенно трезво обдумывал наш ночной разговор с Чуей. В итоге я так и не ответил ему. История Ширасе словно струя ледяного воздуха охладила мой пыл. Возможно этот парень лучше подойдёт ему... Он моложе, и был когда его первой любовью. Возможно ли что эти чувства вспыхнут вновь. Ревность холодными когтями впилась мне в сердце. - " Не отдам!" - стучало в висках. Я смотрел на мир сквозь решетку балкона, первые машины мягко скользили на ризиновых шинах. Утро. Жёсткий морозный ветер и уже чувствовалось первое дуновение приблежающейся зимы. От моего ночного, блаженно-мечтательного настроения не осталось и следа. Прозрачный морозный воздух привёл меня в чувства. Я пересёк тускло освещенную гостиную , дверь моей спальни была приоткрыта. В комнате было темно, приспущенные шторы не давали утреннему свету потревожить сон моего пациента. Во мраке комнаты я мог наблюдать за тем как он спит, обнимая подушку словно любовника. Я ниже склоняюсь над ним, что бы лучше уловить знакомый, лёгкий аромат его волос. Кровь горячей волной разливается по всему моему телу. С сознательным восторгом я летел в эту пропасть и уже не мог повернуть обратно. Или мне просто не хотелось. Я взял его руку. Она была худая, словно женская, бледная и холодная как у болезненного ребёнка. Сквозь тонкую ткань его пижамы я едва ощущал её. Невольно я погладил эти слабые, хрупкие косточки мои пальцы коснулись острых ключиц. Больше всего я боялся пересечь ту черту, после которой нам уже не вернуться. Я заметил хотя с трудом различал что-то в темноте как Чуя открыл глаза. Сквозь густую сладко пахнущую тьму я почувствовал на себе, его изумленный взгляд. Это только усилило моё странное опьянение, в полном угаре чувств я был словно в бреду. Он прижался ко мне в каком-то без отчётном желании близости. Я бережно обнял его слабое худое тело, и горячая чистая нежность затопила меня. Я гладил и гладил его острые ключицы, его тонкие бледные руки и целовал, целовал как безумный. Я не знаю что так влекло его во мне, только плотское кипение крови или страх перед одиночеством, мне было уже все равно. Я видел его улыбку, ощущал тёплое тело в своих руках, такое близкое и живое. Его взгляд излучал такой мягкий свет что холодные, чёрные мысли изчезали, он согревал и плавил меня. Какое счастье чувствовать знать что он есть, готовый принять любой мой порыв, дать отдых любой тоске, утолить любую мою страсть. Я был смыт этими новыми ощущениями, трепещущий и смятенный, у меня перехватывало дыхание. Дазай...Моё имя горит на его губах. Оно готово сорваться стоном, я накрываю его влажные губы поцелуем, чтобы украсть этот стон и дать ему разорваться сладкой болью в моём сердце. Потрясенный, счастливый, чуть не плача от восторга я тону в омуте этих сине - зелёных глаз. Я совсем не знал его до этой минуты, потрясеный красотой , сейчас я будто видел его впервые. В каком то стремительном падении я обхватил его гибкую талию, мои руки уже медленно скальзили по бедрам Чуи. От моих прикосновений его кожа покрылась мурашками. Словно удар тока пронзает всё моё тело, чувство такое как перед обмороком. С быстротой молнии проносятся в сознании последние пару недель. Странное поведение Чуи, - нет ошибки быть не может. - Ты чувствуешь? Что-то мучительное исказило его черты, на секунду поднявшись на локтях, Чуя рухнул обратно закрывая глаза. - Как давно? Он быстро отвернулся зарыв лицо в подушку, но я успел заметить слезу повисшую на его реснице. - Одевайся, мы едем к Мори. Он хотел что сказать, но видимо побоялся за свой голос. Я видел что его душит какое-то мучительное чувство. Я наклонился к нему, собираясь найти ответ в этих потемневших глазах. Я взял его лицо и поцеловал в губы, он задрожал и печально провел ладонью по моим волосам. - Хорошо. - ответил он, ещё раз чуть коснувшись моих губ без страсти, почти по братский, он уехал не сказав больше не слова, тихо щёлкнув замком. Уныло я побрел к занавескам, резко раздвинув их я наконец выпустил утро. - Идиот. - прошептал я себе. Меня охватило неистовое волнение. Почему он скрыл это от меня. Своим обостренным инстинктом я чувствовал что что-то не так. Моё поведение было похоже на трусливое бегство, я будто нашёл повод для того отталкнуть его. Я не мог не замечать, его глаза давно утратили весёлый, беззаботнный блеск, и веки часто красные. В последнее время он был явно чем-то обеспокоен. Почему он начал хитрить и притворяться? Что эта за внезапная потребность в ласке, это признание ни с того ни с сего? Я должен был заметить. Он мог часами сидеть не двигаясь погруженый в раздумья, когда я звал его он вздрагивал, как будто его разбудили. - Идиот - ещё раз сказал я себе. - Итак... - доктор Мори молитвенно сложил руки, подперев ими подбородок. Старинный скальпель блеснул у него а руках. - Дела у нас обстоят не плохо судя по последним данным диагностики. Но я по-прежнему считаю хирургическое вмешательство не целесообразным. Он замолчал, сделав в кресле оборот вокруг своей оси. Потом вдруг, резко и наклонился выбрасывая руку со скальпелем вперёд. - Дазай, я не перестраховываюсь, такой вердикт вынесит любой специалист, если он не сумасшедший. - голос его на мгновение умолк. В полумраке кабинета, снова блестнул скальпель. - Доктор Мори, - сделав резкое движение руками, Чуя развернул каляску полуобернувшись ко мне. - Вы считаете что операция мне не поможет? - Нет... В ней просто нет необходимости... Я вполне уверен что вы справитесь сами... Тут Чуя резко обернулся ко мне. Его холодный, решительный взгляд устремлен на меня. - Дазай? Я медлю. Во мне всё больше растёт странное подозрение, Чуя чего-то ждёт от меня. - Прости. Но сейчас ты волен решать сам. Чуя выпрямившись окинул меня изучающим взглядом. На его лице я увидел решительность, его губы сжались, он смотрел на меня с такой холодной жёсткостью, что я не выдержал и отвёл взгляд. Мори слегка постукивал скальпелем по столу, он нераничал. - Чуя, мальчик мой, я понимаю что ты хочешь как можно скорее освободиться от этого состояния. Но вот в чём дело, подобные эксперименты опасны... для обеих сторон... Ты понимаешь риски... - Да. - это слово упало между нами как камень. - Я не господь Бог мальчик мой, хотя именно так я себя иногда и чувствую. - мягко словно сладкая патока ответил Мори. - Право Чуя, Дазай умудрился спасти тебя. Это уже чудо, но на этом все, такие безрасудные вещи можно делать только если это последний шанс спасти чью-то жизнь, в моменты отчаяния, когда выхода нет. Ты здоровый молодой человек, и я не вижу показаний к подобному безумию. Разговор окончен. Будем играть в открытую Дазай, ты не чего не добьёшься эти путем. На несколько минут воцарилось молчание. Было так тихо что я слышал дыхание Чуи сидевшего рядом. Атцуши вздохнул собираясь что то сказать, но перехватив гневный взгляд Акутагавы промолчал. Наконец голос Мори вновь заполнил собой кабинет ; - Чуя, я думаю, через год надобность в этой операции отпадёт сама собой, если нет мы вернёмся к этому разговору. - Спасибо доктор Мори. Я безмерно благодарен вам и Дазаю за всё что вы для меня делаете. Не дожидаясь ответа он повернулся и покатил к двери, я невольно последовал за ним. Мне хотелось поговорить с ним... Объяснить... - Я хочу побыть один. - он так произнёс это, нет скорее приказал. Я остался стоять на месте. В тот же миг дверь за ним закрылась. Акутагава молча подошёл следом, но как только я сделал шаг готовый бежать, он жестом оставил меня. - Не ходи за ним. - прорычал он. - Я сам. Разговор оборвался, странно но я не чувствовал не гнева, не разочарования, решение было отложено на год. В груди словно что-то затихло и успокоилось. Не спеша отправив халат, я попрощался и вышел в след за Акутагавой. С того дня прошло пару недель, сам не понимаю как я так быстро согласился с решением Мори. Я будто ничего не сознавал, кроме того что мне нужно работать. Словно автомат я думал лишь об оплате счетов. После той последней ночи с Чуей мне хотелось сбежать, от него, от себя. Мне хотелось домой в больницу, к своим пациентам, к своей прежней жизни, к самому себе. Кажется Чуя своим невероятным чутьем угадал моё настроение. Он старался как можно реже попадаться мне на глаза. Он всё так же готовил мне ужин, спрашивал не набрать ли мне ванну. Но на этом наше общение заканчивалось . Разбитый и уставший после работы я засыпал в звенящей тишине квартиры. Проспав десять, двенадцать часов я просыпался в той же тишине. Он все так же ухаживал за мной, мои рубашки были выглажены, кофе обжарен и помолот так я люблю. Всё было как прежде, просто не было Чуи. Я так увлёкся работой что не замечал этого ожесточённого словно стиснутого в кулак молчания. Когда я понял что происходит было слишком поздно. Он перестал отвечать на мои сообщения, я писал снова но ответа не было. При этом мои малейшие прозьбы исполнялись неукоснительно. Он больше не встречал меня на пороге с радостью на лице. Когда я пытался обнять его как раньше, он смотрел на меня с изумлением. Сидя за одним столом он равнодушно слушал мои рассказы, ни о чем ни спрашивая. На мои вопросы отвечал односложно, чаще пропуская их мимо ушей. Заметив всё это несколько дней назад я тщетно пытался поговорить с ним. Но чем настойчивее я был, тем упрямее он уклонялся. Что-то в нем замкнуло, он стал для меня недоступен. Когда мне удавалось перехватить его взгляд, мне становилось не по себе. Таким мёртвым, пустым и устремленным в себя он мне казался. Я видел что лишь усилием воли он отрывается от сонных грёз, настолько погруженый в себя, что меня просто для него не существовало. И я часами ломал голову над тем, как хоть на мгновение пробить эту непроницаемую стену. Проснувшись однажды ночью я услышал как стукнула дверь в комнате Чуи, послышалось шуршанее колёс, в коридоре щёлкнул выключатель. Лёжа на едине с собой я смотрел на пустоту потолка с широко раскрытыми глазами. Тихо как бы крадучись, скрипнула дверь моей спальни. В темноте я слышал глубокое дыхание, что-то тёплое, мягкое коснулось моего сердца. Я уткнулся в падушку. "Итак, сегодня опять." - подумал я, чувствуя как сердце толчками вырывается из слишком тесной груди. Что он делает? Секунды тянуться бесконечно. Он всё ещё не сводит с меня глаз, словно стережет мой сон. Чуя не двигается только сдерживает порывистое дыхание. И вот наконец он склоняется надо мной. Волна легко запаха его волос становится ближе и сильнее. Он кладёт руку мне на голову. Я чувствую как его длинные пальцы бережно переберают мои волосы, от этой тихой ласки кровь вновь толчками разливается по всему телу. Я хочу поймать его руку, прижаться к ней губами, но лишь сильнее закрываю глаза. Вдруг он резко выпрямляется, я слышу шорох колёс. Приоткрыв глаза я вижу как он уезжает, слышу щелчок двери. Как же пусто стало внутри. Я не знал улыбался он, или грустил и почему я без сожаления дал ему уйти хотя совсем этого не хотел. " Пусть делает что хочет. " - мелькнуло в моем сознании. И чем мягче обволакивал меня мрак, тем быстрее неглубокий сон затуманивал моё разгореченное сознание. Этот день промелькнул для меня как одно мгновение. Он был насыщен неослабивающем напряжением. Бесчисленные вызовы, неотложка, плановые операции. Вода обрущивщаяся с небес на Йокогаму внесла неразбериху во все наши планы. Весь день мы были на взводе, нужно было владеть собой, сохранять спокойствие, но даже наша натренерованная психика давала сбои. Уставшие, вконец вымотанные мы еле передвигали ноги. Агутагава безучастно глядел на меня из- под устало опушенных век. " Ах ты, неудачник, - подумал я. Интересно за какую провинность Атцуши сослал тебя в скорую в такую погоду. " Жалкий, пришибленный он сидел на против меня в кафетерии госпиталя. - Я возьму тебе поесть, - усмехнулся я. - И поспи хотя бы пару часов. - Угу, - ответил Акутагава, устало сгорбившись он положил голову на стол. Он был так измучен что уже ничем не интересовался. Пустым усталым взглялом он уставился на сендвичи и кофе что я принёс. Потом словно проснувшись, он поразил меня торопливость с которой начал жевать. Бедняга, он был понастоящему голоден. Скорее всего он не ел со вчерашнего дня, и с этим проливным дождём не успел даже позавтракать. - Прости, - вдруг смутился он, - Я тебе ничего не оставил. - Я не хочу, я взял всё для тебя. Что- то ты совсем раскис. Я придвинул стул плотнее к кафельной стене, головой оперевшись о стену я на мгновение сомкнул отежелевшие веки. "Сейчас бы поспать хотя бы десять минут." Я просто физически ощущал усталость Акутагавы. Открыв глаза я глянул через большое панорамные окно на город; - А почему так темно, вроде уже поздно? - Ты шутишь? Свет вырубили ещё пару часов назад. Где-то авария из - за дождя. Мы на аварийке. Мори уже пару часов воюет на телефоне. - Акутагава устало уставился в окно. Длинные, мерзкие паучьи пальцы, сдавили мне сердце. Горло сжалось от смутного, липкого, гнетушего страха. - Набери Накахару. - выдавил я проверяя телефон. Не пропущенных, не сообщений не было. - А сам не можешь? - Набери. Я не мог объяснить от куда взялся этот дикий страх, но я до галлюцинации ясно видел что, что-то произошло. По бледному лицу Акутагавы я понял что он озадачен, снова и снова наберая номер. - Он не отвечает. Набери сам. - Мне он давно не отвечает, вызови мне такси к главному входу и скажи Мори что я ушёл, пусть Атцуши прикроет. - Куда ты? - крикнул мне в след Акутагава. Но я уже бежал, схватив из шкафчика только пальто я несся по ярко освещеным лестницам. "Ну что ж, ты добился своего маленький паршивец: я в волнении, тревоге и сам не понимаю откуда этот страх тебя потерять. Самообладание, стоившее мне такого труда покинуло меня, беспомощный и покорный я сижу в такси и молюсь лишь о том чтоб с тобой ничего не случилось. " Такси неслосось по мокрым дорогам. Мне казалось что время тянется нестерпимо долго. - Быстрее, быстрее. - повторял я как мантру. Ну вот... На повороте перед самым домом на автобусной остановке я вижу одиноко стоящую коляску. - Стой! - командую я шофёру и выскакиваю под дождь. Почему он здесь? Зачем вышел из дома? Очевидно заметив меня фигурка в коляске оживает. Несколько движений руками и Чуя выезжает на пустую проезжую часть. Я яростно кричу ему чтобы он оставался на месте. Из за угла наперерез вылетает машина... Чуя... я едва успеваю рвануть каляску в сторону... удар.. я падаю старая закрыть его собой. Еще не предя а себя я вскакиваю и заношу кулак над шофёрм машины что вылетел нам на помощь. Он пытается защититься бормоча что то в своё оправдание. Я понимаю что он не виноват, но ярость переполняет меня. Мне просто нужно кому нибудь хорошенько вмазать. К счастью в это момент меня зовет Чуя: - Дазай, коляска. Дрожащими руками он пытается выпрямить погнутые спицы, у него ничего не выходит. Кровь из рассеченной брови заливат ему глаза. И тогда я забывая о шофёре кидаюсь к нему. На совершенно пустой до этого улице вдруг становится многолюдно. Не весть откуда взявшаяся толпа с удивлением наблюдает за нами. Весь в по уши в грязи доктор в белом халате, возится рядом с парнем в инвалидом кресле. Здесь на дороге, под проливным дождём Йокогамы, это зрелище наверное было странным. Подхватив сопротивляющегося Чую на руки, я вдруг словно оцепенел от страха заглянув в его глаза. В широко распахнутых синих глазах я увидел душу что отныне будет властвовать над моей жизнью и смертью. Я покорился отбросив всё. Эту секунду я не могу описать. Насильно сжимая в руках живое человеческое тело, чувствуя его одервеневшие от холода конечности, я впервые понял что никуда его не отпущу. У меня просто не хватит духа его отпустить. Глядя мне в глаза Чуя кажется как я застыл в нерешительности. Толпа смотрела на нас, но никто не замечал что происходило между нами двумя. Какая молчаливая битва идёт под этим все смывающем проливным дождём. Никто не догадывался что между нашими до предела натянутыми нервами, сейчас стояла сама судьба... Час спустя, вымытый, напоеный чаем, и завернутый в моё одеяло Чуя отогревался в моей постели. Выйдя из душа я вновь почувствовал пустоту молчания образовавшуюся вокруг нас. Из приоткрытого окна слышались звуки проезжающих машин, разгонявших потоки воды на дорогах, это всё что связывало нас с внешнем миром. Я дёрнул за одеяло, оно легко соскальзнуло с Чуиных плеч. Холодный воздух коснулся обнажённого тела, мне захотелось бесстыдно прижать его к себе так, чтобы кровь в нём закипела. Чуя легко и доверчиво положил руки мне на плечи, прельнув всем телом словно он всецело принадлежал мне. Я едва сдерживал сжигающую меня страсть. Глядя на его откинутую голову и полуоткрытый рот я самозабвенно уносился в увлекающем меня потоке, ни ощущая ни пространства ни времени. Я ощущал только себя, своё бешено скачущее сердце. Чуя послушно следовал за мной обнимая меня и обжигая своим горячим дыханием. Я перестал бороться с искушением броситься на встречу этому желанию, отдаваясь его властной силе. Звонок в дверь... Я словно опомнился... Чуя поднял на меня глаза он слегка задыхался. Со злобой я схватил верх от пижамы и поплелся открывать... Гневно распахнув дверь я застал на пороге Атцуши с Акутагавой. Они удивленно переглянулись. По их одежде стекла вода. Что им нужно здесь в такую погоду и в такой час? - В чем дело? - наконец спросил я. - Ты просил кресло? Доктор Мори послал Чуи больничное, пока его на ремонте. - ответил Акутагава, без церемоний проходя в квартиру. "- Ну вот ,- с горечью подумал я. И как их теперь выпроваживать?" - Извини. Мы сейчас уйдём, мы не хотели вам мешать. - оправдывась забормотал Атцуши. - Конечно уйдём Атцуши, поговорим с Чуей и уйдём. - Акутагава строго поднял бровь, Атцуши стоял перед ним слегка смущенный, не смея ответить, как ученик перед учителем. " - Да Атцуши, рабочее время закончилось, и твоя власть тоже и куда же подевался твой инквезиторский тон? - усмехнулся я про себя" Разговор оборвался. Атцуши явно был не в своей тарелке. - Он спит? - спросил Акутагава. - Нет, он в моей спальне. Не оборачиваясь, Акутагава поставил коляску на пол. - Великовата. - Ничего на пару дней сойдёт. - ответил я. Чуя по-прежнему сидел укутовшись в одеяло. Залитые румянецем бледные щеки и блестящие из под рыжих ресниц глаза делали его облик невероятно притягательным. Я с трудом сдерживался от того чтобы выталкать взашей непрошаных гостей. - Что случилось? - Акутагава бросился к Чуе заметив синяк на лице и заклеянную пластырем рассеченую бровь. - Небольшое ДТП, - улыбнулся Чуя. - Ты в порядке? - Акутагава без стеснения начала осматривать Чую, однако смутивщись поняв что под одеялом на Чуе ничего нет. - Я в порядке, - легко касаясь запястья, Чуя отстранил руку Акутагавы. - Ты уверен? - строго спросил Атцуши уже у меня. - Может лучше в больницу.... - Нет! - Чуя замахал руками. - Всё хорошо доктор Атцуши... Лучше я останусь с Дазаем. Ничего страшного не произошло, я просто вылетел из коляски... - А почему ты вообще оказался на улице в такую погоду? - спросил Акутагава. - Действительно? - я вдруг понял что был настолько увлечён своими чувствами что даже не удосужился спросить об этом. - Я ходил в магазин, мне захотелось приготовить на ужин что нибудь особенное. - И как же простой поход в магазин обернулся трех часовым сидением на остановке? - не без сарказма спросил Атцуши, от чего немедленно был испепелен грозным взглядом Акутагавы. - Я пошёл в маркет к Ширасе, мы немного поболтали он дал мне несколько советов. - слегка покраснев Чуя добавил, - Я хотел поговорить с Дазаем о кое чем личном, но не знал как начать. Взглянув на меня он тихо добавил : - Я взял вина. - Понятно, а на улице почему оказался, - ласково спросил Акутагава. - Когда я ехал через парк погас свет. Подъехав к дому я понял что свет погас везде. Из-за дождя пандус был слишком скользкий. Сделав пару попыток я испугался что разобью вино. Мне ничего не оставалось как ждать помощи. Но дождь был слишком сильный и несмотря на дождевик и зонт скоро я понял что совсем промокну и решил вернуться к Ширасе. Но и там я опаздал. Все разошлись. Мне ничего не оставалось как вернуться и надеяться что кто поможет. - Почему ты не позвонил Ширасе, он точно был не далеко, мог бы вернуться ? - спросил Акутагава. - Я забыл телефон дома. - почти шёпотом ответил Чуя. - Ты разве не понимаешь что в твоём положении выходить из дома без телефона просто безответственно? - спросил Атцуши тоном учителя отчитывающего ученика. - Тебе не кажется что твои замечания не уместны. - тут же отбил Акутагава. - Знаю, простите, просто я настолько был занят своими мыслями и понял что без телефона только у пандуса. - А как ты оказался на остановке? - спросил я. - Когда я возвращался обратно ко мне вдруг подошёл какой-то парень, он сказал что мне тяжело тащить покупки и он сделает доброе дело и заберёт их. Если честно в начале я вцепился в вино собераясь драться, но потом вспомнил, вы как то говорили доктор Атцуши что ненужное геройство не не стоит жизни. Поэтому я молча все отдал. Бумажник тоже. Телефона у меня не было. - Почему ты не вернулся к дому Чуя? Переждал бы в парадом... - Ты же знаешь что я боюсь темноты Дазай. Даже в парке под дождём было лучше чем в тёмной парадной. - И ты не придумал ничего лучше как сидеть на автобусной остановке. - Там горел свет. - покраснел Чуя. - Чуя там ведь были люди, ты мог попросить телефон, вызвать такси и доехать до больницы. Там же все тебя знают. Стоило вызвать меня или Дазая мы бы тут же спустились. - Я даже не подумал об этом. - виновато ответил Чуя, Акутагаве. - А ДТП? - спросил Атцуши, - Это вы как умудрились? - Ну это уже полностью моя вина, увидав Чую на остановке я так растерялся что начал звать его как ненормальный он так рванул ко мне прямо по проезжей части... И... - Ясно, - выдохнул Атцуши. Я уже заметил это еле уловимое, нервное подергивание в уголках Чуеных губ. Я часто видел его, когда гонимый только одному ему ведомым страхом он по ночам приезжал в мою комнату и тихо скребся под дверью. Посмотрев на меня Чуя улыбнулся одной из своих непонятных улыбок и закрыл глаза, словно им внезапно овладела давящая усталость. Сделав беспокойное движение руками он вдруг заговорил ; - Я.... Я был один смутном, тёмном океане безмолвия. Я словно плыл в пустоте даже не осознавая кто я... Это была пустота, бескрайняя без времени и пространства. Сейчас я даже не скажу какого она была цвета.... Мои мысли... Только мои мысли следовали за мной туда и обратно... Но у них словно не было опоры, пытаясь ухватить хотя бы одну и она тут же разлеталась бессмысленно кружа вокруг себя, налетая на такие же как она пустые обрывки... Где-то, когда-то, кем-то сказаных слов... Даже мысли не выносят пустоты.... Я ждал... Я всё чего-то ждал... Ничего... Один... Один... Я будто был вне времени, вне жизни. Я просто был... Ни боли, ни злости, ни воспоминаний... И я ждал, неизвестно где и неизвестно чего... Постепенно я стал чувствовать что просто гасну под страшным давлением пустоты. Понимая что не хочу этого, я начал ловить слова что всплывали в моем сознании. Поймав, я старался их удержать, придать им форму. Я хотел контролировать эти слова, складывая их у себя в памяти. В пустое моему сознанию не за что было уцепиться...И они вновь покидали меня... Но однажды, стремительно возникшая мысль вдруг начала работать. Это состояние которое передать невозможно, эти несколько слов, я не мог охватить и измерить. Как бесконечно долго это продолжалось? Я не знаю. Это не опишешь, не расскажешь. Пустота, бескрайняя пустота, вдруг перестала быть пустой. У меня появилось желание. Желание... Я понимал по мелким признакам вокруг меня, что что-то меняется. Сначала я начал видеть простейшие фразы. С осторожность словно тонкий хрусталь я ощупывал их, я наслаждался ими потому что понимал. Я несся вдогонку за своим собственными словами, я чувствовал что смогу вырваться из этой удушающей пустоты... Я кричал... У меня появился голос... Но к несчастью его никто не слышал меня... Замолчав Чуя устало откинулся на подушки. Я чувствовал как его воля и нервы напряжены. Мы молчали понимая что он пытается взять себя в руки, успокоить взвинчинные нервы. Мне трудно объяснить что я хотел увидеть на этом спокойном на первый взгляд лице. Передо мной было что-то новое, то чего я ещё не знал, о нем и никогда ещё не слышал. Рассматривая лицо Чуи, я заметил как из под рыжих ресниц предательски скатилась слеза. Я смотрел как проделав путь по щеке она в конце концов повисла на острых скулах. Затаив дыхание я наблюдаюл за ней словно от этого зависила моя жизнь. - Он всегда знал что ты там. - вдруг нарушил молчание Атцуши. - Всегда знал... Улыбнувшись Чуя продолжил : - Я не буду рассказывать вам как я развлекался пытаясь собрать воедино идиотские мелочи. Сейчас я понимаю каким бредом было то о чём я тогда думал. Не знаю сколько времени мне понадобилось чтобы все абстрактные понятия в моем сознании обрели наконец форму. Но я по-прежнему ничего не ощущал, ничего не слышал и не видел. Незнаю когда это произошло, только однажды я очнулся словно от кашмара. Всё вокруг мелькало, звуки обрушились на меня нестерпимым потоком. Я не мог унять дрожь, бешеная энергия словно рвала меня в разные стороны. Желание, жажда победы, что то пробивалось ко мне из вне. Быстрее, быстрее, вперёд, назад, я больше не мог сопротивляться, не мог оставаться спокойным. Вокруг меня царил хаос. Я метался в нутри себя словно по комнате, из ула в угол натыкаясь на собственное Я. Не буду утомлять вас описаниями как хаос смеялся пустотой а пустота хаосом. Но однажды я вдруг понял что уже не один в тишине. Я слышал голос и он был не моим. Я больше не ощущал тяжести. Мне вдруг стало легко и спокойно. Было так приятно что я просто поплыл, поплыл на одинокий голос что дарил мне эти чувства. Я хватался за него, внезапно я понял что рядом что то живое, тёплое и родное. Голос, этот голос, блестящий, белый, словно звезда, тихо и осторожно указывал мне путь... Со временем я научился дастовать его из хаоса, бурлящего вокруг. Я узнавал его мгновенно, стоило только услышать. Я понимал его.... Постепенно я разделил все голоса по номерам. Голос номер один, голос номер два и так далее. И только этот голос был особенным. От него я впервые услышал свое имя, и понял что он обращаться именно ко мне. Он словно тонкая нить между сном и реальностью вытаскивал меня на свободу. Однажды я очнулся в комнате и увидел окно, из него свободно вливался свет, деревья, ветер играл их ветками. И снова голос, он что то говорил мне, впервые я увидел лицо смотрящее на меня и понял что жив. Это был не сон, возле меня был живой человек, и я кричал, кричал ему несколько дней выбиваясь из сил. Пока наконец не понял что он меня не слышит. Не знаю когда разрешилось это ужасное, неописуемое состояние. Помню только что горел как в огне, моя душа рвалась на ружу. Я видел тебя, пытался схватить, я звал тебя по имени. Но ты в ответ только улыбался мне... Прижимая меня к себе ты дарил мне покой... Но я больше не желал покоя... Я хотел тебя... Потом я увидел голос номер четыре, она склонилась надо мной. Я был счастлив, кажется она услышала меня. Судя по испуганым глазам голоса номер два, я понял что и ко мне вернулся голос... Еще не зная тебя Дазай я всегда думал о тебе. У меня ничего не было, только твой голос, только ты. Слушая его в темноте я часами представлял тебя как какое-то сверхъестественное существо. Я искал тебя глазами среди всех кто заходил ко мне. Но тебя все не было. Только через несколько дней я наконец увидел тебя... Своей удивительно лёгкой походкой ты вошёл в палату. Я испугался увидев на сколько ты молод и красив, такой стройный и изящный. Нужно ли говорить что в моем пустом ничем не заполненом мире все кроме тебя перестало существовать. Я наблюдал за тобой, изучал твои привычки. Вокруг тебя всегда было много народу. Твои студенты, твои приятели, доктор Мори или доктор Атцуши. Молоденькие медсестры всегда смущались когда ты отпускал шутки в их адрес Вообще вокруг тебя всегда много женщин. Сначала я об этом не задумывался, но чем чаще я ловил твой тёплый, обволакивающий взгляд тем больше понимал что это взгляд прирождённого соблазнителя. Только позже до меня дошло что ты даришь этот взгляд каждому и совершенно не важно кто перед тобой мужчина, женщина или ребёнок. Я думал эта ласка только для меня, но увы... Я ошибался... Тогда я решил затаить свою боль в себе, у меня не было никого кому бы я мог её доверить. Я неопытен и наивен и сам не заметил когда ты стал для меня всем. Всё в моей жизни приобретало смысл если имело отношение к тебе. Ты подарил мне жизнь. Я прочитал все книги которые ты мне читал, с неистовым усердием я проходил реабилитацию, только бы ты улыбнулся моим успехам... И я ждал тебя, каждый день я только и делал что ждал тебя. Я подглядывал за тобой, по ночам зная что ты на дежурстве я потихоньку выезжал в коридор и часами следил за лифтом в надежде увидеть тебя хотя бы издали. Я никогда не оставлял тебя одного и с неотступным вниманием следил за тобой, сидя во тьме я терпеливо отсчитывал удары своего сердца и рассказывая тебе как я жил тобою во тьме. Когда после реабилитации возник вопрос о том где я буду жить, я впал в панику. Не могу описать что творилось со мной тогда. На моих глазах рушился тот хрупкий новый мир что я себе построил. Вдруг с полной ясность я понял что не могу жить вдали от тебя. Я был готов на всё. Упасть тебе в ноги молить оставить меня как секретаря, как слугу, как раба. Но в тоже время я понимал что никому не нужен с трудом передвигающийся раб. Мне было страшно что ты посмеешься надо мной. Скованный страхом я стоял на плащадке возле лифтов, пытаясь унять дрожь в руках. Я хотел увидеть тебя, и в итоге прождал всю ночь. Я устал, всё тело ломило, с пажарной лестницы дуло. Я не возвращался за чем то тёплым потому что боялся что пропущу тебя... В итоге ты так и не появился... Когда через пару дней ты пришёл в мою палату я оцепенел от ожидания, сердце так колотилось что казалось ты его слышишь. Заговорив со мной со своей обычной лёгкостью и веселостью ты вдруг спросил не хочу ли я жить с тобой. Конечно я сказал "да", разве я мог тебе отказать. Когда ты впервые привёз меня домой, ты не мог понять моего смятения. Как я был почти смертельно счастлив. В первую же ночь подъехав к твоей двери, я слушал твоё сонное дыхание и плакал от счастья.... Прости мне что я говорю об этом при всех, но боюсь на едине с тобой у меня снова не хватило бы смелости. Я никогда больше не потревожу тебя этим и никогда больше об этом не заговорю. - Три месяца, ровно три месяца я боролся со смертью за твою хрупкую жизнь. Я не мог спать, не мог есть, я не мог отойти от тебя. Днем и ночью каждую свободную минуту я забегал к тебе чтобы просто зжать твои беспокойные руки. Я не мог сдаться, не мог кричать я не мог не с кем говорить. Только с тобой, ведь ты стал для меня всем. Возможно я не смогу тебе объяснить возможно ты не поймёшь меня но когда я впервые увидел тебя, милого, маленького, разбитого ребёнка, когда ты на долю секунды открыл глаза, уже тогда я знал с что моя душа принадлежит тебе. Одним своим взглядом, ты забрал моё сердце. Сколько боли, надежды, горечи и разочарованья я пережил за эти годы. Иногда у меня темнеет в глазах от мысли что я мог тебя потерять, так никогда и не узнав. - Не надо прошу вас, - прошептал Атцуши. - Для Чуи это слишком большое напряжение. - Напряжение? - громко рассмеялся Акутагава, слегка разряжая наэлектрезованый воздух.- Они уже столько времени тянут, пусть выговорятся. Может ты тоже решишься наконец . Последние слова сказанные резким, пости грубым тоном, относились к Атцуши. Между ними сразу возникла опасная напряжённость. Это больше были не любовники а скорее враги, поклявшиеся уничтожить друг друга. - Пойдём уже наконец, - первым здался Атцуши. - Пойдём, - ответил Акутагава с усмешкой. - Не бойся сегодня я не оставлю тебя одного. - Атцуши смутившись, покраснел. Оставшись наконец одни я первыйм делом схватил Чую за руки. Вернее я так прижал его к себе так сильно, что он задрожал всем телом. - Прости, - прошептал он бледными губами - Нет, - тихим голосом ответил я. - Никогда, теперь ты всю жизнь будешь расплачиваться со мной за своё безрассудное признание. Чуя поправил одеяло и невинно улыбнувшись отвёл глаза. Его усеянное веснушками обнажённое тело сводило меня с ума. Я хотел их все и каждую по отдельности. Я вновь заглянул в его глаза, от желания они стали почти зелёными. По всему его телу пробежала волнующая дрожь, губы слегка приоткрылись. Отдаваясь моим ласкам он не сопротивлялся, а его тихие стоны ещё больше заводили меня. Выдернув Чую из плена подушек и одеял, я резко развернул его и подмял под себя. Он попытался вырваться когда почувствовал как мой твёрдый член упёрся в его ягодицы. Я рукой прижал его шею к матрасу так что он не мог пошевелиться. Вид его беззащитной, доверчиво открытой спины окончательно снес мне крышу. Я не смог удержаться от того чтоб целовать это звёздное небо до бесконечности, уделяя внимание каждой родинке, каждой веснушке, словно они были настоящими звездами. Мои поцелуи ещё больше разжигали нашу страсть. Чуя нетерпеливо выгнулся мне на встречу. Мои руки мягко скользнули по его тонкой талии, по ямочкам на спине, не в силах сдерживаться я развернул его к себе наши губы слились в поцелуе. Кровать жалобно скрипнула. Чуя жадно ласкал меня своим языком словно иследуя мой рот. Я пил его и не мог напиться. Его руки в моих волосах, сводили с ума. Я чувствовал как сильно бьётся его сердце, его рука скользнула по моему животу медленно и неуверенно косаясь меня. Его запах и тепло были невероятны. От его робких, легких прикосновений мир взрывался странными красками. На мгновение я замер, а потом меня буквально снес ураган. Чуя набросился на меня и я чуть не задохнулся от его натиска. Его губы, язык, поцелуй были везде. Он буквально плавил меня, заставляя растекаться в безвольную лужу. Я терял контроль. Немного переведя дыхание я почувствовал его губы на своем члене. От этой сладкой, хоть и не совсем умелой пытки по телу разлилась новая волна тепла. Я рывком подхватил Чую и навис над ним. Слегка зажав его ягодицы я поймал губами его тихих, немного охрипший стон. В его глазах мелькнуло сомнение, он слегка упёрся руками мне в плечи словно отстроняясь. Я взял его за тонкие запястья и запракинул руки в верх, целуя белую словно снег шею и грудь. Его кожа горела, в тех местах где я дотрагивался оставались следы. Мои пальцы скользили между его раздвинутых бёдер, я старался быть нежным и доставить ему ещё большее наслаждения. Я ласкал и ласкал его в самых запрещённых местах, находя нужные ноты для его ещё сильнее разгорающейся страсти. Он был моим, стоная и комкая постельное белье трещащее под его длинными пальцами. Он вцеплялся в мою кожу совершенно не контролируя силу. Его волосы, стоны, слезы и дыхание смешалось с моим. Он был моим. Я был абсолютно счастлив когда он обнажённый спал на моей груди. Я боялся пошевельнуться чтобы не разбудить ненароком своё рыжее счастье. Хотя я знал что унас впереди ещё много времени и у меня на него большие планы... Ванная, кухня, гостиная ждут нас.... Это наш дом, наша жизнь. И никто никогда не помешает мне играть в доктора с моим вечным пациентом... Конец.