Тубероза

Вечер субботы. Спальня. Дом Эммы. Emblavägen 6, Stockholm

— Надеюсь, дорогая тёща не убьёт нас за дополнительный чемодан с плюшевыми игрушками, — хохотнул Гриммджо, открывая дверь в спальню локтем: руки были заняты белым тигром, голубой акулой и черным медведем. — Это же откровенное ребячество — тащить через полмира то, что можно и в Токио купить. — Это не просто игрушки, — не согласился Самир, заходя следом с двумя большими чемоданами, которые они со скидкой урвали по дороге домой. — Это воспоминания о сегодняшнем дне. А что может быть бесценнее приятных моментов? — Парни, я вас просто обожаю! — неожиданно воскликнула Тиа, и резко унеслась вниз. — И что это было? — Гриммджо озадаченно оглянулся на Самира. — Мы опять навели Элсклинг на очередную гениальную идею? — Похоже на то, — улыбнулся Самир, ногой толкая дверь, чтобы та захлопнулась. — Ладно, потом все равно узнаем, — отмахнулся Гриммджо, усаживая плюшевую троицу в кресло и с хрустом потягиваясь. — А теперь, насколько я понял, мы должны рассортировать исключительно свои вещи. То, что будем носить, — в шкаф, а остальное оставить на кровати, верно? — Да. С отложенным разберутся Тиа, Нелл и Альма. — Странная женская логика, — проворчал Гриммджо, открывая дверцы шкафа. — Вещи твои и мои, а комплектовать возврат в Токио будут совершенно другие люди… Словно мы какие-то немощные аристократы, которых прислуга собирает в путь-дорогу… — Скажешь тоже… Немощные аристократы, — хохотнул Самир, подходя к нему. — Девочки просто хотят пошептаться, а сбор багажа — явный предлог. Сделаем же им приятное. Гриммджо демонстративно скрестил руки на груди: тогда сначала приятно надо сделать ему, чтобы была мотивация нести в мир вечное, доброе, светлое. Самир посмотрел на четыре больших чемодана, стоящих около кровати, и согласился: справедливо. Серьезный объем работы требует поощрения соответствующего размера — одними чистыми руками тут не обойтись. — Вот именно! — обличительно начал Гриммджо, но тут же поперхнулся следующей репликой: Самир оперативно расстегнул ремень, пуговицу и молнию на его джинсах. — Хабиби, ты что это такое делаешь?! — Как что? — переспросил тот с самым невинным выражением лица. — Собираюсь максимально замотивировать тебя нести в мир вечное, доброе, светлое. — Вот прямо сейчас?! — вытаращился Гриммджо и порывисто схватил мужа за руки. — А если кто зайдет? — Ну кто, кроме Тии, может зайти? — А вот не скажи! Нелл, такая, может и без стука ввалится… А там картина маслом — «Максимальная мотивация. Через половой орган ртом». Нелл в культурном шоке, я — в глубоком ахуе, а ты с упавшим членом во рту. Красота! — Сногсшибательная… — Самир уткнулся лбом Гриммджо в плечо, и они оба истерично захохотали. Отсмеявшись, в четыре руки застегнули всё расстёгнутое, и завалились на кровать: дальше мотивироваться. На этот раз в рамках приличий — изо рта в рот. Но снова «промахнулись»: не учли, что не только Нелл может без стука вломиться. — Парни, мы там пиццу собрались заказывать. Вы какую будете? — выпалил Ренджи, на распашку открыв дверь, и резко осекся. — Бля, сорян… Думал, вы вещи разбираете, поэтому без стука… Гриммджо с влажным чмоком оторвался от губ Самира, приподнялся на локте и довольно улыбнулся, глядя на смущённого Ренджи: — Так мы и разбираем. Вернее, собираемся. А это подготовительные работы для большей мотивации, — пришлось легонько шлёпнуть по груди тихо хрюкнувшего Самира, чтобы своим смехом не испортил такой щекотливый момент. — Короче, закажи нам обоим по большой с мясом, и ты прощен. — Заказ принят, — козырнул Ренджи и резво потянул дверь на себя. — Всё, больше не отвлекаю. Продолжайте свои подготовительные работы. Стоило шагам в коридоре стихнуть, как Самир с Гриммджо снова истерично захохотали: хорошо, что от первого варианта мотивации отказались, а то бы Ренджи «кондрашка хватила», застукай он их обоих за оральным сексом. Только успокоились и продолжили начатое — надо же окончательно замотивироваться, как снова хлопнула дверь и на них пахнуло апельсинами. — Так-так-так… — усмехнулась Тиа, присев на краешек кровати. — Значит, пока я организовываю очередную многоходовочку, чтобы сохранить Улькиорре и Тоширо нервные клетки, вы, вместо сортировки вещей, решили переключиться на кое-что поинтереснее? — Как ты могла о нас такое подумать? — картинно возмутился Самир. — Просто небольшой тимбилдинг для поднятия боевого духа. Никто от порученного задания отлынивать не собирался. — Именно, — Гриммджо, подыгрывая Самиру, резко сел и укоризненно посмотрел на Тию. — Видишь? Сейчас мы с Хабиби встанем, разложим на кровати всё добро, чтобы обзор был шире, и оперативненько начнем его разбирать. — А ты, Королева, за то, что посмела в нас с Гриммом усомниться, наказана, — Самир, пару раз перекатившись по кровати, ловко опрокинул сидящую Тию на спину и поцеловал. — Надо срочно бросать всё и бежать надевать смешные трусы? — та округлила глаза в притворном ужасе. — Нет, на этот раз просто пересядь в кресло и утоли наше с Гриммом любопытство: что это за внезапная многоходовочка, и почему именно ты решила позаботиться о сохранности нервных клеток сладкой парочки? — Эй, погодь пересаживаться! Я тоже должен тебя чмокнуть! — шикнул Гриммджо и резво покатился к хихикающей Тие. С чувством поцеловав жену, Гриммджо первым вскочил с кровати и кинулся к чемоданам. Тиа переместилась в мягкое кресло, благо в спальне их было два, и, наблюдая за тем, как Гриммджо с Самиром раскладывают на кровати веером расстёгнутые чемоданы, неожиданно сострила: — Ваши действия смахивают на ритуал, а вы — на чемоданопоклонников. — Приносящих в жертву богатства, нажитых непосильным трудом, — хохотнул Самир. — Заработанных слезами, потом и кровью, — пафосно поддакнул Гриммджо и потянулся к своему чемодану с верхней одеждой и обувью — вот это точно можно выложить для дальнейшей отправки в Токио. — И дёргающимся глазом, — захихикала Тиа, продолжив шутку. — Этот список можно продолжать бесконечно, — хмыкнул Самир, добавив к выложенным курткам и ботинкам Гриммджо парочку своих, — но мы отклонились от темы. Я всё ещё с нетерпением жду ответов на свои вопросы. — Уже и пошутить нельзя… Дискриминация! — притворно возмутилась Тиа, поворачиваясь в кресле и закидывая ноги на подлокотник. — Итак, долгожданные ответы. Но с конца, чтобы интереснее было. — Да хоть по диагонали, Элсклинг, — схохмил Гриммджо, переложив из чемодана в стремительно растущую на кровати кучу вещей свои объемные свитера и кигуруми. — Короче, когда вы убежали качаться на платформе, а мы с Улькиоррой шли к стрелялкам, я ему устроила небольшой допрос на тему как у него дела. И вот тогда-то и выяснилась «приятная» новость — чета Шиффер решила встретить наших голубков в «Нарите». Гриммджо не удержался и громко выматерился: лично он не ожидал, что Кейташи Шиффер попрется в аэропорт, да ещё и с супругой. Самир растерянно поддакнул: он тоже склонялся к откровенному разговору в особняке Улькиорры, а не в общественном месте. — Улькиорра тоже надеялся, что отец даст ему спокойно прилететь, прийти в себя и выйти на работу, где они бы всё обсудили. Но, похоже, Кейташи Шифферу не терпится узнать, кто же смог его сына охмурить, — усмехнулась Тиа, болтая ногами. — А ещё, как мне кажется, Кейташи Шиффер лелеет надежду не только поставить сладкую парочку в неловкое положение, но и заодно прилюдно пристыдить меня. — Думаешь, он не в курсе, что мы не летим одним рейсом? — скептично уточнил Гриммджо. — Думаю, что нет — вряд ли персонал шведских авиалиний, помешанных на соблюдении законов и безопасности, раскроет настолько личные данные какому-то японцу, — лукаво улыбнулась Тиа. — А чтобы Кейташи Шиффер не обольщался, что самый умный, мы с мамой и парнями приготовили ему неожиданный сюрприз — дорогая тёща примчится в аэропорт встречать наших голубков, в обмен на помощь с багажом: у отца спину прихватило, Хамада — приболел, я с вами лечу позже, поэтому бедной женщине не к кому обратиться… — Главное, чтобы Рю и Нелл не кинулись обниматься и не испортили вам перформанс, — хмыкнул Самир. — А я уже собрала всех действующих лиц и предупредила о предстоящей мини-сценке. Все будут делать вид, что с моей матерью не знакомы, чтобы не бы возможности перепоручить багаж кому-то другому. — А если родители Ули все-таки увяжутся с дорогой тёщей и нашими голубками? — нахмурился Гриммджо. — Это вряд ли, ибо Тоширо настроен весьма решительно, — хихикнула Тиа, закидывая одну ногу на другую. — Посмотреть на него, Улькиорру и кольца родители, конечно, смогут, но не больше — все разговоры по душам исключительно после того, как будет оглашено решение. А до тех пор у Улькиорры отпуск и коммуникационный вакуум — все звонки с его телефона будут переадресовываться на номер Тоширо. — Вот же Кейташи Шиффер удивится, когда трубку возьмёт Тоширо и откажется передавать ее дальше, — хохотнул Самир, добавляя к горе вещей теплый халат, полюбившийся Гриммджо, спортивные костюмы и кроссовки. — Это ещё полбеды, — развеселился Гриммджо, кидая поверх его костюмов свои худи. — Самый сок будет, когда Кейташи Шиффер попытается продавить Тоширо, и у него ничегошеньки не получится… — Тоширо не Улькиорра — церемонится не будет — быстренько поставит на место и положит трубку, — кивнула Тиа, устраиваясь в кресле по-турецки. — Хотела бы я видеть, как у основателя банковской корпорации вытянется лицо, когда он поймет, что избранник сына отнюдь не нежная фиалка, а самый настоящий хищник. — Ха, а ведь это можно организовать! — Гриммджо, хищно улыбаясь, вытащил телефон из заднего кармана джинсов и быстро написал совладельцу. — Попросил Заэля по-тихому щёлкнуть встречу родственников в аэропорту и прислать нам фотки. Так что полюбуемся. — Какое коварство! — Самир одобрительно цокнул языком. — Но мне, как обычно, всё нравится. — То-то же, — самодовольно усмехнулся Гриммджо, возвращая телефон в задний карман и легонько толкая его плечом. — Ну что, в чей чемодан собираем оставшиеся пожитки? В твой или мой? — В твой. Он вместительнее, — Самир приобнял Гриммджо за талию и озабоченно покосился на Тию. — Точно втроём справитесь? А то ведь кроме этого текстильного Эвереста, ещё подарки, свадебные костюмы, игрушки и алкоголь… Как-то совестно, что мы с парнями будем пиццу есть и телевизор смотреть, а вы весь вечер чемоданы собирать. — Если совестно, то организуйте пару графинов фирменного безалкогольного мохито, принесите наверх две пиццы и поделитесь презервативами, — хихикнула та. Пока Гриммджо ошалело моргал, Самир вкрадчиво уточнил: — Стесняюсь спросить, а последнее вам, собственно, зачем? — Для безопасного секса, — невозмутимо ответила Тиа. — Поэтому с пупырышками, усиками и люминесцентные в двойном размере. — С какой такой радости мы с Хабиби должны спонсировать чужой безопасный секс? — опомнившись, вскинулся Гриммджо. — К тому же чей? — Вчера Ичиго продинамил Нелл. Мол, слишком много выпили, а первый раз хочется на трезвую голову, — терпеливо пояснила Тиа, разминая шею плавными наклонами головы. — Поэтому сегодня она хочет быть во всеоружии, чтобы у рыжей недотроги не осталось ни единой отговорки, и мы должны ей помочь, ибо я устала слушать завистливые вздохи и жалобы лучшей подруги, что у меня целых два шикарных мужика и регулярный секс, а у нее — нет. — Ради такого я не только презервативами готов поделиться, — просиял Самир: он очень «болел» за эту парочку. — Э нет, дорогой, больше ничем делиться не будем, дальше пусть сами — не маленькие, — моментально пресекла его энтузиазм Тиа. — И, пожалуйста, без самодеятельности, хорошо? Если у Нелл ещё раз сорвётся секс, она всех покусает… Самир с Гриммджо понимающе кивнули и накинулись на «оставшиеся пожитки». В четыре руки сложить получилось достаточно быстро. Гриммджо убрал увесистый чемодан в шкаф, чмокнул в щеки Самира и Тию, и помчался вниз готовить два графина своего фирменного мохито, правда без алкоголя. Ну и, конечно же, дожидаться пиццу, которую надо будет тоже отнести наверх. Придется побыть курьером, раз Самир вызвался выбрать для Нелл самые лучшие презервативы. Но что не сделаешь ради душевного равновесия жены, не так ли?

✧⁠✧✧

Обеспечив девочек едой и питьём, Гриммджо присоединился к сугубо мужской компании, с комфортом расположившейся в просторной гостиной перед большой плазмой. Лучшие места были уже заняты, но Гриммджо это ни капли не расстроило: ещё в подростковом возрасте он в совершенстве освоил мастерство превращать в сиденье даже неочевидные вещи. Поэтому, быстро оценив обстановку, ловко выдернул большую декоративную подушку из-под локтя развалившегося на диване Ренджи и кинул ее на пол к ногам сидящего в кресле Самира: пока ест и пьет, можно и на этом перекантоваться, а после перекура вообще развалиться на ковре, как дома, и переваривать. — Эй! — возмущенно шикнул Ренджи, резко навалившись боком на подлокотник дивана. — Хоть бы предупредил! — Так не интересно, — невинно улыбнулся Гриммджо, зная, что Ренджи точно не обидится: уже успел привыкнуть к его юмору и подначкам. — Интересно ему… — проворчал тот, потерев бок, но тут же отвлекся на плазму и бодрый голос комментатора, вещающего о Винсенте Крихмайере, уверенно вошедшем в весьма сложный поворот, даже не притормаживая. Гриммджо машинально повернул голову и тоже уставился на изображение залитой солнцем лыжной трассы с очень крутым уклоном, по которой стремительно нёсся тот самый Винсент Крихмайер — чемпион мира по скоростному спуску среди мужчин. Выглядел его заезд, конечно, впечатляюще: ярко-красное снаряжение, эффектно контрастировавшее с белоснежной трассой; отточенные движения, притягивающие взгляд; искрящиеся на солнце фонтанчики снега, брызгающие из-под лыж на резких поворотах; ну и, конечно же, красивые прыжки и не менее красивые приземления, последнее из которых пришлось как раз на финишную прямую. — Одна минута, пятьдесят три целых и семнадцать сотых! — восторженно выдал комментатор, стоило Винсенту Крихмайеру промчаться под аркой. В отличие от комментатора, продолжившего расхваливать всё подряд, и остальных зрителей в гостиной, неотрывно следящих за подготовкой следующего участника, Гриммджо общего интереса совершенно не разделял: будучи весьма теплолюбивым созданием, он ненавидел холод и зиму, и уж тем более не следил за подобными видами спорта по телевизору. Инстинктивно поёжившись от вида искрящейся на солнце снежной трассы, Гриммджо отвернулся от плазмы, перевел взгляд на журнальный столик и не смог удержаться от улыбки: без троицы перфекционистов тут явно не обошлось… Ну кто, кроме Улькиорры, Заэля и Тоширо, будет складывать в аккуратную стопочку коробки из пиццерии рядом с переносным холодильником? Кто ещё заморочится одноразовыми тарелками, стаканчиками, рулоном бумажных полотенец, влажными салфетками и даже небольшой мусорной корзиной, чтобы всё было идеально? «В принципе, Хабиби мог бы. В нем тоже достаточно много тяги к совершенству, но без перегибов, как у некоторых, — усмехнулся про себя Гриммджо, открывая верхнюю коробку с мясной пиццей и покладисто перекладывая кусок на картонную тарелку. — Повезло нам с Элсклинг. Можно и чутка бардак навести, и что-нибудь поставить криво, и за стол сесть в одних трусах, и тебе за это даже косого взгляда не будет. Золото, а не муж!» Наложив себе по куску трёх разных пицц и прихватив из переносного холодильника бутылочку лёгкого шведского пива, Гриммджо подошёл к декоративной подушке, которая загадочным образом оказалась аккурат между ступней Самира, и с осторожностью сел. Потом откинулся назад, немного поёрзал спиной и удовлетворённо хмыкнул: обивка сиденья оказалась на удивление мягкой, а подушка под задницей — плотной и упругой. Идеально. — Тебе помочь, любовь моя? — вкрадчиво мырлыкнул на ухо Самир, когда Гриммджо, примостив картонную тарелку на бедре, пару раз безрезультатно подковырнул бутылочную крышку зажигалкой. — Хабиби, поверь, я не дама в беде, — усмехнулся Гриммджо, по-другому перехватывая импровизированную открывашку. Крышка с негромким чпоком поддалась. Спрятав ее в карман вместе с зажигалкой — на перекуре выбросит, Гриммджо повернул голову, демонстративно отпил из бутылки и подмигнул смотрящему на него Самиру. — Видишь? — Вижу, — тот улыбнулся и протянул свою бутылку горлышком вперёд. — Ни капли в тебе ни сомневался. Просто хотелось немного о тебе позаботиться. Для собственного удовольствия. — Тогда, когда вернусь с перекура, откроешь мне следующую, — Гриммджо чокнулся своей бутылкой с его. — Сделаем нам обоим приятно. — С превеликим удовольствием, — Самир, глотнув пива, положил руку на плечо Гриммджо и мягко его развернул. — А теперь ешь, хороший мой. Пицца, как и гёдза, вкуснее горячей. Гриммджо согласно угукнул, съехал чуть ниже и без особого удовольствия уставился в телевизор: не с закрытыми же глазами ему есть… И пока уминал пиццу, запивая ее пивом, все силился понять, что в этом виде спорта находят болельщики. Ну ведь всё такое однотипное — разгон, полуприсед с палками под мышками, четыре поворота, два трамплина и финишная арка — с чего там каждый заезд «кипятком от восторга писать»? Украдкой глянув на остальных с интересом следящих за ходом соревнований и переговаривающихся между собой, Гриммджо оглянулся на Самира и немного напряжённо поинтересовался, любит ли тот зимние виды спорта? — Не особо, хотя в Ливане были и есть неплохие горнолыжные курорты. А ты? — Ненавижу холод и все, что с ним связано. — А если тепло одеться и ненадолго? — озорно прищурился Самир. — Например, на каток. Романтично же. Пришлось Гриммджо шепотом признаться, что не умеет кататься на коньках, поэтому такая романтика не для него. Самир нагнулся вперёд, потрепал по волосам и улыбнулся: а вот и нет. Научиться легко, главное — выйти на лёд. Гриммджо скептически хмыкнул: ага, выйти и сразу же растянуться в полный рост. Самир поднял бровь: и как же он собрался растянуться в полный рост, если его будут страховать одновременно с двух сторон? Гриммджо пару секунд на него таращился, осмысляя сказанное, а потом захихикал: ну да, у него же не только способный муж, но и жена, прожившая семь лет в Швеции. — Именно. Можно даже наведаться на любимый каток Тии. Уверен, ей будет не только приятно посетить памятные места, но и поучить тебя кататься. Гриммджо довольно заулыбался: да! А после выпить глинтвейна и обязательно съесть традиционное «Искушение Янсена», чтобы потом с чистой совестью всем заявлять: пробовал исконно шведское, но вариант собственной жены — вкуснее. Самир ещё добавил в меню знаменитые на весь мир фрикадельки, гороховый суп и блюда из дичи, мол, ее скандинавы готовят как-то по-особенному. Фрикадельки с картофельным пюре Гриммджо понравились, поэтому он легко согласился на них, дичь и даже незнакомый суп: Хабиби гадость советовать точно не будет. Гриммджо повернулся уже в более приподнятом настроении, быстро сжевал оставшуюся пиццу, допил пиво и засобирался во двор: тело требовало никотина. Самир, оперативно переместив освободившуюся подушку себе за спину, похлопал Гриммджо по бедру и озорно улыбнулся, мол, посторожит его мягкий трон, пока он курит. Гриммджо еле удержался, чтобы громко не расхохотаться: Самир тоже иногда умел сказануть не в бровь, а в глаз. Ограничившись сдавленным смешком, Гриммджо чмокнул его в щеку, подхватил пустую бутылку и картонную тарелку и со вздохом пошагал через кухню в прихожую: теперь на перекур придется надевать пуховик — теплый халат Самира уже в одном из чемоданов, летящих в Токио… Выйдя на террасу, Гриммджо улыбнулся: двор тонул в густых сумерках. Подсвечивая себе под ноги фонариком смартфона, он дошел до стола, прислонил к пепельнице телефон, задрал пуховик и нырнул руками в карманы джинсов: так торопился выйти, пока его не засек Ренджи, что забыл поудобнее переложить портсигар и зажигалку. Выложив их на стол, Гриммджо одёрнул пуховик, подвинул пепельницу поближе, сел, закурил и выключил смартфон. Запрокинув голову, он медленно вдохнул и выдохнул вишнево-ванильный дым, наслаждаясь моментом — сумерки были его самым любимым временем суток. Они, как и закаты, никогда не надоедали, и кроме эстетического удовольствия ещё настраивали на философский лад — в смене светлого дня на темную ночь был свой символизм. Внезапно входная дверь хлопнула. Гриммджо, чуть не подавившись дымом, машинально повернул голову: кого там нелёгкая принесла? На террасу, судя по голосу, вышел Ичиго и принялся лениво препираться с невидимым собеседником на японском. До Гриммджо долетали лишь отдельные слова, но все равно общий контекст он уловил — рыжего упрашивали что-то сделать, а он упирался. Гриммджо на ощупь нашел пепельницу, стряхнул пепел и продолжил с интересом прислушиваться: любопытно же, кто кого переспорит. — Ладно, покажу тебе аутентичный шведский двор! — сдаваясь, раздражённо рыкнул Ичиго, но тут же смягчился: — Только надо освещение включить, подожди. Услышав последнюю фразу, Гриммджо благоразумно зажмурился. Дождавшись повторного хлопка двери и комментария про шезлонги, в которых шведы даже осенью лежат и наслаждаются свежим воздухом, Гриммджо осторожно приоткрыл глаза. Ичиго, мало того, что его не заметил, так уже успел отвернуться от шезлонгов и на данный момент топтался около живой изгороди у двухметрового напольного фонаря под старину. Гриммджо понимающе усмехнулся и глубоко затянулся: Ичиго, сам того не подозревая, встрял надолго. Они с Самиром в первый вечер битый час потратили на то, чтобы обойти дом по кругу и внимательно рассмотреть все внешние источники света, коих оказалось немало. «Сейчас рыжего, стопроцентно, погонят к вишне с яблоней рассмотреть гирлянды, оттуда — к развешенным на туях фонарикам, ну а потом он повернет к столику, — прикинул Гриммджо и хехекнул, когда Ичиго направился к деревьям. — Пора смываться, если не хочу участвовать в экскурсии по двору. Про гороховый суп можно и на теплой кухне погуглить». Сделав последнюю затяжку, он раздавил окурок в пепельнице и решительно встал. Положив в карман пуховика портсигар и зажигалку, Гриммджо дождался, пока Ичиго отойдет к туям, и торопливо пошагал к дому: только бы Ренджи не вышел покурить и не спутал бы все карты… На счастье Гриммджо, никто не рвался в темный и холодный двор, поэтому он без проблем добрался до прихожей. Повесив пуховик и переобув тапочки, Гриммджо потер подмерзшие ладони и понял, что хочет чая. Черного, крепкого и со специями. И даже ложечкой сахара. «Нет, без сахара, но с тортом, — облизнулся Гриммджо, заходя на кухню и включая свет. — И заодно почитать про каток: что, где и куда, чтобы не опозориться ещё не ступив на лёд». Он успел вымыть руки, наполнить чайник, нажать кнопку включения и открыть дверцу шкафчика, как на кухне раздался голос Самира. — Я, значит, ответственно стерегу мягкий трон, а ты решил в гостиную не возвращаться? — Я немного подмёрз и захотел чая. Черного, крепкого и со специями. И с тортом, — улыбнулся Гриммджо, оглядываясь. — Присоединишься? Глаза Самира блеснули. — А что ещё интересного в программе? — Ну… — Гриммджо выдержал многозначительную паузу и провокационно облизнул губы. — Я мог попить чай у тебя на коленях. Например, в кабинете. — Мне нравится, продолжай, — улыбнулся Самир, медленно подходя к нему. — Я мог бы покормить тебя тортом, — подмигнул ему Гриммджо и решил повысить ставки: — Точнее, я мог бы слизать его с тебя. — С любой части тела? — шумно выдохнул Самир. — Если кабинет закрывается, то с любой. — А он ведь закрывается, — мырлыкнул Самир, обнимая Гриммджо со спины. — И я бы тоже хотел слизать с тебя торт. — С той самой любой части тела, как я понимаю? — хмыкнул Гриммджо, доставая заварочный чайничек. — Именно с нее, — руки Самира погладили его по животу и игриво накрыли пах. Гриммджо невольно вздрогнул, выронил банку с черным чаем и хрипло шикнул: — Хабиби, ты не помогаешь! Лучше торт нарежь! — Хорошо-хорошо, — покорно согласился Самир, уже успев погладить его член. — Тебе кусочек побольше или поменьше? — Побольше. И не изображая себя себя святую невинность! — строго цыкнул Гриммджо, поправляя джинсы. — Как мне теперь тут со стояком чай заваривать? — Максимально быстро, пока никто не заметил, — хохотнул Самир, вытаскивая из холодильника коробку с тортом. — Зараза… — буркнул себе под нос Гриммджо, засыпая в чайничек чай и кидая специи. — Но любимая, чего уж…